Тим, Брюс. Неожиданные поломки (трагедия мирового масштаба)
3 февраля 2016 г., 15:47
— Я уже выехал. Поставь кофейник и отойди от стойки.
Брюс остановил кофейник на полпути к чашке, отнял телефон от уха и пару мгновений пялился на экран.
— Тим.
— Брюс.
— Доброе утро, — потому что Дик опять жаловался, что Брюс не поддерживает светские разговоры.
— И что же в нём такого доброго?
В основном поэтому и не поддерживает.
— Ты плачешь?
— Нет. Может. Хватит меня осуждать. Я шкурой чувствую, как ты меня осуждаешь. Поставь кофейник сейчас же.
Брюс подчинился, потому что обычно именно так было проще всего добиться от Тима ответа. Политика умиротворения, всё такое.
— Моя кофемашина сломалась. Я еду забрать твою, — сказал Тим. — Это была очень, очень, очень долгая и выматывающая неделя. Месяц. Год. Жизнь в целом. И кофемашина сломала спину этого верблюда.
Брюс хмыкнул.
— Обычно люди наперёд звонят, когда приезжают забрать чужую кофемашину.
— Я и звоню наперёд. Буду у тебя через три минуты.
— Хорошо. Будешь завтракать?
— Ты готовишь?
— Нет.
— Тогда буду. Буду завтракать обязательно. — Брюс услышал, как Тим сделал глубокий вдох. — И нам пора бы уже починить главную улицу после той драки Стеф и Дика с Глиноликим. Ненавижу эти дурацкие объезды. И всех этих прохожих, таких радостных и оживлённых в семь утра. Как будто они надо мной смеются, потому что у них кофемашины работают.
— Конечно, — сказал Брюс. — Ты сегодня собираешься на работу?
— Каждый день это тяжкий труд, и от него дохнут, — огрызнулся Тим. — Мне нужна надбавка.
— Ты сам себе можешь её выписать.
— Я хочу, чтобы мне платили кофе, пончиками, пиццей и билетами на хоккей. Ещё хочу дневной сон по расписанию, каждый день.
— А если совещание назначат в то время, когда ты спишь?
— А эти мудаки только этого и ждут, да? Я в лепёшку расшибусь, Б., но обеспечу, чтобы в комнате отдыха были крендели в шоколаде.
— Конечно. — Политика умиротворения, подумал Брюс, помогая Альфреду поставить ещё одну тарелку на стол. — Что сегодня: яичница-болтунья или яичница-глазунья?
— Вся моя жизнь одна огромная горелая яичница-болтунья. Но почему-то в душе я непрожаренный, холодный и вязкий.
«Среднее», одними губами сказал Брюс Альфреду, который только кивнул и отправился готовить дополнительную порцию.
— Что сегодня: тост или вафли?
В ответ Брюс получил только невнятный полувопль-полустон.
— Блинчики, значит, — заключил Брюс. — И апельсиновый сок. Увидимся через пять минут. Не гони. И веди осторожно.
