Сила Трех

Ночь уже подходила к концу, и небо постепенно светлело. Наступил тот предрассветный час, когда природа, буквально, замирает в ожидании чего-то, а потом - раз! - и оживает, продолжает жить дальше, как будто и не было этой паузы. "Талита" медленно покачивалась на водах моря. Всюду царила прохлада. Все живые существа на корабле пребывали в объятиях сна. Все, кроме Эрагона. В его сознании одна мысль сменялась другой, а на смену второй тут же приходила третья. Он лежал в своей каюте и размышлял о дальнейшей своей судьбе, судьбе Сапфиры и всех остальных, кто был ему дорог. «Сапфира», - мысленно позвал Эрагон дракониху. «Почему ты до сих пор не спишь?!» - удивилась Сапфира. Хоть она и спала, но зов своего Всадника услышала. Эрагон замешкался, прежде чем ответить: Я не знаю, что дальше делать. Поначалу мне это казалось легкопреодолимой задачей. Но что, если мы ничего не найдем, где тогда нам возрождать расу драконов? Каким образом всё это будет происходить? Был бы рядом Бром или Оромис, было бы намного легче». «Я понимаю твои тревоги и сомнения, но лучше не забивать себе голову мыслями об этом. Со временем мы всё поймем. Нужно только сделать первый шаг. И мы его сделали», - ответила Сапфира. Эрагон утвердительно кивнул, и, хоть Сапфиры не было рядом, она разгадала этот жест. «Маленький брат, ты не хочешь мне ничего ещё рассказать? Я же знаю, что тебе что-то не дает покоя. Выскажись, поделись со мной этим. Тебе сразу станет легче, а я помогу советом», - ласково промурлыкала дракониха. Эрагон не знал, как передать словами то, что у него творилось в душе. Поэтому он послал Сапфире свои мысленные образы, эмоции и чувства. И все они были связаны лишь с одним человеком, точнее, с эльфийкой. Это была Арья. Его сердце разрывалось от одной лишь мысли о том, что он больше никогда не увидит её, не посмотрит в её по-кошачьи раскосые зеленые глаза, наполненные твердостью, решимостью, но в то же время нежностью и, как ему казалось, любовью. Это было мучительно для юного Всадника. Сапфира загрустила. Она как никто другой понимала Эрагона, ведь схожие чувства у нее возникли к Фирнену. Только Сапфира не могла точно сказать, были ли они настоящими. Ее влюбленность в зеленого дракона вполне могла быть следствием отношений Эрагона и Арьи, ведь Фирнен является частью своей Всадницы, а так как Всадник Сапфиры влюблен в эльфийку, то, следовательно, его чувства затрагивают и дракониху и распространяются на молодого самца. Но одну вещь она знала точно - у неё с Фирненом всё было взаимно, а это главное. «Эрагон, - тихонько произнесла Сапфира, - Все будет хорошо, нужно только верить в это. Вы будете вместе, всё у вас с Арьей получится, но не сейчас. И, в конце концов, не будь эгоистом. Арья стала королевой, она в ответе за эльфийский народ, ей необходимо многое сделать. А про тебя я вообще молчу. Перед тобой стоит задача первостепенной важности – возрождение Ордена Всадников и расы драконов. И если мы будем отвлекаться на любовные отношения, то вряд ли мы сможем чего-то достичь». Эрагон и сам понимал это, но ему не хотелось верить в то, что все так и будет. Чтобы хоть как-то отвлечься от дурных мыслей, Эрагон вышел из своей каюты и поднялся на палубу. Прохладный ветер приятно обдувал его тело, отрезвляя и приводя мысли в порядок. Плеск воды за бортом действовал успокаивающе. Темное море в предрассветном свете постепенно приобретало синеватый оттенок. На утреннем небе робко показались первые лучи солнца. Наступило утро, а впереди был новый день, о котором Эрагон так долго грезил. Но он уже знал, что ничего особенного сегодня не произойдет, впрочем, как и в последующие дни их плавания. - Губитель Шейдов,- произнес за спиной у Всадника эльф. Эрагон отвлекся от созерцания пейзажа за бортом. Обернувшись, он увидел Бледхгарма. - Атра эстерни оно тельдуин! – произнес Бледхгарм первую часть формы приветствия, вывернув при этом руку в прихотливом жесте. - Морранр лифа унин хьярта онр! - ответил Эрагон. - Как прошла ночь, Аргетлам? - Так же, как и предыдущие семьдесят две, - резко отмел Эрагон. Его, порядком, начала раздражать обстановка, сложившаяся на корабле. Они находились в пути больше двух месяцев и на протяжении всего этого времени дни проходили до боли однообразно. Если раньше Эрагон каждое утро просыпался воодушевленным, полным идей по воссозданию Ордена Всадников, строил планы и делился ими с каждым живым существом на "Талите", то сейчас это все прошло. Это угнетало его. - Скажи, сколько мы еще будем в пути? - В моем ответе ничего не изменилось. Как я уже говорил вчера, и позавчера, и три дня назад, мы чувствуем изменения в атмосфере, что нас окружает. Воздух изменился, чувствуется земля. Но неизвестно, насколько скоро мы причалим к берегу. - По ощущениям? Какая к черту земля в воздухе? Да как на это можно полагаться? Почему мы с Сапфирой ничего не чувствуем? Ты так говоришь, чтобы успокоить меня. Так знай - не вышло! - крикнул Эрагон в порыве гнева и спустился к себе в каюту. «Сапфира, ты где?» - спросил Эрагон. Ему просто необходимо было высказаться. Ответ последовал сразу же: «Я решила размять крылья. Что-то давно я не летала». «Удачи тебе в этом». «Маленький брат, что случилось? Почему ты такой раздражительный?» Эрагон не захотел пересказывать случившееся событие, поэтому передал ей мысленную картинку сцены, которая произошла на палубе буквально минуту назад. «Да что с тобой творится? Так нельзя. Ступай и извинись перед Бледхгармом». «Я не собираюсь. Я не считаю себя виновным в случившемся». «Немедленно, я сказала». «Я не со...» «Эрагон, я понимаю, что тебя это все невероятно утомило. Поверь, нас всех тоже. Но мы же не срываемся на ком ни попадя. Тем более ты Всадник. Драконий Всадник, понимаешь? Ты должен быть силен и тверд, уверен в себе, невозмутим, ты должен быть примером для всех. А ты? Что ты делаешь? Как поступаешь? Да что о тебе подумают?! Мне сейчас также плохо, поэтому попрошу не забывать, что твое настроение отчасти передается и мне», - высказалась Сапфира. Она давно собиралась сказать об этом Эрагону, но постоянно жалела его. Дракониха сама была не в духе последнее время, но не показывала этого никому, со всеми была вежлива и приветлива, в то время как Эрагон постоянно был чем-то недоволен. "Море плохо на него влияет", - решила Сапфира. «Ничего на меня не влияет», - ответил Эрагон. «Влияет. Еще как влияет. Ты просто этого не осознаешь. Посмотрел бы ты на себя со стороны. Посмешище». Эрагон ничего не ответил. Он побежал на палубу, в надежде, что там никого нет. Его надежды оправдались. - Атра нозу вайзе вардо фра элд хорнья. Посмешище? Значит так, да? Тогда зачем тебе такой Всадник нужен?! Улетай и больше не возвращайся, раз я тебя не устраиваю, - закричал Эрагон в небо. Он был зол. Зол на Сапфиру, на Бледхгарма, на себя, в конце концов. -«Раньше ты был другим», - прозвучал голос драконихи в голове у Всадника. В небе он её не видел. Сапфира уже достаточно далеко улетела. «Что ж, так будет лучше», - подумал Эрагон и отправился в камбуз.