Я здесь.

Это вечер, почти что ночь, поэтому Шерлок и Джон сидели рядом, совсем рядом на чёртовом диване, в полной тишине и думали... каждый о своём. Вот Шерлок, к примеру. Шерлок думал, что Шерлок Холмс был заядлым одиночкой. Обычно говорят "заядлым любителем футбола", "заядлым игроком", "пьяницей", что-там-ещё? А вот детектив был одиночкой, никому не нужным социопатом, что запирался в своей квартире и палил в стену из незарегистрированного пистолета. Всем он, Шерлок, для чего-то нужен. Но всё равно пусто и ощущаешь себя одиноким, что неимоверно печалит гениальную голову. Да, кажется, ему и правда не чужды эмоции, особенно в последнее время. Джон с ним живёт в одной квартирушке, миссис Хадсон стала заглядывать чаще, даже Ирен иногда присылает совершенно пошлые смс с различными намёками. Телефон стонет её чарующим голоском, Джон смешно морщится и в его глазах проскальзывает что-то странное. Миссис Хадсон краснеет и старается уйти побыстрее, а Шерлок даже не сходит с места, дабы прочесть сообщение. - Смени сигнал. - Однажды просит Джон. Почти просит. - Не думаю. - Тем же тоном отзывается Шерлок. Доктор пожимает плечами, несколько нервно и рассеянно, едва не проливая кофе. Шерлок молчит, разглядывая его из-под приопущенных ресниц. В последнее время детектива стали интересовать люди. Это почти что также странно, как и его неожиданное проявление чувств. Мелодию Шерлок всё же поменял. Потом. Прискорбно признавать, но порой Холмс был похож на большого ребёнка, который просто терпеть не мог слушать чьи-то приказы. Иногда приходилось, правда, зато потом бедный Джон терпел на себе повышенную язвительность своего "друга". Друг.. он стал другом Ватсону? Или это только иллюзия военного, оставленного одного, брошенного своей супругой-войной? Иллюзия наверняка. Мысль оборвана. Стоит воспроизвести её. Порванную плёнку размышлений закинуть в самую глубь чертог разума, потом попытаться склеить. - Зачем люди живут? Джон даже не удивился. Он вообще не удивляется в последнее время, это Холмс перенял эстафету. За каменным лицом столько мыслей, столько порванных плёнок раскидано по чертогам! Шерлок запутался. Это почти что невозможно. - Чтобы исполнять свои мечты, любить и радоваться жизни. - Заученным тоном отвечает Ватсон. Видимо, так он на фронте подбадривал умирающих. - А ещё обязательно страдать. Так что переживи этот момент и вернёшься в счастливую жизнь. - Джон слишком глубоко уходит в себя. Порой. Обычно, в воспоминания о войне. - Прости? - Нет, ничего. Ватсон окидывает его, Шерлока, долгим, но пустым и бессмысленным взглядом, и вновь возвращается в свои "чертоги". Чуть морщится, а затем лицо застывает как маска. Только в глазах, если присмотреться, можно увидеть отблески стальных пуль и крови - обязательно крови. Солдат без крови на руках не бывает. Шерлок смотрит на Джона непозволительно долго, и даже когда осознаёт это - продолжает смотреть. Потому что Джон одним своим видом рассказывает многое. - Как Ирен поживает? - Лучше некоторых. Разговор оборвался. Новая плёнка валяется в чертогах. Джон встаёт с дивана и уходит, молча, всё ещё думая. Для него это непривычное состояние, обычно Ватсон спокоен или весел, или зол, но никак не задумчив и угрюм. Шерлок достаёт из своего сознания оборванную плёнку с говорящим названием "Ирен Адлер". И ещё одну, сегодняшнюю. И ещё одну, "Джон Ватсон". Как ребёнок пытается соединить края и почему-то они странно так сходятся, образуя всего два слова из миллиона других. "Я здесь". Холмс не понимает значения этих слов, хмурится и качает головой. Наверное, нужно попробовать объяснить это всё. Ирен. С женщиной проще. Зачем он к ней пришёл? Если бы погиб этот гениальный ум - было бы грустно, но не более того. Грусть длится в среднем восемь минут, детектив бы пережил. А если бы ещё и нашёл какое-нибудь дело - то и вовсе. Но спас. Смотрел на неё, на её улыбку, ничего не понимал: ну зачем, зачем она ему? зачем её жизнь ему? почему улыбка хоть немного, но радует? почему он готов вот прямо сейчас ради неё рисковать жизнью? и ещё много "почему" и "зачем" и "когда" и... - Когда я скажу "беги" - беги! Что-то в голове щёлкает, паззл немного собирается по краям. Картинка не видна, но есть половина рамки. "Я здесь", вот что значат эти громкие и глупые, по-детски смешные слова. На мгновение Шерлок Холмс не был одинок, он был "там" и был нужен "той" женщине. Однако почему же и Ватсон подходит в этой головоломке? Не важно. Уже утро, Шерлок устал и хочет спать, но уснуть не получится, потому что как ошпаренный влетает в гостинную Ватсон, старается побыстрее пройти мимо зеркала к холодильнику. Вряд ли доктор так проголодался за ночь, верно? Голод не даёт тёмных, почти что чёрных кругов под глазами, капель на ресницах, упрямо сжатых губ и сведённых в судороге пальцев. - Что-то случилось? - Совершенно ничего. - Доктор созерцает внутренности холодильника. Недолго. Ругаться не будет, нет настроения, даже на консервированные пальцы и глаза ему плевать. - Сегодня ночью ты не мог уснуть - об этом свидетельствуют синяки у тебя под глазами. Почти чёрные. Они тебе не идут. Ватсон смотрит на него, почти болезненное раздражение мелькает в его глазах со вспышками гранат и грохотами взрывов, криками солдат и хлюпаньем крови. Что за солдат без крови на руках? Ирен вспоминается почему-то, Шерлок вообще в последнее время не понимает себя, своих мыслей, своих желаний, он становится мягким и вязким как желе, когда он рядом с этими двумя людьми. Что за женщина без скелетов в шкафу? - Ложись спать, Джон. - Неожиданно тепло даже для себя говорит Холмс. И произносит то, что сказал когда-то и Ирен, что помогло ей жить, что доставило самому Шерлоку невероятный экстаз. - Я здесь. У Джона смягчается взгляд, он покорно ложится на диван и мгновенно засыпает, и Шерлок украдкой гладит уставшего солдата по голове.