Мистер и миссис Джейн

— Лис-бон! — пропищало ей прямо в ухо после того, как Тереза резко развернулась и нацелила пистолет на пришельца, а тот хрипло ее позвал по имени. Мгновение стояла тишина, затем агент развернулась и щелкнула кнопкой выключателя. Вспыхнула настенная лампа. — Дже-е… Ты что здесь делаешь?! Снова раздался невнятный писк, консультант схватил что-то с полки и спрятал за спину: — Сюрприз? — робко спросил Патрик, пожимая плечами. — Сюрприз?! — Тереза скрипнула зубами, гневно запихала пистолет в кобуру. — Я чуть тебя не убила! — Не убила же… — пробормотал он, отступая от агента. Лисбон, чеканя шаг, продолжала наступать: — СЮРПРИЗ?! — рявкнула она. — Я тебе покажу «сюрприз»! — в грудь Джейна врезался кулачок. — Сюрприз?! — А я то не ждал горячего приема… Тереза рыкнула и пнула его в голень: — Достаточно горячо или поддать жару? — Тереза… — Не «Терезкай» мне! — она шлепнула его по плечу и загнала в угол. — Что ты там прячешь? Патрик прикусил губу и осторожно вытащил из-за спины небольшую пушистую игрушку. — Это что? — ошеломленно спросила Тереза. Игрушка задергала лапками и пискляво быстро повторила: — Эточто? — Хомяк, — признался Джейн. — Хмяк, — подтвердило животное. — Ты… Привез… Мне… Хомяка? — Ты. Привез. Мне. Хомяка, — дергаясь, возвестила игрушка. Под ее взглядом Патрик понял, что совершил очередную ошибку. Возможно, стоило купить цветы. Он со вздохом задвинул игрушку в угол полки, чтобы динамик был направлен в стену. Тереза продолжала ждать от него каких-нибудь адекватных действий. Или не стоило вламываться в ее квартиру? — И что? — наконец холодно произнесла агент. — Что ты здесь забыл? Или уезжать. Да, уезжать определенно было лишним. — Я могу все объяснить, — медленно проговорил он, и Тереза тут же фыркнула, обошла его по стеночке и исчезла в глубине квартиры. Джейн вздохнул, запустил руку в волосы, которых давно не касалась расческа, и потянул. Это будет сложнее, чем ему казалось. *** Джейн мог не верить в экстрасенсов или Бога, но себе он верил свято. И если собственное подсознание посредством гадкого повторяющегося еженощно сна пытается ему втемяшить, что он где-то прокололся, значит, так и есть. Тем более, менталист и сам прекрасно знал, где ошибся. Практически не осознавая своих действий, он поставил чайник, вытащил из холодильника масло и джем, отрезал кусок батона и замер с ножом в руке, прислушиваясь к тишине и пытаясь понять, чем занята Лисбон. Пришла с работы, наверняка устала, собирается переодеться, сняла пиджак… Мысли увели куда-то совсем не туда. Джейн не собирался подниматься к ней и помогать раздеваться. Не собирался, напомнил он себе. Он здесь не за этим. Патрик всего лишь хотел убедиться, что его Тереза в порядке. Что самого страшного еще не случилось, и что все еще можно исправить. Но кто знал, что в голове Красного Джона? Знал ли он о пьяном браке? Что у трезвого на уме, у пьяного — на языке. До этого можно было быть уверенным только в одном — Джейн дорожил Лисбон. Ради нее он рисковал жизнью, ради нее жизнь был готов отобрать. Но жениться? Отказаться от кольца Анджелы ради кольца Терезы? Это слишком много говорило посвященному. Похищение и клоун-сводник? Хорошо, что у ювелира и его сыночка была идея-фикс о женском предательстве, а не мужском, иначе консультант бы такого наговорил… Проклятье, она была слишком хороша для него. Такие женщины должны сидеть в красивых чистых кабинетах, занимаясь скучной и безопасной бумажной работой, а в пять, торопливо стуча каблучками, садиться в крошечную «глазастую» машинку и возвращаться домой, к мужу и детям. Не должны такие женщины влюбляться в идиотов. Такие… С такой сладко пахнущей кожей, и нежно-розовым румянцем, и темными, как омут, зелеными колдовскими глазами, маленькие и хрупкие, и такие сильные и волевые. Созданные для поклонения. Для обожания. Для любви. Пусть Лисбон сама выбрала свою стезю, но, если бы не Патрик, она давно бы сидела в таком кабинетике. А если бы он не вел себя, как собака на сене, может, и семьей бы обзавелась. Мы семья. Хреновая семья какая-то. Он врет, она прощает. Он уходит, она прощает. Хотя, может быть, не в этот раз. Патрика привел в чувство щелчок чайника, возвестивший, что можно заваривать лекарство от всех болезней. Несколько секунд он простоял, рассматривая, как смешиваются чай и молоко, а потом отставил чашку на стол, тяжело вздохнул и пошел к лестнице. Тереза лежала на кровати, на боку, обняв подушку и подложив кулачок под щеку. Ни рабочие брюки, ни пиджак она так и не сняла. Когда консультант вошел в комнату, она подняла на него усталый взгляд: — Где ты был? — В Майами. — Зачем? Он хмыкнул: — Если бы я только знал. Лисбон сглотнула: — И что теперь? — Это тоже для меня тайна. — А как мы будем жить дальше? Джейн опустился на колени перед ее кроватью, опираясь о край матраца, и замер так, глядя на нее чуть сверху: — Ты знаешь, я не могу остановиться. Не имею права. — Да, — прошелестела агент. — Я помню. Он только твой. Очень медленно, Патрик поднял руку и костяшками пальцев погладил Лисбон по щеке: — Мне так жаль… Я причинил тебе столько боли… — Ты еще можешь все исправить. — Не могу. В том-то и дело, я ничего не могу исправить. И это самое ужасное. О, она могла бы рассказать ему об ужасном. Например, как ужасно ей хочется обнять его. И, в общем-то, мало что останавливало. До самого утра она спала, не просыпаясь и не видя снов, пока Джейн вдыхал запах ее волос, уткнувшись в них носом, обнимая ее тонкое тело и прижимая его почти к разрывающемуся от горя сердцу. Как же ему удержать ее?.. Как не рухнуть в пропасть самому?..