Почти родной

Македония жила у Сербии, но Стан не давал ему захватить полный контроль над девушкой. Болгария старался узнать её получше, и позже понял, что она не совсем такая, какой показалась ему во время их знакомства. Лидия была веселой, хоть и немного робкой девушкой, которая осторожна с незнакомцами, но открыта с близкими. Она не была бойкой, скорее усидчивой и спокойной. Несмотря на то, что Милицкая уже довольно крепко привязалась к болгарину, он все же боялся чем-нибудь обидеть её и предпочитал промолчать, чем случайно брякнуть что-нибудь лишнее. Бранимир же вел себя иначе. Он развлекал македонку, как мог, и совершенно не боялся выражать свое мнение в отношении чего-либо. На любое слово девушки он находил ответ, хотя и несколько смущался её. Таким образом, между братьями появилось негласное соперничество. Каждый из них старался добиться внимания Македонии по-своему, но пока что было неясно, к кому из них она относится с большей благосклонностью. На Лидию также рассчитывал и Турция, хотя и в другом ракурсе. Он все чаще пытался посягнуть на неё, утверждая, что она является его вассалом и обязана выполнять его требования. От одного имени турка Милицкая начинала дрожать, и парням это очень не нравилось. Болгария решил сделать свободной Македонию во что бы то ему не стало, но для этого ему нужна была полная независимость от Османской империи. И, решившись на этот шаг, Стан направился прямиком к Аднану. *** На Турцию было больно смотреть. Не прошло и четверти века, а его щеки впали, спина ссутулилась, запястья стали гораздо тоньше, а сам он похудел до невозможности. Было странно видеть столь красивого и статного когда-то Садыка в таком жалком состоянии. Правда, его глаза, видневшиеся через маску, остались прежними, с той же властностью и осознанием своего величия. Болгарии он почему-то стал напоминать старого льва, которого выгнали из прайда и он вынужден был прибиться к гиенам, чтобы не сдохнуть от голода. Богомилова не сразу пустили в дом, который он изучил вдоль и поперек. Правда, узнав, что это болгарин, его старый слуга, Аднан все же разрешил ему войти. Турок сидел за столом в своем кабинете и выжидающе смотрел на гостя. -Я знал, что ты придешь, — хрипло сказал осман. Болгария не ожидал такого спокойного приема. Он был готов к чему угодно, даже к атаке, но никак не к столь мирному тону, — Я знаю, что тебе нужно. -Так в чем дело? – с вызовом спросил Стан. Турция усмехнулся; с этой улыбкой в нем было проще узнать былого владыку. -Ни в чем, — Аднан протянул руку к ящику стола и вытащил оттуда стопочку бумаг, — Пожалуйста, вот твои документы о полном суверенитете. Богомилов был сбит с толку. Это что, все? Вот на это он так долго решался? Здесь определенно был какой-то подвох… Болгария подошел к столу и осторожно взял листы в руки. Да, никаких приписок, все подписи на месте, заполнено все как надо. В чем дело?.. -Расписывайся, — Садык протянул парню ручку. Тот неуверенно принял её из рук своего старого врага и поставил на нужных местах свою ровную округлую роспись. -Пожалуйста, — в глазах османа не было ни ярости, ни сожаления – лишь бесконечное безразличие, — Теперь ты принадлежишь самому себе и только. Ты доволен? Болгарин постарался улыбнуться так, чтобы турок понял все то презрение, которое он к нему чувствует. -Конечно, — Стан повернулся к выходу, прихватив с собой документы, — Теперь я смогу приютить у себя Македонию, а… Садык хрипло рассмеялся. -Македонию? – он утер рукавом выступившие от смеха слезы, — Разве я сказал, что она может быть твоей? Я объявил полностью свободным тебя, но не Лидию. Она по-прежнему мой вассал. Думаешь, я так спокойно отдам свою территорию? Богомилов застыл, приходя в себя. -Что? – на его короткий вопрос последовала лишь сухая усмешка. -Хитрый лис, — прорычал Болгария, поворачиваясь к Аднану, — Она должна была быть моей с самого начала, и ты обязан был вернуть её мне! -Я никому ничего не обязан, мальчик, — сладким голосом пропел Турция, — Что-то ещё? Болгарин бросил на Садыка взгляд, полный отвращения, и вышел, громко хлопнув дверью. *** -Что?! – воскликнул Сербия, услышав слова брата о состоявшемся разговоре. -У меня была та же реакция, — угрюмо ответил Стан. -Тогда иного выхода нет, — Бранимир сжал губы в тонкую ниточку, — Мне уже предлагали и Греция, и Черногория, но я сомневался… Нет, определенно – объявляем ему войну.