Их первое убийство

Хибари любил и ненавидел вокзалы одновременно; ненавидел за многочисленную толпу, крики и шум. Любовь же была из-за чётких расписаний. Всё точно, до самой секунды. Опоздал — ты уже пыль.  Все лица были угрюмы, мрачны. Кёя пронзал взглядом каждого, разыскивая нужного человека. Нет, Савада никаких указаний не давал. Однако он слишком подозрителен. И кого волнует — предатель он или нет?  Главное, что не вписывается в напряжённый, но в тоже время чёткий режим Вонголы. Зато прекрасно попадает под врагов. Так что можно и не беспокоиться.  Хибари презирал предателей. Нет, конечно же, не до лютого крика и драк, но презирал.  — Опаздываю! Опаздываю! Это последний утренний поезд! — К вагону подбежал тучный мужчина. Затем он, отдышавшись, протянул билеты и плюхнулся в своё купе. Напротив него сидел Хибари, перепроверяющий в папке документы — даже если они написаны и выполнены правильно, то Кёя всё равно их обязательно перепроверит. Что б всё идеально было.  В купе заглянула молоденькая проводница. Она весело посмотрела на пассажиров и спросила:  — Не желаете что-либо?  Мужчина покачал головой. Хибари подал голос.  — А мне чаю. — На миг окинув девушку взглядом, Облако снова уставился в окно, наблюдая за людной толпой на перроне.  Когда дверцы в купе закрылись, мужчина внимательно оглядел своего "соседа", затем удивлённо раскрыл рот.  — Хибари-сан?  Кёя даже бровями не повёл.  — Джордано, и меня, и Саваду интересует один вопрос... Тебе ясно сказали, что совещание в два. Почему ты не явился? — Взгляд Хибари лез прямо в душу, выкапывая не самые приятные детали.  В помещении воцарила жуткая тишина, редко прерываемая стуком колёс. Джордано подумал, что ему удастся увильнуть от вопроса своим молчанием. Но Хибари никогда не сдастся.  — Все люди считают, что земля только их. Но она ничья. Глупый цирк.  Внезапно Облако оказался за спиной своей жертвы, заранее стараясь предугадать её действия.  — Предателям, которые делают вид верных людей, делать на земле нечего. Как и трусам. Ненавижу беспорядок.  Выстрел словно был смешан с тем беспристрастием, но в тоже время отвращением, что Кёя вложил туда. Он любит порядок.  Когда в купе принесли чай, то уже никого не было. Лишь несколько капель крови на столе.