Корсет на замочке... № 15. Просто этого не может быть!

Берлин, гостиничный номер, 23 декабря, 16.00. Он медленно, скрупулёзно, как во сне, одевался, стоя на мягком ковре босиком. Уверенно выбрав черную водолазку и черные джинсы, он отложил их в сторону – все сегодня будет черное. Рихард Круспе в последний раз оглядел свой номер, ставший таким ненавистным за прошедший месяц, и убедился, что все аккуратно прибрано и стоит на своих местах. Сюда он больше не вернется. В кармане пальто уже лежал билет на самолет, который должен был унести его подальше от города, в котором он пережил самые ужасные в своей жизни дни и ночи. Рихард открыл кожаный чемоданчик и осторожно вытащил пистолет. Он был большой и блестящий, черный и ужасно холодный. Рядом, в специальной ложбинке, лежал глушитель, его он пока не тронул. Проверив еще раз обойму и, убедившись, что она полна, он положил его на кровать и набрал номер Пауля. Прислушиваясь к эху далеких гудков, он надеялся услышать "Алло". И это короткое слово из четырех букв остановит его от того, что он собирался сегодня сделать. Но, увы, этого не произошло, Пауль Ландерс не желал с ним разговаривать уже почти три месяца. Берлин, частная клиника, 23 декабря, 17.30. Пауль вышел из холла красивого здания, где он пробыл не больше двадцати минут, в серый со снегом дождь, который беспрестанно падал скользкими каплями на непокрытую голову. Дождь отмывал город и пропитывал влагой грязные сугробы, выросшие рядом с дорогой. Пауль двинулся к своей машине, припаркованной на стоянке рядом с клиникой. Он шел быстрым шагом, в надежде поскорее спрятаться в уютном тепле от непогоды и спокойно посидеть и подумать. Лицо, всегда живое, с горящими глазами, освещали фонари, и оно было мрачным. Пауль шел по улице, и люди, встречаясь с ним взглядом, хотели отойти подальше. Устроившись на кожаном сидении, он достал из кармана конверт и вынул из него лист с результатами анализов. Сомнений не осталось, все подтвердилось на 99,9%. "О Боже, как же больно. Как теперь с этим жить? Как это перенести?" Снова завибрировал телефон, достав его и глянув на дисплей, Пауль отложил трубку на пассажирское сидение и поехал домой. Ему хотелось только одного, напиться и погрузиться в забытье, а позже он решит все вопросы: и сам с собой, и с Рихардом. Но не сегодня, сегодня он не сможет разговаривать с ним адекватно - слишком он на него был злой. Берлин, центральный проспект, 23 декабря, 16.45. Он пытался быть спокойным, чтобы не привлекать внимания. Только плотнее запахнул пальто, чтобы скрыть кобуру с пистолетом, удобно расположившуюся у него сбоку на талии. Через четыре квартала от гостиницы Рихард попытался поймать такси. Наверное, штук семь проскочили мимо, увозя счастливых пассажиров. Вдалеке Рихард услышал звук сирены «Скорой помощи» и представил, как совсем скоро к дому Пауля будет мчаться точно такая же, а возможно, и не одна. Остановив, наконец, такси, он назвал адрес. По дороге он в уме рассчитывал время: ему нужно будет как можно скорее убраться из города, пока копы не хватятся и не устроят за ним погоню. Сидеть в тюрьме из-за этого гада, который вымотал ему все нервы, Рихард совершенно не хотел. Берлин, дом Пауля, 23 декабря, 18.20. Рихард подошел к входной двери и позвонил. Ответа не последовало. Он, наверное, на одной из рождественских ярмарок или хрен знает, где еще. В последнее время он совершенно не знал, где и чем занимается Ландерс. "Но я могу и подождать, - думал Круспе, - терпения мне хватит. Я буду ждать, пока он не приедет домой". Вдруг улица за окном лестничной клетки осветилась, подъехала машина. "Может, он?" - Рихард вышел на лестничный балкон и увидел, как припарковывается автомобиль Пауля. Его появление было для Круспе сюрпризом - такая удача, не нужно мерзнуть и ждать. Он вынул пистолет и, вкрутив в дуло глушитель, снял с предохранителя. Водитель открыл дверь и вышел из машины, она пикнула сигнализацией и моргнула фарами. Рихард направил на него ствол и поймал грудь Пауля в прицел. "В самое сердце", - он стал медленно нажимать на курок, очень нежно и плавно. Рука в кожаной дорогой перчатке слилась с оружием. Рихард боялся. Он чувствовал, что пистолет сейчас выстрелит, сейчас, через секунду. Он представил, как пуля стремительно ворвется в плоть и оборвет жизнь. Ему стало страшно от этой мысли. По виску медленно стекала капелька пота. Сердце рвалось на свободу, поднимаясь к самому горлу. Рихард затаил дыхание, зажмурил глаза. "Сейчас", - он опустил оружие, с облегчением вздохнув. "Скоро Рождество и я с тобой поговорю, и ты не отвертишься, а если нет - тогда я убью тебя". Он чувствовал, как пистолет дрожит в руке. Рихард держал его, сжимая рукоятку, и закрыл глаза от ужаса. Круспе представил, что бы было, не останови он сам себя. Стало резко холодно, разгоряченное от выброса адреналина в кровь тело сейчас обдавал ледяной зимний ветер. Убрав пистолет, Рихард толкнул дверь и спустился по лестнице на первый этаж. Он, проходя мимо машины Пауля, глянул на нее, увидев мысленно, как бы сейчас рядом с ней лежал человек, который доставил ему в жизни столько счастья и горя. "Позже, все позже", - он вышел на проспект и, поймав такси, вернулся в свой гостиничный номер. "Подождем до Рождества". Ночные часы тянулись бесконечно долго. Один, сидя в номере и куря, он страдал. "Если бы я только смог поговорить с ним и выяснить, что произошло, но он избегает встреч и не отвечает на звонки". Берлин, гостиничный номер, 24 декабря, 10.20. Утром, созвонившись с Тиллем, Рихард узнал, что все собираются у него к семи часам вечера. Удостоверившись, что и Пауль будет, он начал нервничать. Уняв дрожь в руках, Рихард направился в душ, ему нужно выглядеть сегодня вечером на все сто процентов, так, чтобы Ландерс глаз не смог от него оторвать.