И всё-таки у меня классная тачка

Недовольно смотрю на друга, который, кажется, не воспринимает меня всерьёз. - И ничего не клиника, - тихонько, чтобы друг не услышал, бурчу себе под нос. - Ты мне так и не рассказал какой он, мужик этот, - в глазах Оськи заплясали чертята. Ох, чует мой ноготь на безымянном пальце левой руки, что этот деспот что-то задумал. А ноготь у меня, кстати, хороший. Не подводит меня, в отличие от небезызвестной пятой точки. - Ну, он такой сильный. У него руки огромные, так и хочется, чтобы эти пальцы раз за разом погружались в меня, - мечтательно произнес я, а потом, опомнившись и более менее усмирив свою фантазию, продолжил, - чёрные волосы, короткие такие, по ним было бы забавно водить пальцами. Голос... Такой голос, я даже не знаю, как тебе это объяснить. Представь самый идеальный звук в этом мире, - я уставился на друга. - Представил, - оповестил меня тот, чуть улыбаясь. - Именно такой у него голос. От одного только его "детка" можно кончить. И я не преувеличиваю. - Постой, он назвал тебя деткой? - Андрей смотрел на меня явно пораженно. Ведь он считает, что если меня так называют, значит меня обязательно выебут. Это, кстати, его слова. - Да, - слабый кивок и Оська затихает. Повисла тишина. Она не была гнетущей, нет. Такая тишина была приятна. - Егор, - подозрительно тихо протягивает друг, обращая на себя мое внимание и тем самым, выводя меня из мечтаний о Виталике. - Что? - скажу честно, когда Андрей обращался ко мне в таком тоне, с таким выражением и тембром, то это означало лишь одно - беда близко. - А у твоих этих сексуальных рук правда голос, как треск свежих огурцов? Ну да, идеальный звук для Андрея - треск огурцов... На самом деле мой друг очень ответственный и серьёзный человек. Но когда дело касается огурцов или молока... Пиши пропало. - Андрей, что мне делать? - проигнорировав вопрос друга, я спросил то, что интересует меня. - Хватит меня пугать, - вскрикнул друг и, резко поднявшись, выбежал из кухни. Да уж. Вот и поговорили. Встаю из-за стола и направляюсь за другом в его комнату. В том, что он именно там-я уверен на 100500 процентов. Подхожу к двери из белого дерева, дергаю металлическую ручку и с удивлением отмечаю, что она заперта. - Ось, если не откроешь и не поможешь мне, то я выкину все твои огурцы и вылью молоко в унитаз, - довольно громко сказал я. Через секунду послышался громкий топот, удар чего-то большого, судя по всему, Оськи о пол. Затем послышался такой отборный мат, что даже раритетный игрок доты позавидовал бы и тишина... Щелчок двери и передо мной стоит друг, потирая шею?! На мой немой вопрос друг только тихо сказал "упал". Я начал смеяться. Нет, даже не смеяться, а ржать. Дико так ржать. Вот скажите мне, как можно упасть дома(!) на пол и удариться шеей? Как?! Он что, с кровати вниз головой летел, чтобы комнату открыть? Только хотел задать ему этот вопрос, как он меня прервал: - Не спрашивай. Ну и ладно. Меня больше Виталик волнует. Какой же он клёвый. И куколкой меня назвал. А как только я его на свидание пригласил, так сразу колючки выпустил. "Вы больны?". Вот козел. Я ему устрою. Он еще сам меня на свидание позовет. - Ось, помоги, а, - обратился я к другу, сидя на его кровати. К слову, в комнате друга, из мебели только она и была. У него даже компьютера нет. Есть ноутбук, но он ему для учёбы. "Бред?" подумаете вы? А я рад, что мой друг не очередной раб интернета. Обои тут были песочного цвета с рисунком огурцов. Пол - паркет, а на нем лежит небольшой ковёр с большим и пушистым ворсом белого цвета. В общем, всё не так плохо. Единственное, что меня смущало - тот факт, что в комнате нет окон. Зато есть милые лампочки-треугольники, которые встроены в потолок. Потолок, кстати, был нежно-персикового цвета с изящными узорами в двух углах по диагонали. Оська, пройдя мимо меня, нагло улегся на кровать, на живот, и включил игнорирование. Вот это я, действительно, не люблю. Для меня игнорирование - самое худшее, что может настигнуть человека. Так же я считаю, что ненависть лучше, чем наплевательское отношение. Ведь ненависть - это чувство. Какое ни какое, но всё же чувство, притом более эмоционально выраженное, чем, так называемый, похуизм. Залажу на кровать с ногами и, резко сев Андрею на его милую попку, принялся щекотать друга. Следующие пару минут я наблюдал немыслимые извивания его тела, которые сопровождались смехом, угрозами и... снова смехом. - Прекрати, - сквозь смех прохныкал мистер Игнорирование. Я прекратил, но с удобного места, которое в придачу ещё и тёплое, слезать не захотел. - А теперь давай поговорим. Ты - мой друг. Ты обязан мне помогать, давать советы, выручать и прочая поебень, - я говорил спокойно, но достаточно громко и четко, чтобы Андрей смог расслышать каждый звук, а главное, чтобы он вник в смысл. - Егор, расскажи мне, когда я не помогал тебе? - судя по интонации, вернулся серьёзный человек. Вернулся Андрей Викторович. Оська не любит, когда его называют Андреем, что уж говорить об "Андрей Викторович" ? Хотя, мне разрешено называть его Андреем, Андрюшей, сладким, мишкой, котенком и даже хомячком. Да, вот оно преимущество звания "лучший друг". - Ось, что мне делать? - я слез с друга и улегся рядом с ним, закинув свою левую ногу на него. - Знаешь, родной, для начала просто не опускать рук. Если тебе так понравился этот мужик, если это не прихоть, а что-то серьёзнее, то добейся его. Ты, чёрт возьми, Неженов. Не позорь фамилию отца разводами соплей, хорошо? - друг повернул голову и посмотрел мне в глаза, - А я помогу тебе, чем смогу. Подаюсь вперед и заключаю Андрея в крепкие объятия. Он у меня самый лучший. - Прекрати меня домогаться, извращенец, - противным голосом запищал мой друг. Через секунду вся квартира залилась нашим громким смехом. Спустя два часа мы снова сидели на кухне. Андрей пил белую гадость, а я, с довольным видом, ел свою любимую лазанью. - Когда тачку забирать поедешь? - Оська смотрел на меня через прозрачный стакан, закрыв один глаз. - Через три дня. - Понятно. Встаю из-за стола, подхожу к другу и снова обнимаю его. - Спасибо, золотце, - будто старенькая бабушка, которую только что перевели через дорогу, сказал я. - Расти большой и толстый, - засмеялся в ответ Андрей. - Если каждый день будешь меня так кормить, то обещаю, что выросту большим и толстым. Буду твоим личным гиппопотамом. Ты будешь за мной ухаживать, а самое главное, что ты не будешь водить сюда своих пассий, ибо я на них буду нападать, как приличный гиппопотам, - тихо проговорил я на ушко своего друга, чуть задевая его губами. Всегда любил издеваться над Андреем таким способом. Он как-то под алкоголем рассказал мне, что тащиться, когда ему что-то шепчут на ухо, а уж когда прикасаются к нему губами - кончить готов. Правда-правда. - Маленькая грязная сучка, - тихо сказал Андрей. Его дыхание заметно участилось, а пальцы настолько крепко сжали стакан, что я испугался за его сохранность. Улыбаюсь и отхожу от возбужденного парня. Нет, всё-таки, он забавный. Парни ему не нравятся, а на мои прикосновения реагирует. Тут мне в голову закралась мысль. - Ось, а ты в меня, часом, не влюблён? Парень подавился воздухом, то ли от возмущения, то ли от того, что жадничал и хотел вдохнуть его больше, чем я. - Ты совсем свихнулся, Егорушка? - ну вот, опять этот тон, не предвещающий ничего хорошего, - Да знаешь что? - Давай, Андрюша, жги, - благо мой тихий шепот не был услышан. - Да я с тобой вожусь всю свою сознательную жизнь, я тебе с трахальщиками с твоими помогал, кормлю тебя лазаньей всю жизнь, а ты мне такое предъявляешь? Да я тебя даже гиппопотамом сделать хотел, неблагодарный мальчишка. Пусть ты полюбишь блондинку 90-60-90. Должен сказать, что последняя фраза ввела меня в шок. Какая в жопу блондинка? Это он что, проклятье на меня насылает? Ну ясно. - Ось, я пока у тебя поживу. Потом свою красавицу из прекрасных рук Виталика заберу и, может быть, поеду к себе. То, что парень не обрадовался моему заявлению, думаю все поняли. - А как же твоя кровать? - попытался отговорить меня Андрей от задумки, - она же такая большая и мягкая. Удобная до умопомрачения. Не такая, как у меня. - Плевать. У одного из моих бывших любовников вообще была односпальная кровать. И ничего, вместились. - А как же одежда? Ты что, собрался в одном и том же быть три дня? - еще одна попытка. - Переживу, поверь. Спустя три дня. - Мать твою за ногу, вставай, Егор, - возмущенный голос друга. Открываю глаза. - Ты за ногу держишь не мою маму, а меня. Ты немного ошибся, сладкий, дай поспать, - сонно пробормотал я. - Егор, уже одиннадцать часов дня, вставай, не надо было смотреть "Паранормальное явление" на ночь, тогда заснул бы сразу, а не слонялся по квартире до шести утра. Подрываюсь и бегу в ванную. Выполнив всё необходимое: душ, чистка зубов, рассматривание своего отражения в зеркале, я направился на кухню в одном полотенце, обмотанном вокруг бедер. - Прекрасно выглядишь, - сказал Андрей не отрываясь от готовки. Я непонимающе уставился на него. Видимо мое молчание его озадачило и он повернулся, - А, так ты не оделся еще. Иди одевайся быстрее. Послушав друга, иду в комнату и надеваю на себя узкие светлые джинсы, белую алкоголичку. Кстати, вещи эти мои. Мы с Андреем ездили ко мне и забирали их. - Егор, - послышался голос из кухни, - Давай быстрее, такси подъехало. Одевшись, снова выхожу в кухню. Быстро завтракаем каким-то сладким пирожным с крепким кофе. - Ты не забыл, куда тебе сейчас? - спросил Андрей, вставая из-за стола и убирая чашки и тарелку из под пирожных. - Конечно нет. - Тогда бегом шуруй, уже двенадцать. Тебя такси уже пятнадцать минут ждет. Вылезаю из-за стола и бреду обувать любимые вэнсы. Беру свою синюю кофту с надписью "second wind" и замираю. Оська подходит ко мне, целует в щеку и улыбнувшись тараторит: - Удачи, Егорка, ты только не переживай. Если откажет, то скрути его и трахни, я разрешаю, - и довольный собой удаляется вглубь квартиры. Вот бестия. Делаю глубокий вдох и выхожу в подъезд, направляясь к лифту. Удачи мне.