Почти родной

Болгария очнулся от дикой боли в ушибленной голове. Она трещала и пульсировала так, что даже слезы наворачивались на глаза. Вслед за этим пришло осознание того, что он не может пошевелить левой рукой, но она не болела, а лишь слегка саднила. Все эти неприятные ощущения дали о себе знать ещё тогда, когда Стан не открыл глаза. А сделать это ему пришлось в следующую секунду. Все расплывалось перед глазами, но можно было понять, что Богомилов находится не в той комнате, в которой прожил несколько последних веков, а в другой, куда более просторной. Слева было окно, в которое пробивался свет, а справа кто-то сидел и наблюдал за болгарином. -Оклемался? – послышался голос, показавшийся Болгарии знакомым. Он повернул голову, которая тут же отдала болью, и понял, что силуэт сидящего тоже встречался ему раньше. -Ага, — заплетающимся языком ответил Стан, — Голова болит. -Скоро пройдет, — шепотом ответил человек. Болгария начал быстро моргать, чтобы вернуть четкость своему взгляду. Когда ему это удалось, он смог понять, почему этот парень с самого начала казался ему увиденным где-то ранее. -Литва? – удивленно спросил болгарин, осматривая своего старого знакомого, который сейчас был облачен в белую форму Российской империи, — Что ты тут делаешь? Где я вообще? Ничего не понимаю… Торис вздохнул. -Сейчас ты в доме России. Его солдаты принесли тебя сюда, когда поняли, что ты ранен. А я сейчас живу у него… — его кулаки сжались, — Но это долгая история. -А где сам Иван? – спросил болгарин, оглядывая наложенный на руку гипс. -Что-то подписывает, — ответил Лоринайтис. Богомилов попытался встать, но литовец посмотрел на него так, что пришлось вновь откинуться на подушку. -Он несколько раз приходил к тебе, но ты не просыпался, — сообщил Торис, — Ты уже больше суток здесь лежишь. -Нехило я, видать, ударился… — простонал парень, чувствуя, как раскалывается голова. Литва лишь кивнул в ответ. Дверь приоткрылась, и в комнату вошла… Украина. Стольких своих старых знакомых в один день Болгария увидеть не ожидал. Правда, она не стала задерживаться: лишь увидев болгарина, девушка коротко ему кивнула и снова вышла. -Кажется, тут все пекутся о твоем состоянии, — улыбнулся Торис. -Это меня радует… Но я хотел бы увидеть Россию как можно скорее, — сказал Стан. -Как получится, я ничего не могу изменить, — развел руками литовец. Несколько минут они посидели в тишине, а потом Лоринайтис, сказав, что Болгария всегда может позвать кого-нибудь в случае чего, вышел из комнаты. Богомилов прикрыл глаза. Он едва-едва помнил, как упал с лошади, и ему было интересно, чем закончилось сражение. Он не сомневался, что Россия победил и на этот раз, но все же… Его размышления прервались громким хлопком двери. На пороге, феерично разведя руки в стороны, стоял Сербия. -Брательник! – заорал он и подскочил к Болгарии. Тот застонал: -Тише ты, итак встать не могу, ещё и орешь, как резаный… Серб осторожно присел на табуретку, где до этого сидел Литва. -Я же приезжал России помогать, а ты меня так и не застал… Представляешь, как я перепугался, когда понял, что тебя снесли? – Бранимир взъерошил рукой волосы брата. -Не трогай голову, идиот, — со слезами в голосе сказал болгарин, и Благоевич поспешно отдернул руку. -Ой, извини… -Ну, ладно, черт с ним. Расскажи лучше, как тебе сейчас живется? -Если честно, то тяжеловато. Сначала дом пришлось в порядок приходить, потом всякую муть подписывать… Привык жить под опекой этого завоевателя несчастного, теперь в себя прийти не могу. Зато у меня теперь есть полная свобода! -По тебе видно, сразу менее агрессивным стал. Знаешь, у меня такое ощущение, что ты вскоре прокрутишь все свое состояние на выпивку и сербских девушек, — усмехнулся Болгария. Бранимир не обиделся даже не это. -Ага, — только и ответил он, — Кстати, Россия… Сербия заткнулся, словно понимая, что может сказать что-нибудь лишнее. Однако Стан уже нахмурился. -Что? -Да нет, нет, ничего! – замотал головой Благоевич. -Говори, раз начал! -Тебе показалось! Перебранку братьев нарушил внезапно вошедший Иван, легкий, как говорится, на помине. Серб, поймав его взгляд, выскользнул из комнаты, подмигнув Богомилову. До него, как всегда, ничего не дошло. -Как себя чувствуешь? – спросил Брагинский, игнорируя табуретку. -Не очень, — ответил болгарин. -Сейчас будет «очень», — пообещал русский и замолчал, улыбаясь. -Ну и?.. – решил спросить Стан после долгого молчания. -Совсем тебе, что ли, мозги вышибло?.. – вздохнул Россия, но продолжил, — Я уломал его, уломал! Ты больше не Османская Болгария, Садык объявил все-таки тебя своим вассалом, но это лишь официально, по документам, а вообще можешь делать все, что хочешь – ты теперь свободная страна! От нахлынувших на него эмоций Богомилов не смог даже ничего сказать, а просто смотрел на Ивана огромными глазами, приподнявшись на своей постели. -Правда? – шепотом выдавил из себя болгарин. Брагинский закивал. -Господи, — парень откинулся на подушку, не в силах поверить в это чудо, и даже не заметил, ка впервые за много лет глаза наполнились слезами.