Близнецы

Гермиона всегда точно знала, чего хочет от жизни. Окончить школу с отличием, устроиться на престижную, высокооплачиваемую и крайне необходимую для нормального функционирования общества работу, выйти замуж за кого-нибудь надежного, умного и хозяйственного, родить двоих детей – старшего мальчика и младшенькую дочку. В ее заранее спланированной жизни все было идеально: все трудности она преодолевала с помощью своего могучего интеллекта и железной силы воли. И лишь с одним препятствием она все никак не могла справиться. Этим препятствием, как нетрудно было догадаться, был нахальный высокий блондин, казалось, имеющий единственную в своей жизни цель – досадить ей как можно сильнее. Блондин был старостой враждебного факультета (ладно, хоть не старостой школы!), был чрезвычайно остроумным, наглым и язвительным, а еще – сногсшибательно красивым, и в особенности из-за этого его качества Гермиона не доверяла ему с самого начала. Мерзкое исчадие ада. Вот и сейчас, наблюдая за тем, как директор зажигает Кубок, она попутно умудрялась краем глаза следить за злейшим врагом. Светлые волосы Малфоя в голубоватом отсвете Кубка приобрели просто умопомрачительный оттенок. И если Гермиона была в состоянии контролировать себя, то сказать того же о Лаванде или Парвати было определенно нельзя. «Побрить бы его, - мечтательно подумала Гермиона. – Привязать к стулу, взять в руки ножницы и…» Гермионе сильно повезло: в полумраке никто не заметил, как ярко вспыхнули ее щеки. В появлении подобных мыслей у первой гриффиндорской заучки явно были виноваты маггловские любовные романы, до которых Гермиона дорвалась этим летом. Все остальные книги в доме были уже несколько раз перечитаны. К стыду своему, Гермиона была вынуждена признаться хотя бы самой себе в том, что перечитала «Силу Любви», «Неистовую страсть» и «Плохую ведьму» ровно в два раза больше, чем незабвенную «Историю Хогвартса». Это наводило на определенные мысли, но Гермиона считала себя самодостаточной и абсолютно независимой от противоположного пола. И даже двести полуголых привязанных к стулу Малфоев не смогли бы ее в этом переубедить. Ну, хорошо. Двести, может быть, и смогли бы, но проблема Драко была в том, что он был абсолютно одним, а значит, не имел никаких шансов… Знай Драко, какие мысли крутятся сейчас в кудрявой голове Грейнджер, он, возможно, покрутил пальцем у виска, возможно, расхохотался бы, а возможно, и выбежал бы с воплями из зала. Признаться, последние два курса он был даже немного благодарен Грейнджер за то, что хотя бы она вела себя нормально. Лохматая гриффиндорская староста была своеобразным якорем в нелегкой жизни хогвартского Дон-Жуана, и если бы и она уподобилась неадекватным, страдающим от переизбытка гормонов студенткам, ему пришлось бы нелегко. Но Драко сейчас было не до Грейнджер. Его не на шутку пугало собственное состояние: вот уже несколько минут ему хотелось бузить, совершать безумные поступки и, что самое страшное, громко хохотать. Если первым двум желаниям еще можно было подобрать оправдание, то с третьим все было определенно нечисто. В последний раз он испытывал подобное, когда Поттер на пятом курсе свалился с метлы, и снитч достался пуффендуйцам. И, кажется, именно тогда в теплицах у профессора Стебль завяли все растения за исключением дьявольских силков. Если бы Драко был повнимательней, он несомненно бы заметил, что тревожащие его симптомы возникли после того, как он отпил из кубка свой тыквенный сок. Однако Малфой-младший, всерьез озабоченный появлением своих двойников, упустил эту без сомнения важную деталь.

***

Близнецы Уизли, на правах поставщиков всевозможных орудий для экзекуции будущих чемпионов расположившиеся за преподавательским столом, довольно переглянулись. Судя по выражению лица Драко Малфоя, зелье начало действовать сразу. - Как думаешь, что он выкинет, Джордж? – шепотом поинтересовался у брата Фред. – Ставлю галеон, что после этого он неделю не решится показываться никому на глаза. Наколдует себе рога и станет танцевать на столе, напевая «Котел, полный крепкой, горячей любви…», к примеру. Ответить Джордж не успел: обернувшийся Дамблдор строго посмотрел на близнецов, и те моментально прикинулись паиньками. И если до этого у директора были лишь подозрения, то сейчас они окончательно перешли в уверенность. Впрочем, что он мог сделать? Представить близнецов Уизли без их вечных шалостей было так же невозможно, как и представить Драко Малфоя, танцующего на столе или клянущегося в вечной любви Гермионе Грейнджер.

***

Дамблдор наконец закончил бубнить свою речь и отпустил студентов. Однако вопреки собственным ожиданиям, Драко не спешил уйти в спальни вместе с остальными однокурсниками. Ему в голову вдруг пришла замечательная во всех отношениях идея. Дождаться, пока студенты разойдутся по собственным гостиным, он решил в туалете. Просидев там битый час (чтобы наверняка быть уверенным в том, что Кубок уже установили), он снова спустился вниз, зажимая в руке клочок туалетной бумаги и оставленный кем-то на раковине огрызок карандаша. Не давая себе времени для сомнений, он размашисто нацарапал на бумаге свое имя и, перешагнув черту, кинул в Кубок. В эту минуту он гордился собственной решимостью и был уверен в собственном желании стать чемпионом, гордостью Хогвартса. Гарри с Роном, скрывавшиеся под мантией невидимкой и пришедшие к Кубку с той же целью, еще долго не могли выговорить ни слова. - Малфой хочет участвовать? Серьезно? – наконец выговорил Рон. – Да Кубок никогда не выберет его! - Надеюсь, - кисло отозвался Гарри. В этот момент у него возникло очень нехорошее предчувствие.