Корсет на замочке... № 15. Просто этого не может быть!

      Рихард поймал такси и назвал адрес Пауля. Галантно открыв перед ним заднюю дверь, он пропустил его вперед, а сам, махнув водителю, чтобы тот отъезжал, развернувшись, направился в обратную сторону. - Стойте! – крикнул Пауль таксисту, не поняв, что происходит, и выскочил на улицу. - Рихард, подожди! – он подбежал к нему и схватил за локоть. - Это что значит? - Ты едешь домой, а я в гостиницу - все как обычно, - на его лице играла такая ехидная улыбочка, что Ландерсу стало плохо. - Эй, парни, если вы хотите добраться до места, я с удовольствием довезу вас. Но если хотите повеселиться, то найдите другое такси, мне нужно зарабатывать на хлеб, - окликнул их водитель, не хотевший упускать клиентов в рождественское утро. - Я хочу с тобой, - выглядел Пауль не лучшим образом - с похмелья, не бритый и взгляд - такой взгляд Рихард видел у себя буквально сутки назад, и очень он ему не нравился. Глаза побитой собаки, которая ластится к своему хозяину, понимая всю свою ничтожность, готовая терпеть побои, тычки и пинки, но только чтобы ее не прогоняли. У него вдруг защемило сердце от такого взгляда, хотелось схватить Пауля и прижать к себе, целуя и говоря о своих чувствах, обещать, что теперь все будет хорошо. Но он решил держаться и проучить нерадивого любовника, посмевшего усомниться в его верности. - Давай хоть пожрать заедем куда-нибудь, там и обсудим, - он взял его за руку, почувствовав дрожь. - Идем уже! – крикнул Рихард таксисту и потащил Пауля в машину. Внутри у него все сжималось от жалости, но он старался не показывать виду. - Ты опять сейчас меня оставишь? – с опаской спросил Пауль перед открытой дверцей машины. - Нет, это уже будет смешно, - он сел рядом с Паулем и назвал адрес ресторана, где обедал в последнее время. - Там, кстати, неплохая кухня. - Поэтому ты там обедал каждый день? - Ты что следил за мной? – Рихард действительно удивился. - Да. Я просто не мог без тебя, но и с тобой тоже не мог. Я отвык жить в одиночестве - это ужасно. А когда я видел, что и тебе плохо, то немного успокаивался. - Я скучал по тебе, - устыдил его Круспе, - а ты… играл в детектива. Радовался, что мне хреново. Ты садист, Пауль Ландерс. - Мне нужно было все выяснить. - Почему ты не спросил меня напрямую? - Я не знаю… - А я знаю. Ты просто мне не веришь, не доверяешь, прожив столько лет со мной, ты во мне сомневаешься… - Рих, не заводись… - А я не завожусь, я, черт возьми, спокоен, - он вытащил сигареты, но, увидев, что у водителя висит знак "курить запрещено", убрал их назад. И тут он почувствовал, что делает что-то не так, что он сейчас сам может все разрушить. "Зачем? Мне ведь самому плохо, ему плохо. Почему я так себя веду?" - Ты еще любишь меня? – прошептал Пауль, дотрагиваясь кончиками пальцев до бедра Рихарда. - А я смотрю, ты стал сомневаться, - снова не скрыв сарказма, ответил Рихард. - В чем, собственно, дело? За что ты так со мной? - Не знаю. Все изменилось… - Ничего не изменилось. Ты все устроил, весь этот кошмар. Ты попал под влияние ненормальной психопатки и меня еще туда втянул. - Я не хочу в ресторан, поехали домой, - Пауль назвал водителю снова свой адрес и посмотрел на Рихарда. Тот не стал сопротивляться, а только махнул рукой. Пожав плечами, таксист, развернув машину, двинулся по другому маршруту. - Еда дома есть? – спросил Рихард, не смотря в сторону Пауля. - Не знаю, - ответил он. - Не помню. - Ладно, зайдем в магазин. Рихард взял тележку и начал набирать продукты. - Уж прости, я изголодался за три месяца, почти ничего не ел. - Я вижу, - Пауль протянул ладонь и дотронулся до его щеки, - совсем худой стал. - Не думай, что тебе это все сойдет с рук, - он ткнул в него пальцем. - Риха… - А что, Риха? Сколько раз договаривались не обижаться, не молчать, а ты что устроил, - он схватил его за грудки и притянул к себе. - Ты понимаешь, идиот, что я в тебя хотел стрелять? Ты был у меня на прицеле. - Понимаю… можешь наказать меня… - Да ты что? – презрение так и сквозило в словах Рихарда. - И на что ты готов пойти? - На все. - На все?! - Да, - он стоял перед ним, как нашкодивший ребенок, опустив глаза в пол и ковыряя мыском ботинка отколотый кусочек напольной плитки. - Ладно, я согласен. Ты знаешь, что мне нужно и чего я хочу, - Рихард развернулся и пошел дальше по рядам, бросая в тележку продукты.       Этого Пауль не ожидал, он думал, что Рихард на него накричит, даст затрещину, ну, в конечном счете, лишит секса или наоборот припашет его по полной. Но только не это. Ландерс смотрел ему в спину, смотрел, как тот идет, высокомерно подняв голову, своей уверенной походкой, понимал, что сам себя загнал в эту ситуацию, и обратно пути уже нет. Он двинулся следом, не поднимая головы, смотря на сапоги Рихарда. Паулю стало очень плохо, плохо морально. То, что Круспе всегда просил, вызывало в нем отторжение, да еще состояние похмелья выливалось в алкогольную депрессию, и все вокруг казалось мрачным и беспросветным. - Один раз! – громко произнес Пауль. - Один? – Рихард кинул на него взгляд и снова вернулся к выбору банок на стеллаже. - И не сегодня. - Хм, - Рихард был абсолютно спокоен, - тогда я тебя накормлю и уеду к себе, - он покрутил в руке баночку и бросил ее в тележку. - Мне настроиться нужно, - попросил Пауль. - Нет - нет - нет! Мне ты настроиться не дал, вышвырнул из дома и ничего не объяснил. Или сейчас, или сиди один... А настроиться? - улыбка тронула уголки его губ. - Я думаю, пары часов тебе хватит, пока я поесть приготовлю. Блинчики хочешь с шоколадным соусом? Я что-то так сильно захотел, прям сил терпеть нет, - продолжал издеваться Круспе. - Рихард. - Все, я сказал! - он старался, чтобы голос его был стальным, чтобы Пауль не отказался - такой случай Круспе упустить не мог. Он понимал, что поступает гадко, но желание было сильнее: экшен, сабспейс, транс, вот что он хотел получить, причем кайф должен был быть настоящим, и Пауль мог ему его дать.        Рихард хотел улететь, получить все. Он читал об этом и мечтал. Но Ландерс сопротивлялся, как только мог. А сейчас такой шанс: "Вот получу, что хочу, а потом поговорим и все обсудим: кто тут прав, кто виноват. И пусть я эгоист".       Его даже не волновала вся эта ситуация с ребенком, как будто все случилось не с ними. Да он и не особенно верил во всю эту историю. Пауля просто развели, как лоха, а он в силу своей доброй и доверчивой натуры поверил и все принял за чистую монету. А мошенники только и хотят с них денег поиметь или поживиться на их известности, да мало ли, что они хотят, кто знает, что у них на уме. Он не хотел искать ответов, он хотел обманываться, считая, что ничего не произошло.        Так рассуждал Рихард, пока занимался готовкой, а Пауль в это время сидел на бортике ванны и под звук льющейся воды пытался настроить себя на роль мастера-садиста. Он смотрел на напольную плитку, испещрённую непонятным узором, и в этом узоре ему виделись картины: вот лицо человека в экстазе, потом он увидел занесенную руку с кнутом, потом ему показалось, что двое мужчин обнимают друг друга. Он сидел и смотрел на плитку, постепенно начиная злиться на себя, на весь мир, на Рихарда, на родившегося ребенка, на его мать, на всю эту ситуацию. "Как так вышло, что я стал так зависим от этого человека?" Он его любил, но ведь любовь она другая - она нежная, ласковая, всепрощающая. В ней нет страха и упрека. А он упрекал, боялся, злился. Боялся потерять Рихарда, сильно боялся. Без Круспе он себя не представлял. Три месяца были адом, и он больше не хотел это пережить. "Поддаться? Поддаться и переступить через себя в очередной раз?" Он этого не хотел. И тут Пауль понял, что он тряпка. Тот, кем манипулируют и заставляют плясать под свою дудку. И так было всегда. Интересно, когда он смог потерять контроль? А может, его и не было никогда - этого контроля? А он, как дурак, возомнил себе невесть что? "BDSM - да у нас никогда его и не было. Просто мы, два влюбленных придурка, играли в игрушки". А сейчас ему больше ничего этого не нужно, ему хотелось спокойной жизни, тихой и размеренной. И никаких больше верхних и нижних. - Риха! – он вышел из ванной и бросился на кухню, где тот готовил шоколадный соус. - Я все понял! - он снес его с ног и усадил на стул. - Люблю! Я очень тебя люблю, все мои чувства перешли просто в фанатизм, но больше этого не повторится, прости меня, я так больше не поступлю никогда. - Пауль, ты не отвлекайся, - начал Рихард, боясь потерять над собой контроль и улыбнуться от таких приятных слов, которые пронзили его сердце. - Риш, я так сильно тебя люблю, я не хочу никаких сессий - я просто хочу быть с тобой. Я тебе верю, доверяю, ну и если ты с кем-то был, я готов простить. - Я не был ни с кем, - медленно проговорил Круспе. - Закрыли эту тему. - Хорошо, закрыли. Прости меня, что я все это устроил. - Даже не думай, что тебе удастся соскочить. - Я не хочу, пойми ты меня. Мне плохо от этого. Я не садист. - Самый настоящий, только ты меня мучаешь морально, а мне хочется испытать физическую боль. Так что ты свое удовольствие получил, теперь моя очередь. И потом мне не больно совсем, а наоборот, приятно, так что не переживай.       Пауль не мог больше выговорить ни слова, он сжал Рихарда в объятиях, горячие влажные губы впились в его рот поцелуем. Руки Круспе обвились вокруг него, пальцы впились в мышцы. Мужчины неумолимо сливались в вожделенной близости, прижимались друг к другу в обжигающе страстном поцелуе, стараясь захватить как можно больше и как можно быстрее. Оба тяжело дышали, отрываясь, лишь чтобы глянуть в глаза, и начинали снова. - Я не могу на тебя долго сердиться, - произнес Рихард, следя за своей рукой, медленно спускавшейся по груди Пауля. – Хотя тебя следовало бы проучить. - Прости, - шептал Пауль, увлекая любовника на пол, не давая тому совершенно опомниться. Его рука медленно скользила по телу и замерла внизу живота. – Хочешь меня? Он снова завладел его губами, сливаясь в неистовом поцелуе. Его язык прорывался в манящую глубину рта, разжигая огонь желания. Повинуясь своей страсти, он лег сверху на Рихарда и раздвинул ему ноги. Круспе охватывало такое же страстное желание. Колени его раздвинулись, и он стал пробираться рукой под джинсы, воюя с пряжкой ремня, не в силах справиться со своим нетерпением. Он не смог сдержать долгий стон, похожий на выдох, когда Пауль сжал ему соски, запустив под рубашку руки. - Пошли в спальню, - Пауль отстранился и потянул за руку Рихарда. - Пошли скорей, я тебя так еще никогда не хотел, как сейчас. - А выпороть? - Потом все будет, но попозже. Пошли, пошли. - Нет! – уперся Круспе, взяв себя в руки. - Сначала порка - потом секс. И никак иначе. - Хорошо, иди, раздевайся и ложись, я веревки принесу. - Зачем? Я никуда не убегу. - Делай, что я тебе говорю, а то могу и передумать.       Второй раз Рихарда просить не пришлось, он еще до дверей спальни умудрился скинуть с себя рубашку и начал расстегивать джинсы. Не затрудняя себя тем, чтобы повесить нормально одежду, он, раскидав ее по дороге к кровати, улегся на живот и стал ждать Пауля. "Сколько времени и сил было потрачено на уговоры, но вот, наконец, настал момент, и теперь я получу кайф", - мечтал Рихард, начиная немного мерзнуть.        Привязав веревки к ножкам кровати, Пауль подтянул их к рукам и ногам любовника. Рихард улыбался, лежа распятым на кровати, и ждал - ждал, когда его начнет пороть любимый человек. Объяснить свои чувства и желание получить от него боль он не мог, поэтому грустное выражение лица Ландерса его расстраивало. - Мне больно не будет, - подбодрил он его, - сначала приятное тепло, а потом я получу кайф, как от наркотиков. - Может, тебе сразу гашиш дать покурить или кокаин нюхнуть? – Рихард не ответил, а поджал губы.       Взяв в руки кожаный широкий ремень, Пауль спросил, какое стоп-слово. Подумав, Круспе ответил: - Красный. - Что, красный? - Просто красный. Давай уже, начинай.       Ремень звонко ударился о нежную кожу на спине, оставляя красный след. Рихард, вместо того, чтобы крикнуть, лишь тихо простонал, будто он и не почувствовал никакой боли. Закусив губу, Пауль снова занес руку для удара. Ремень оставил свой след совсем рядом с прошлым. И снова в ответ лишь приглушённый стон и лёгкая дрожь. Спина Круспе покрылась красными полосками, на лбу выступили капельки пота, он начал кусать себе губы и потянул сковывающие движения веревки, от чего мышцы на его руках напряглись и проступили вены. - Не смей останавливаться, - приказал он, связанный толстой верёвкой в полностью обездвиженном состоянии. Распятый, он посмотрел своими глубокими, нежными глазами в ожидании дальнейших действий, приносящих ему удовольствие, а его любовнику неимоверные душевные страдания. - Давай! – с его губ сорвалось хриплое дыхание, вернувшее Пауля к действительности. Он уже не мог ждать, и Ландерс снова занес руку для удара. – Сильнее! Ну же.        Зажмурив глаза, Ландерс стал с силой лупить наугад, не желая видеть всего этого. Пауль выкладывался на полную мощь или, во всяком случае, ему так казалось. Пока бил, не услышал ни единого крика, лишь благодарные стоны и иногда шипение. Хотя, может, это и к лучшему, ведь если бы он стал кричать, он бы точно не выдержал и прервал весь этот бардак. Он просто продолжал сыпать удары на любимого, проклиная себя за каждый.       Рихард кайфовал, по телу его то и дело пробегала лёгкая дрожь, вперемешку с саднящей болью. Это было желанно. Она растекалась по всему телу, даря те неповторимые ощущения, которые он так любил и которые его любовник никогда не мог понять.       Пауль не считал удары, но этот короткий промежуток времени, пока он порол его, показался вечностью. Открыв глаза, он увидел Рихарда, по-прежнему лежащего неподвижно, с раскрасневшейся спиной и довольной ухмылкой. - Еще, давай, я скоро вылечу, - услышал он стон. - Никогда не пойму, что тебе в этом так нравится, что заставляет идти на всё это? - не дождавшись ответа, снова занес руку и шлепнул уже по ягодицам. И снова благодарный стон. Затем ещё раз и ещё, и ещё. Удары сплошным потоком сыпались на его зад, спину, бёдра. Кожа раскраснелась от ударов, живого места не было. А он всё стонал и выгибался навстречу, как только мог. Пауль остановился и отбросил этот треклятый ремень в сторону. Рихард был весь исполосован, места ударов припухли, кое-где виднелись маленькие кровоподтёки. – О, Господи! – самопроизвольно вырвалось у Ландерса. - Миленький мой, родной, хороший. Что же я натворил? – О да! – ответил Рихард, буквально простонав эти слова, и заплакал. На его губах всё ещё была блаженная улыбка, но он ревел, размазывая слезы и сопли по подушке, а потом стал смеяться. Паулю стало очень страшно от всей сложившейся ситуации. Он легко прикоснулся к израненной коже, отчего Рихард вздрогнул. - Чёрт, что с тобой? – ответа не последовало, только смех. – Может, на этом и закончим? – нервным шепотом спросил Пауль. Ответа снова не последовало. Он отпихнул ремень ногой подальше и стал развязывать тугие узлы на веревках, которые глубоко врезались в кожу, когда Рихард их натягивал. Не справившись, Пауль пошел на кухню и принес нож, разрезал путы к чертовой матери. Перевернув Круспе, он положил его голову себе на колени и стал нежно гладить по волосам, смотря, как шевелятся его губы в безмолвном шепоте. - Что ты говоришь? – он чуть нагнулся к его лицу, но ничего не услышал - только спокойное и ровное дыхание, как во время сна. - Ненормальный! Получил свое, наконец. Пауль успокоился. Про ситуацию с малышом и все предшествующие события он забыл и, улегшись рядом с парящим неизвестно в каком параллельном мире любовником, уснул, давая себе обещание: никогда и ни при каких условиях не давать Круспе повод заставлять его все это проделывать еще раз.