Их первое убийство

Убийство – дело не простое, что бы ни думали на этот счёт простаки... Дж. К. Роулинг "Гарри Поттер и Принц-Полукровка"

Очередное апрельское утро только начинается, а Ламбо уже шагает по мокрой от росы траве вокруг особняка. Смотря на восходящее солнце, он ухмыляется. Ламбо доволен собой. Ведь наконец-то Савада решил отправить его на задание одного. Раз за всю жизнь можно сказать: "Спасибо, Глопудера"! Ведь именно Хаято заявил Боссу о том, что Ламбо достаточно взрослый, чтобы попусту путаться под ногами у остальных хранителей, и что пора ему самому давать задания. Тсуна долго размышлял над этим, но согласился. – В четверг утром, – твёрдо произнес он. – В подвале особняка. Рядом с кухней есть дверь... Во всяком случае, Ямамото проводит тебя. Он прекрасно знает, где это. В конце концов, не раз туда навязывался... Ламбо вдыхает воздух. Он рад и доволен. Ведь кому, как не ему, стать величайшим мафиози в истории, сместив даже самого Реборна! Его окликает голос Ямамото. Ламбо поворачивается и смотрит на мечника. Лицо Такеши мрачно, сам он медленно направляется к Бовино. Ямамото пытается объяснить, что примерно ждёт юношу. – Это будет весьма тяжело, – говорит Хранитель Дождя. Голос едва заметно дрожит, но Ламбо чувствует это и поневоле вздрагивает. Ведь мрачный Ямамото это совсем не к добру. Настроение и уверенность сразу идут под откос. Даже запах мокрой травы не приносит такой радости. Ламбо прикидывает в голове, что же такого тяжелого может ждать его в подвале собственной штаб-квартиры. Обычно там держат пленников или особо секретные документы, поэтому чего-то болезненного быть не может. В конце концов, как документы или пленник может причинить боль человеку? Физическую боль. Понятие "моральная боль" Ламбо так и не понял толком, ведь когда они воевали против Бьякурана ему и семи-то не было; поэтому можно сказать, что самой тяжелой моральной болью в жизни Ламбо можно назвать тычки от Реборна (ведь какое-то унижение всё-таки есть), отсутствие конфет и расставание с Николеттой на позапрошлой неделе. Ламбо усмехается. Как он мог подумать о чём-то жутком? Уверенность снова возвращается к нему, и воздух опять пропитывается миллионом приятных запахов. – Я готов, – медленно тянет он. – Проводи меня до этой двери и оставь. Ламбо-сан быстро и превосходно справится. Ведь это же мне поручил Тсуна. Такеши ведет Бовино по коридору особняка на первом этаже. Вот уже кухня и ещё одна маленькая дверь рядом. Они останавливаются. Ямамото серьёзно смотрит на Ламбо и потирает шрам на подбородке. Для него это задание не было бы таким тяжелым, как он сказал парню. Но для Ламбо... Ямамото охватывают угрызения совести. Но приказ есть приказ. – Дальше дойдешь. Удачи, – маленькая дверь со скрипом открывается, а через секунду Ламбо скрывается из виду и уже идёт вниз по лестнице. Ступеньки были каменными и явно сделанными наспех – какие-то шире, какие-то ниже. Ламбо никогда не был в подвале. Здесь царил неприятный и жуткий полумрак; три, если не четыре дверцы сейфов в стене; ещё какие-то ящики, сундуки и шкафчики. Посередине комнаты стоял большой стол – раньше здесь в крайнем случае собирались Хранители с Реборном; и всегда после заседаний в подвале они шли на радикальные меры – штурм, отступление и прочее. Поэтому Ламбо не полюбил помещение с первого взгляда. Ламбо посмотрел на наручные часы. Девять часов тридцать три минуты. "Казнь" состоится без двадцати пяти десять. Он уверен. Он сможет. Осталось всего две минуты. Одна минута. Ведь это не так уж и сложно? Просто нажать на курок. Ламбо даже не взглянет на того, кого ему суждено убить. Тридцать секунд. Двадцать девять, двадцать восемь... И с чего они взяли, что это будет тяжело? Сколько ему ещё предстоит убить людей? Пятнадцать лет – самый возраст, чтобы начать готовиться. Семь, шесть, пять... Он же Хранитель Грозы. Он должен поразить всех, как молния. Ламбо не посмеет упасть в глазах других, и прежде всего – себя. Три, две, одна... Девять часов тридцать пять минут. В подвал вводят мужчину. На вид ему не меньше пятидесяти; под глазами залегли мешки, на лице морщины. Ламбо сморить на него мимолётно, стараясь сохранять спокойствие и холодность. Но в какой-то миг глаза его становятся шире, рука начинает дрожать. И Ламбо понимает, что ему стало страшно. Ведь перед ним сеньор Бовино. – Как? – только и спрашивает юноша. – Почему? – Ламбо, мальчик мой, – хриплым голосом отвечает сеньор Бовино. – Ты же прекрасно знаешь, что мафия делает с бесполезными людьми. Они умирают. Ламбо чувствует, как его грудь вздымается. Волосы буквально становятся дыбом, а в животе все органы переворачиваются. Он чувствует страх . Ламбо боится. Он впервые чувствует, что убийство – это нечто большее, чем просто нажать на курок и потом смотреть на лежащий труп. Убийство – это когда ты забираешь у человека нечто большее, чем всё; ты забираешь его чувства, воспоминания, жизнь. Ты становишься причиной того, что не произошло что-то важное. Даже если важно это только для человека, в которого стреляешь. Юноша дрожит. Глаза невольно слезятся. И он чувствует, что плачет. Не из-за пинка Реборна, отсутствия конфет и расставания с Николеттой на прошлой неделе. А плачет по-настоящему. Ламбо захлебывается, давится слезами; он стоит, вцепившись обоими руками в пистолет, словно надеясь найти там спасение. – Я ведь тебя бросил, – холодно говорит сеньор Бовино. – Мы все бросили. Все радовались не тому, что ты попал в опытную Вонголу. А потому что ушёл от нас. – Неправда! – громко парирует Ламбо, глотая слёзы. Сейчас ему как никогда тяжело. Он стоит перед человеком, которому многим обязан. И он должен его убить. – Я могу помочь Вам. – Нет, не можете. И никто не может. Он сказал, что, если я не сделаю это, он убьет меня. У меня нет выбора. * Ламбо, содрогаясь всем телом, подходит ближе. Один шаг. Он убийца. Он должен. Второй. В этом заключается его миссия. Третий. В этом нет ничего сверхъестественного. В подвале слышится звук выстрела. А потом всхлипы. Ламбо убегает наверх, бросая пистолет. Дальше будет не так тяжко...