Тринадцатый билет

За окном вьюжила зима. Белые мухи-камикадзе пикировали в стекло и осыпались с высоты третьего этажа. Университетские дворники даже и не думали высовываться из теплого помещения. Домой опять придется тащиться по сугробам. Пробки на дорогах будут длиннее обычных. Студенты писали самостоятельную. Не потому, что было надо, просто у Константина не было настроения открывать рот. История Отечества — предмет, необходимый людям всех поколений и специальностей, только пойди, объясни это третьекурсникам факультета радиотехники или энергетики. Однако, универ не школа, где с каждой наглой шмакодявкой приходится нянчиться, не хочешь учиться — добро пожаловать на отчисление и «здравствуй, небо в облаках, здравствуй, юность в сапогах». — Константин Евгеньевич, выйти можно? — Слава Смолкин с последней парты. — До конца пары никак не дотерпишь? Сдавай тетрадь и иди. — Можно не возвращаться? — У Смолкина засияли глаза. — Кто ж тебя принуждает? — А оценка? — Сколько успел, то и поставлю. — Тогда я лучше потерплю. Парень хмыкнул и склонился над тетрадью. Его одногруппники, не вычленив из разговора для себя ничего полезного, вернулись к самостоятельной. Преподаватель встал со стула, прошелся между рядами, сел на краешек своего стола. Он не жалел, что полтора года назад оставил школу в маленьком умирающем селе и подписал контракт с университетом. Всё, что было в прошлом, он там и оставил. Светлое, доброе, вечное нести в мир можно и с большим комфортом. Так считали его родители. Железнов теперь был с ними согласен. — Марина Маркина!.. — Что? — девушка вздрогнула, сунула руку под парту. — Телефон на базу, — он кивнул на свой стол. — Ну, Константин Евгеньевич, я больше не буду. — С детского сада могла бы и посерьезнее отговорку придумать, — историк протянул руку. — Я жду. Марина, надув губы, принесла мобильный, села назад. — Так-с, что тут у тебя? — Железнов посмотрел на открытую страницу. — Шпоры? — Это всего лишь аська! — Подружка твоя? — оскалился Константин. Группа подняла головы: этот диалог уже был интересней. — Аська! В ней сообщениями обмениваются! — не поняла издевки Маркина. — Потише, Марина, не надо так кричать. Я не из пещерного века, прекрасно осведомлен про Интернет-мессенджеры. И знаю, что они замечательный способ для получения подсказок. — Помощь друга, — выкрикнул Никита Степанов. — Ага, — подтвердил историк. — Или подружки. Симпатичная подружка, Марин, а? — Это вообще не подружка, — девушка покраснела под насмешливыми взглядами препода и друзей. — Не читайте! Пожалуйста! — Я никому не расскажу, не бойся, просто удостоверюсь, что не шпаргалка. А то вон Дорохов спросит: почему Маркина списывала и ей «пять», а я не списывал и мне «трояк»? Спросишь, Дорохов? — А че мне сразу «трояк»? — Потому что на меня смотришь, а не в тетрадь. Закрыли рты и дописывайте, пятнадцать минут до конца пары. О, ужас, он действительно залез в чужую переписку! Что поделать, настроение было такое: хотелось убивать. Список контактов тянул вниз до плюс бесконечности. Ничего себе общительная деваха, с ее-то грудью первого размера… Зеленых ромашек было с десяток. Верхняя вкладка некто Властелин Колец. Константин Евгеньевич без зазрения совести открыл ее. — Не читайте! — взмолилась студентка. — Поздно, Мариночка, думай о том, что ты сейчас своих товарищей спасаешь. Я смотрю в телефон и не смотрю на вас. Уловила? Она нехотя кивнула. Кто-то прошептал: «Виртуальный секс что ли, Маркина?» Железнов сел на стул, сосредоточился на экране. В аудитории сразу зашуршали страницами учебников. Итак, Властелин Колец. Толкиенист? Ух ты, да их с Маркиной мысли совпадают. Властелин Колец: Приветик. Как ДелишкИ? Маришка-Малышка: Зашибись, самостоятельную пишу. Властелин Колец: ШкольницА? СтуденткА? Маришка-малышка: Студентка. А ты Толкиена начитался или фильмов насмотрелся? Чего ник такой? Властелин Колец: НеТ, это из-за МашинЫ. Маришка-малышка: В смысле? Властелин Колец: Подумай самА. Какие у МашинЫ кольцА есть? Маришка-малышка: Поршневые? Властелин Колец: Какие на ХеР поршневые? ДурА ты! КольцА — у АудюхИ в логотипЕ!!! Вот и поговорили. Видимо, девушка обиделась, больше гордому владельцу «Ауди» не писала. Никаких следов шпаргалок или подсказок. Константин переключился на другой контакт. В группе царила тишина, и только шорох страниц да скрип стержней по бумаге нарушали общую идиллию. Плюс еще рвущаяся в окно пурга. ШутНик: Я тут с одной девкой разговаривал из Ебурга. Прикинь, что за дура. Я ее спрашиваю: «Ты хотела бы переспать с Брэдом Питтом?» Она говорит, что нет. Где таких идиоток берут? Маришка-малышка: Ну и что? Я тоже не хотела бы с ним спать. ШутНик: Ты что! Это же Брэд Питт!!!!!!!!!! Маришка-малышка: Такое ощущение, что ты сам хотел бы с ним переспать. А вот это уже интересненько. Жаль, что ШутНик ничего не ответил. Железнов посмотрел на время последнего отправленного сообщения: черт, еще в девять утра, полдня прошло. Что ж, похоже, Маркина чиста, аки белокрылый ангел. Он собрался закрыть «аську», как на грани слышимости пискнул телефон. Сообщение пришло от ШутНика. ШутНик: Привет, что делаешь? Над ответом Константин думал недолго. Маришка-малышка: Сижу на паре, жую жвачку, болтаю в аське и читаю книгу. Ну, приврал немного, подумаешь. — Константин Евгеньевич! — Маркина заметила, что он хозяйничает в ее телефоне. — Уж, прости, Марина, подружка правда симпатичная, а я такой одинокий, не смог удержаться. Ты закончила с заданиями? — Нет. — Тогда заканчивай. Восемь минут. ШутНик: Я бы тебя выгнал. Правда, шутник. Железнов хмыкнул и, кажется, улыбнулся. По аудитории пронесся шепоток. Маришка-малышка: Не получится. ШутНик: Почему? Маришка-малышка: Я — препод.))) ШутНик: Очень смешно, ты ж говорила, что студентка. Маришка-малышка: Маришка-малышка — студентка, а я ее препод. Телефон отобрал за болтовню в аське. ШутНик: Хах, приколист. Маришка-малышка: А то! Так как насчет переспать с Брэдом Питтом? Хотел бы? ШутНик: А ты Брэд Питт? Маришка-малышка: Нет. ШутНик: Хреново, а то б я тебя трахнул. Маришка-малышка: Значит, Джонни Депп тебя бы не устроил? ШутНик: Я подумаю. Маришка-малышка: Только учти: Джонни любит быть сверху. ШутНик: Хах, напугал. — Константин Евгеньевич, отдайте, — девушка стояла перед ним с протянутой рукой. — Пара закончилась. Точно, студенты один за другим подходили к его столу и складывали в стопку тетради, ухмылялись, косясь на них, и исчезали за дверью. Коридоры наводнили беспорядочные потоки студенческо-преподавательской массы, маленький корпус ожил. — Окей, — Железнов нажал иконку, стирая переписку. — Еще раз увижу болтающей в Интернете на моей паре, за телефоном маме придется приходить. — Так она за двести километров живет. — Вот и пожалей ее, — Константин протянул ей мобилку. — А сами-то… — А мне можно, я уже всё это знаю. Он собрал тетради, поправил узкие стильные очки и вышел из кабинета, вливаясь в разношерстную и разноголосую реку. Настроение заметно поднялось. Следующей группе самостоятельная не светила, благодарить они должны неизвестного любителя голливудских звезд.