Игрушка по любви

Два месяца спустя. Раннее утро. Сквозь тонкие шторы едва пробивался свет. Где-то на кухне поскрипывала сковородка, в воздухе витал запах жареного бекона. Шизуо, в одних спортивных штанах, стоял у плиты, сосредоточенно помешивая яичницу. Он выглядел на удивление мирно — волосы были немного растрёпаны, на щеке след от подушки. — Ммм... — протянул ленивый голос из спальни. — Ты опять решил задобрить меня завтраком после того, как чуть не убил ночью? Из-за угла показалась всклокоченная голова Изаи. Он зевнул, потянулся, лениво прошёлся до кухни и опёрся плечом о дверной косяк, наблюдая за блондином. На нём была чужая — очевидно, шизуовская — майка, которая висела мешком и чуть не спадала с плеча. — Не «чуть», а совсем немного. — буркнул Шизуо, не оборачиваясь. — Ты первый начал. И вцепился в меня, как клещ. — Ну, ты же не жаловался, когда я начал. — Протянул Изая, усмехаясь. — Или жаловался… но по-другому. Шизуо громко вздохнул. — Сядь за стол. Не беси с утра. — О, как строго. Прямо как настоящий муж. — С этими словами он уселся на табурет, закинув одну ногу на другую. — Что у нас по плану сегодня? Опять будешь громить киоски или… о, может, наконец-то сходим выбирать нам новый шкаф? А то твои убогие полки не выдерживают моего интеллектуального веса. — Если ты ещё раз назовёшь мои полки «убогими», я засуну тебя в них. — без тени эмоций сказал Шизуо, сервируя тарелки. — И шкаф я соберу сам. Без твоих «дизайнерских» советов. — Ну да, а потом снова отломаешь дверь кулаком, когда не сможешь её открыть. — Иронично заметил Изая, поднося чашку с кофе к губам. — Но ладно, не буду мешать мужскому началу. Хотя шкаф — это банально. Может, заведём кота? Шизуо застыл с лопаткой в руке и обернулся: — Что? — Ну да. Кота. Или лучше собаку. Только не говори, что боишься щенков. Хотя... ты ведь даже бабочку на подоконнике однажды разнёс в щепки, так что... — Блоха, ты же не серьёзно? — прищурился Шизуо. — А вот и не скажу. Держи в напряжении. — Подмигнул Изая и забрал себе большую порцию с беконом. — Но вообще, жить с тобой — неожиданно терпимо. Почти не хочется сбегать. Только по утрам не забывай делать кофе. Иначе я сбегу. Прямо в тапках. — Я тебе сейчас эти тапки на голову надену. — С любовью? — С ноги. Оба замолчали. Изая ел, улыбаясь. Шизуо бросал на него короткие взгляды, и на его лице тоже время от времени появлялась тень улыбки — усталая, но тёплая. Так начиналось их новое утро. Без взрывов. Без мусорных баков. Пока. Прошла ещё пара недель. И вот, в одной из ветреных, но тёплых суббот, они стояли у витрины приюта для животных. Изая, закутавшись в шарф и с руками в карманах, лениво осматривал ряды клеток. Шизуо — молча, сосредоточенно, как будто выбирал не кота, а боевого напарника. — Этот слишком пушистый, — проворчал Шизуо, указывая на белого комка. — А этот слишком смотрит. Не доверяю таким, — отозвался Изая, глядя на полосатого с раскосыми глазами. В углу, на сером лежаке, свернувшись клубком, сидел чёрный кот, похожий на кусок тени с золотыми глазами. Он даже не поднял головы, только хвост дернулся в ответ на их приближение. — Вот этого беру. — без тени сомнения сказал Шизуо. — Потому что он на меня похож? — вскинул брови Изая. — Потому что он не лезет к людям и выглядит так, будто его тоже всё бесит. Через полчаса они уже несли коробку домой. Внутри коробки кот мирно спал. — Как назовём? — спросил Изая, потягиваясь. — Блоха. — хмыкнул Шизуо, не оборачиваясь. — …Ты серьёзно? — Изая остановился. — Полностью. Он же как ты. Чёрный. Скользкий. Без выражения лица. И всех раздражает. — Это оскорбительно. Даже для меня. — А ты что хотел? Назвать его “Милашка” или “Сатори-кун”? — Ну, хоть что-то, не навевающее травматические флешбеки… Тем не менее, к вечеру имя прижилось. Кот действительно вёл себя, как уменьшенная копия Изаи — шастал по кухонным полкам, сбрасывал чашки, спал на подушке Шизуо и царапал всех, кто пытался его взять на руки. — Вот видишь, он и характером в тебя. — сквозь зубы бросил блондин, подбирая с пола очередную разбитую кружку. — Что ты хочешь этим сказать? — с притворным возмущением фыркнул Изая, поглаживая кота. Тот, между прочим, мурчал. — Что ты — мой кот. — спокойно ответил Шизуо. — Прекрати делать такие заявления, Шизуо-тян. Ещё подумаю, что у нас что-то серьёзное. — Поддразнил его Изая, но в глазах уже прыгал довольный огонёк. В тот вечер кот спал у них в ногах. Изая — на левом плече Шизуо, сам Шизуо — в полусне, рукой придерживал брюнета, чтобы тот не соскользнул. И впервые за долгое время в квартире царила полная тишина. Без подколов, без драк, без издевок. Только трое. И было… спокойно. Вечер выдался ленивым. На плите остывал ужин, в комнате негромко фоново играло радио, а кот — тот самый чёрный, всё ещё по кличке Блоха — развалился на подоконнике, следя за пролетающими мимо воронками пыли. Шизуо полулежал на диване, разгадывая кроссворд. Изая сидел в кресле, ногами на кофейном столике, с чашкой зелёного чая в руках. Сначала всё шло как обычно: пара насмешек, фраза про «тупого Шизуо», угроза бросить в него словарь. Но потом Изая резко стал серьёзным. — Слушай, Шизуо. — М-м? — не отрываясь от газеты, отозвался тот. — А тебя не смущает, что ты всё ещё обращаешься ко мне как к парню? Пауза. Карандаш остановился на полуслове. Блондин медленно перевёл взгляд на брюнета: — Что? — Ну, ты до сих пор называешь меня «он», «парень», «блоха-мужик» и всё в этом духе. Хотя, прости, конечно, внезапно напоминаю: я теперь девушка. Не замечал, что ли? — Эмм… — Шизуо почесал затылок. — Да я... как-то не задумывался. Привычка, наверно. Изая прищурился. — Привычка? То есть, мы полгода живём вместе, я ношу платья, крашусь, и всё ещё «он»? — Ну… ты же сам всегда говорил, что тебе пофиг, как к тебе обращаются. Главное — боятся. — Раньше — да. Когда я был психом-информатором в брюках и с ножом. А сейчас, извини, это выглядит по-гейски. — Отпив чаю, Изая мрачно добавил: — Я девушка. А ты как будто с мужиком живёшь. Ты представляешь, как это со стороны выглядит? — Да мне плевать, как это выглядит со стороны! — Шизуо уже вскипел. — Ты как был идиотом, так и остался, хоть в платье, хоть без. И да, я тебя люблю, каким бы ты ни был. Хоть сто раз пол сменишь. Изая приподнял бровь. — Это мило, но не решает суть. Слушай, если тебе действительно всё равно, то почему бы не начать обращаться ко мне как к девушке? Не знаю, хотя бы иногда. Шизуо на секунду замолчал. Вид у него был, будто он пытается разрубить внутренний узел: привычка против логики. — Хорошо, — сказал он, тихо, но чётко. — Если ты этого хочешь. Я постараюсь. — Постараешься? — Окей, я буду. Изая откинулся на спинку кресла, с довольным выражением лица. — Спасибо. А то правда, будто ты просто фетиш на парней отрицаешь. — Да пошёл ты. — Ты сам хотел. Теперь мучайся, Шизуо-кун. — Сладким голосом протянул Изая, а затем подмигнул. — Или, может, лучше будет звать меня Изайко? — Я передумал. — Не поздно. Кот уже одобрил. — Изая кивнул на Блоху, который зевнул и снова свернулся калачиком. Прошёл почти год. Сибуя не изменилась. По-прежнему кипела жизнью, покрывалась рекламными щитами и неоновыми вывесками, улицы были шумными, пробки — вечными, а слухи — летучими. Где-то в переулках всё ещё прятались группировки, кто-то кого-то шантажировал, кто-то нарывался. Но если раньше имя Изаи Орихары звучало как угроза, то теперь оно стало… легендой. Старой, как VHS, но всё ещё вызывающей дрожь в голосах новичков. Изая исчез с поля зрения. Больше не было провокаций, заговоров и записок с угрозами. Только кто-то иногда говорил, будто видел странную девушку в чёрной куртке и с дерзкой улыбкой, которая смотрела на прохожих так, будто знала о них больше, чем они сами. Шизуо тоже изменился. Он всё так же работал барменом — пусть и теперь чаще улыбался, чем ломал витрины. Порой даже Синра удивлялся, как Хайваджима научился жить спокойно. Или почти спокойно. Кот всё ещё сваливал вазы и ел провода, а Изая — цеплялся, язвил и вечно устраивал сюрпризы. Но теперь они не были врагами. Теперь они вместе завтракали по утрам, делили плед на диване и даже спорили о том, чья очередь выносить мусор. Порой Изая донимал Шизуо до нервного тика, а тот отвечал, обняв и поцеловав — что, к слову, было гораздо эффективнее, чем грубость. Никто бы не подумал, что из этих двоих выйдет пара, но вышло. И пусть всё началось с трюка, с игры, с провокации — завершилось это всё тёплым «я рядом». — Эй, блоха, ты где там? — крикнул Шизуо с кухни. — Я уже не блоха, помнишь? — отозвался голос из комнаты, ленивый, но довольный. — Ладно, ладно… Изайко. — Вот теперь точно пойдёшь спать на диван, Хайваджима. Шизуо только усмехнулся. Кот мяукнул. Часы пробили девять вечера. И мир продолжил жить дальше.