Двойные проблемы

      – Эй, Реджина?       Эмма наконец-то оделась для рабочего дня, когда вошла на кухню, где Реджина сидела за столом и химичила. Колдунья занималась обычной расстановкой стеклянных колб для приготовления магических зелий и тщательно выбирала склянки из своего сундука с припасами. Блондинка огляделась по сторонам, как будто что-то искала, и это была последняя комната, которую ей предстояло обыскать.       Реджина ответила, не отрывая глаз от своего занятия.       – «Эй» зовут коней. Думаю, я знавала прекрасного скакуна, который приветствовал меня гораздо более красноречиво, чем ты. Попробуй еще раз.       Эмма закатила глаза, изобразила поклон и подобающе махнула рукой.       – Простите, ваше величество королева Реджина, могу я вас побеспокоить?       – Так-то лучше. Мне действительно нравится, когда ты мне кланяешься.       – Не начинай, – предупредила Эмма. – Где девочки? Похоже, они так и не объявились.       – Это не так, – сказала Реджина, указывая головой на лежащий на столе телефон. – Ри отправила сообщение с телефона Эм, в котором говорится, что они остаются на ночь у Мэри Маргарет. Должно быть, она отправила его вчера, но я увидела его совсем недавно. Полагаю, они все еще там. А что? Как думаешь, чем они занимались прошлой ночью?       Эмма весело фыркнула:       – Понятия не имею, но держу пари, что виновницей этого была Эм.       – Ты всё ещё не можешь понять, что Ри сама способна доставлять неприятности? Ты же понимаешь, что скоро она станет Злой королевой. Она - это я.       – Мне все равно, что ты говоришь, Ри сладкая, как кексик, и я никогда не поверю в обратное. Эм, в свою очередь, создает проблемы одним своим существованием.       – Нет, это ты, – возразила Реджина. – Ей нравится, когда все думают, что с ней слишком много хлопот, и, также как и ты, она ошибается. Ты также оказываешь Ри плохую услугу, настаивая на том, что она невиновна ни в каких проступках, точно так же, как ты делала со мной в прошлом, слепо настаивая на том, что я была злом в чистом виде.       Это не приходило в голову шерифу Сторибрука, которая, хотя и была знакома с серыми областями добра и зла, имела тенденцию игнорировать диссонанс между милой молодой версией Реджины, старшей исправленной версией и её альтер-эго - Злой Королевой. Правда заключается в том, что они один и тот же человек, и для Реджины теперь стало ежедневным испытанием на прочность не поддаваться темным способам решения своего значительного списка проблем.       Нет смысла хвалить человека за правильный выбор, если ему просто не представлялось возможности сделать плохой выбор. Реджина единственная, кто точно знает, насколько способной является Ри к последнему. Все остальные недооценивают миниатюрную девушку.       – Как дела с зельем? – спрашивает Эмма.       – Все готово, – объявила Реджина без той помпезности, которая полагается изготовителю редкого волшебного зелья, готовящегося раз в жизни. Она просмотрела старый лист пергамента с закорючками, нацарапанными поверх него чернилами. – Я просто проверила кое-что, чтобы убедиться, что все так, как мистер Голд описал в своих инструкциях. Очевидно, настоящее любовное зелье должно светиться и "озарять мир сиянием нашей любви". Или что-то в этом роде. С такой тошнотворно сладкой прозой Голд мог бы начать новую карьеру поэта-романтика. Я обеспокоена тем, что оно не светится, но это может быть потому, что оно ещё не было активирован. Это самое уникальное зелье, с которым я сталкивалась, и я не думаю, что когда-либо увижу другое подобное.       – Ого, можно глянуть?       В своем стремлении увидеть, как происходит настоящее волшебство, Эмма подошла поближе, чтобы рассмотреть изящный аппарат. На нём стояли колбы с различными жидкостями, одна из которых висела над горелкой, соединенной длинной дистилляционной трубкой, наклоненной вниз так, чтобы все полученное стекало в другую колбу. Её внимание привлекла коллекционная колба с плоским дном, в которой хранился готовый продукт. Она была наполнена фиолетовой субстанцией, которая вращалась сама по себе, несмотря на то, что никто её не трогал. Время от времени она сверкала, как будто внутри блестки, а в центре находились две пряди волос: светлая, закрученная спиралью вокруг идеально прямой, более темной.       Зрелище было настолько завораживающим, почти как крошечная галактика, что Эмме показалось, будто оно её притягивает. Она протянула руку, чтобы убедиться, что оно настоящее.       Когда несколько колб столкнулись, раздался резкий звон.       – Будь осторожней! – взвизгнула Реджина, поспешно хватая сосуд с драгоценным зельем и убирая подальше от досягаемости блондинки. – Ты чуть всё не опрокинула своим рукавом.       – Прости, – Эмма моргнула, чтобы сфокусироваться. – Черт! Ты хочешь сказать, что я чуть не уничтожила зелье истинной любви, которое можно приготовить только один раз? То, у которого трехдневный таймер, который нужно активировать до истечения срока действия, и Генри может исчезнуть навсегда, если мы всё запорем?       – Да. Оно самое, дорогая.       – Итак, нам всё ещё нужно активировать его, и нам следует сделать это как можно скорее, прежде чем с городом случится что-нибудь плохое. Мы должны поцеловаться.       – Не просто поцеловаться...       –...поцеловаться как истинные влюблённые, – нараспев произнесла Эмма, медленно кивая. – Давай сделаем это. Мне надоело сидеть, сложа руки и ждать, когда ещё что-нибудь пойдет не так. Моя мама злится на меня за то, что я медлю. Давай покончим с этим.       Реджина обиделась:       – Большое спасибо, дорогая. В твоих устах это звучит так, словно срываешь пластырь.       – Ты поняла, что я имею в виду. Это не значит, что я тебя не люблю, просто от этого многое зависит, и мы должны сделать всё правильно с первого раза. Как нам следует это сделать?       – Поцелуй меня.       – Хм… прямо сейчас?       – Да, сейчас, – нетерпеливо сказала Реджина.       – Хорошо, – выдохнула Эмма. – Хм, могу я просто…       – Эмма!       – Что? Мне нужна минутка, чтобы взять себя в руки. Это будто снова испытать нервозность при первом поцелуе. Помни, не тебе пришлось…       Реджина встала и за ремень на джинсах одним резким движением притянула бедра Эммы вплотную к своим. Она наклонила голову и прошептала в очерченную линию подбородка.       – Если это поможет, ты уже видела меня голой. Ты целовала меня в гораздо более интимные места, и чувствовала, как я задыхаюсь у твоих губ, когда впервые проникла внутрь меня.       Язык Эммы высунулся и увлажнил губы.       Бывшая королева встретилась с ней взглядом, отметив, что глаза Эммы потемнели до полуночного сине-зеленого цвета.       – Но я люблю тебя не за это. Ты мать моего сына. Ты приводишь меня в бешенство, бросаешь мне вызовы и веришь в меня. С тобой я вольна быть самой собой, даже в мои худшие дни, и с тобой я чувствую себя в безопасности. Для меня это и значит родственная душа.       Часто каждая из них думала, что она наконец-то достигла того, на что способно её сердце, но потом наступал момент, подобный этому - слово или другой взгляд, - который приносил с собой осознание того, что "Да, каким-то образом это произошло, я действительно только что влюбилась в неё снова". Услышать описание её Реджиной стало одним из таких моментов для Эммы.       Их самый первый поцелуй был катастрофическим, второй - едва ли лучше. Но каждый из множества последующих поцелуев вызывал ту же страсть, что и сейчас. Напряжение, которое возникало, когда они были физически близки, накал эмоций, когда они спорили, влечение, которое испытывали ещё до того, как поняли, насколько важными они будут в жизни друг друга.       Эмма сократила расстояние между ними вдвое, но инициатором поцелуя была Реджина. Это было с любовью и просто, никто из них не пытался друг друга подстегнуть, но, как всегда поцелуй, оставлял желать большего. Обе одновременно отстранились.       Эмма узнала озорной блеск в паре темных глаз. Она видела его множество раз раньше, начиная с того момента, когда они впервые встретились, и с того момента, когда мэр без предупреждения заглядывала в участок, чтобы отругать нового помощника шерифа за её ужасный почерк или используя какое-нибудь другое неубедительное оправдание. Раньше это её забавляло, хотя она не могла объяснить, почему с нетерпением ждала следующего раза.       – Ты так на меня смотришь, – сказала Эмма.       Реджина изобразила невинность:       – Как так?       – Ты точно знаешь, о чем я. Этот ошеломляющий взгляд мэра: «Я кое-что задумала, и я уложу тебя в свою постель». Думаю собственное счастье, каким-то образом сделало тебя ещё красивее.       Эмме показалось, что Реджина отвела взгляд и заправила прядь волос за ухо из-за несвойственной ей застенчивости. Потребовалась секунда, чтобы улыбка исчезла с её лица. И когда это произошло, она была обескуражена мрачным результатом.       – Эмма, смотри, – тихим голосом произнесла бывшая королева.       Стеклянная колба с зельем стояла на столе там же, где и была оставлена. Фиолетовая субстанция колыхалась вокруг своих основных ингредиентов, но не светилась. Обе женщины внимательно наблюдали, ожидая любого признака того, что она может начать излучать свой собственный свет. Обычно магия никогда не упускала возможности заявить о себе, будь то громкие звуки, хлопки или вспышки молний. Молчание было плохим знаком.       Прошло несколько минут, но ничего не произошло.       – Не понимаю, – пробормотала Реджина. – Я действительно люблю тебя. Почему этого недостаточно?       Эмма вздохнула и успокаивающе её обняла:       – Эй, всё в порядке. Мы что-нибудь придумаем.       – Но я все сделала правильно! Чего не хватает?       – Может, Голд нас обманул? – нахмурившись, предположила Эмма. – Он с самого начала действовал за нашей спиной. Он учил нашего ребёнка магии, он знал, что Эм и Ри появились в Сторибруке, и он якобы дал нам инструкции по приготовлению этого зелья, но в итоге тебе пришлось выдумывать ингредиенты с нуля… Может быть, он «случайно» забыл сказать нам нечто важное, и нам придется вернуться к нему за помощью.       – Есть и другое объяснение.       – Думаешь, мы накосячили с поцелуем?       – Нет, я думаю... – Реджина заметно отстранилась и стала сама на себя не похожа. – Может, я все-таки не твоя истинная любовь.       – Ни в коем случае. Ты сама в это не веришь…       Внезапно глаза Реджины в панике расширились, и она схватила Эмму за рукав кожаной куртки.       – Генри!

***

      Квартира Мэри Маргарет       Дэвид сидел за кухонным столом и намазывал маслом горячие тосты, когда его жена сбежала по лестнице из спальни на верхнем этаже лофта. Он взглянул на настенные часы, чтобы прикинуть, насколько поздно она бежит в школу. Она направилась прямо к нему, чтобы поцеловать и принять кусочек тоста, который тут же отправила в рот.       – С Эм всё в порядке? – спросил Дэвид.       Их дочь-подросток этим утром ещё не поднималась, разве что для того, чтобы сходить в ванную. Когда он сказал своей жене, что Ри ушла раньше, они оба начали беспокоиться о том, какой эффект эта новость произведет на Эм.       – Всё ещё в постели, – с набитым тостом ртом ответила Мэри Маргарет. – Говорит, что сегодня неважно себя чувствует. У нее живот болит, бедняжка. Я дала ей имбирного пива и крекеров.       Мэри Маргарет заметалась по комнате, попеременно наводя порядок и упаковывая свою сумку со школьными вещами. Одна из особенностей работы учителем начальных классов заключалась в том, что почти всё можно было превратить в искусство. Не раз некоторые из проектов класса были сделаны из предметов, найденных в её собственном доме, или покупок, которые стали результатом того, что она потратила половину своей зарплаты на принадлежности для рукоделия, которые она не могла удержаться, чтобы купить для детей. Это стоило того, чтобы увидеть, как озаряются радостью их лица.       Если бы она только могла вырастить свою собственную дочь!… Мэри Маргарет могла мысленно представить себе крошечную девочку в комбинезоне и со светлыми кудряшками, заплетенными в косички. У ребенка был бы её подбородок. Это было бы заметно, когда она улыбалась. На вид ей было около трех лет, она тянула ручки, показывая, что хочет, чтобы мама взяла её на руки. Но каждый раз, когда бывшая Белоснежка приближалась, чтобы взять свою маленькую принцессу на руки, видение внезапно исчезало, и ей так и не удавалось её обнять.       Дэвид вздохнул:       – Что мы будем делать с нападением на директора Гандер? Кит был прав, люди будут ожидать, что Эм, по крайней мере, вызовут на допрос, учитывая, что её опознала жертва.       – Она никуда не пойдёт, пока болеет! – начала разглагольствовать школьная учительница. – Если кто-то не согласен, они могут обсудить это со мной. Мне всё равно является ли Голубая Фея старой подругой Люси Гандер или нет. Когда она услышит о предполагаемой связи Эм с нападением, она не пустит это на самотёк. ...Но меня не это волнует. Где она была в последнее время! До сих пор она пропускала каждое заседание Совета. Очень сомневаюсь, что она хоть пальцем пошевелит в интересах моей дочери.       – Я собираюсь дожидаться в участке, пока не получу вестей от Эммы. Она сможет добиться от Эм правды. Я сомневаюсь, что она захочет арестовать себя, но что ещё ей остаётся?       – Несмотря на то, что Эмма является шерифом, возможно, она не лучший человек для решения данного вопроса. Мы здесь родители. Мы не можем допустить, чтобы с Эм что-то случилось, наша работа - защищать нашу дочь. Даже от неё самой. Когда придет время, тебе придется увести нашу малышку, Дэвид. Ты должен отвезти её куда-нибудь, где она будет в безопасности и никому об этом не рассказывать.       – Да, – сказал через некоторое время Дэвид. У него уже имеется место на примете. – Я спрячу её там, где никто не догадается её искать. Они никогда не станут ее искать в…       – Нет, не говори мне! – Мэри Маргарет приложила кончик пальца к губам своего мужа, прежде чем он успел рассказать больше информации о месте. – Ты знаешь, мой рекорд по хранению секретов. А теперь мне нужно идти в школу, иначе я не успею до звонка.

***

      Ломбард мистера Голда       Громко звякнул медный колокольчик, когда дверь магазина распахнулась. Покупательница не обратила внимания на табличку "ЗАКРЫТО", свисавшую с витрины, и плотно закрыла за собой дверь. Её не волновало, что она врывается сюда раньше времени или что её использование магии для прохождения через запертую дверь может быть расценено как взлом с проникновением. Были все шансы, что мужчина внутри, вероятно, её ожидает.       Ри направилась прямиком к стойке. Во время своего визита она не обращала внимания ни на какие диковинки магазина.       – Мистер Голд! – позвала подросток.       Грязная занавеска, скрывавшая прихожую, взъерошилась при появлении владельца магазина. Как и ожидалось, мистер Голд, не был удивлен ни личностью посетителя, ни часом её прихода. Как всегда, он был элегантно одет в темный костюм в тонкую полоску и шелковый галстук. Он подошел и встал перед ней, положив ладони на трость с золотой ручкой.       – Что я могу для вас сделать, мисс Миллс? – Голд приветствовал её со своим привычным радушием.       – Мне нужны ответы, – сказала Ри.       – Полагаю, да. Я слышал, что вчера вечером ты была замешана в какой-то афере.       – Прошу прощения? – сказал Ри. – Я действительно понятия не имею, о чем ты говоришь.       Уголок рта Голда приподнялся, не обращая внимания на её наглую ложь.       – Тебе известно, что твою подругу обвиняют в нападении на миссис Люси Гандер? Бедная женщина сегодня находится в больнице с жалобами на сердце. Врачи не могут объяснить, что стало тому причиной.       – Почему они решили, что ей навредила Эм?       – Широко известно, что она является нарушительницей спокойствия. У неё уже были стычки с директором в школе. Сама Гандер предоставила описание личности нападавшего. Какие ещё нужны доказательства?       Ри усмехнулась.       – Никаких, если они доверчивые идиоты. Это была не она.       – О, я знаю, – сказал Голд, пронзая её взглядом. Он начал расхаживать вокруг неё, как будто она была добычей. – Я могу распознать неуклюжий отпечаток руки новичка. Я особенно хорошо знаком с ранними попытками Реджины овладеть темной магией… В её работе всегда чувствовалась нерешительность, нежелание причинить вред. Потребовалось много уроков, чтобы подавить в ней эти инстинкты. Я сразу понял, что это твоих рук дело.       – Ты кому-нибудь рассказал?       Голд помолчал, как будто обдумывая ответ.       – Эм Свон скоро будет арестована и отправлена в тюрьму за преступление, которое совершила ты. Ты уверена, что она настолько сильно тебя любит? Неужели ты любишь её недостаточно, что позволишь этому случиться?       Ри сердито ответила:       – Разумеется, я этого не допущу! Я сознаюсь.       – Думаешь, тебе поверят? Спокойная девочка благородного происхождения с незапятнанной репутацией против девчонки-правонарушительницы, арестованной в первый же день пребывания в городе... Будет выглядеть так, будто ты пытаешься её прикрыть.       – Нет, не будет. Я расскажу правду о том, что произошло.       – Правду? С каких это пор кто-то верит правде! – Ростовщик усмехнулся собственной циничной сообразительности. - Что именно ты скажешь? Что уже баловалась темной магией? Возможно, тогда они захотят убить Злую Королеву ещё до её «появления». Если ты умрешь сейчас, кто спасет твоего сына от такого несчастливого детства, как у его биологической матери? Мм?       Сердце Ри замерло от чувства вины за содеянное. Если нападение на безоружного человека с помощью темной магии не вызвало у неё сожаления, то последствия этого действия для жизни Эм определенно. Почему, почему она позволила себе отомстить! Сейчас, при свете дня, казалось глупым думать, что она и Эм когда-либо находились в такой реальной опасности, которая оправдывала насилие. Ей следовало просто схватить Эм за руку и уйти от фанатичной старухи и её злобных колкостей, вместо того, чтобы позволить гневу править балом.       Её действия было нелегко отменить. И репутация Эм, и репутация Злой Королевы опережали их в Сторибруке. Два плохих семени. Реджина мгновенно посочувствовала Эм и сбежала с ней от Прекрасных, которые сочли их обеих «плохими». В то время Ри была счастлива держаться рядом с Эммой, взрослым человек, предложившим ей помощь, которую постоянно хвалили за хорошее поведение. Репутация Ри как хорошей девочки теперь наносила ей ущерб, по мнению большинства, она буквально не могла сделать ничего плохого.       Голд, вероятно, окажется прав: предрассудки снова одержат победу.       'В любом случае я её потеряю,' поняла Ри, думая об Эм и их затруднительном положении, которое, вероятно, теперь приведет к худшему сценарию. 'Она никогда не простит мне, если я промолчу и предам её, но она также никогда не простит меня, если я не смогу дать нашему сыну лучший шанс в этом мире. Если я не создам Сторибрук, здесь никогда не будет дома для Генри. Я не могу выбирать между двумя любимыми людьми моей жизни! Должен быть способ спасти их обоих.       Хочу, чтобы моя семья была в безопасности.'       Ри начала расхаживать, сжимая руки в кулаки. Их снова покалывало от волшебства. Искушение возникало каждый раз, когда она чувствовала разочарование или страх. Тьма лизнула её душу, и теперь её жажда большего возросла. Она манила её, предлагая «помочь» в решении её проблемы. Разве вчера вечером она не усвоила урок о том, как опасно прибегать к помощи магии? Почему жизнь поставила перед ней такой трудный выбор? Почему она не может ничего сделать, чтобы Эм и Генри были в безопасности и счастливы? Всё, чего она хочет – какими бы то ни было средствами – это чтобы они втроем однажды воссоединились.       Ри вздохнула:       – Если бы я только могла что-нибудь сделать! Я бы пожелала, чтобы…       Голд ринулся вперёд и его трость тут же с грохотом упала на пол. Он был рядом с ней в одно мгновение. Рука зажала рот Ри, чтобы не дать вылететь следующим словам, прежде чем девушка успеет произнести их вслух. Девушка боролась с его хваткой, и её протесты, звучали приглушенными звуками. «Мм-м-м-м!»       Ри схватила его за предплечье, пытаясь сбросить с себя, а когда не удалось, она попыталась высвободиться. Она не была достаточно сильна, чтобы бороться с ним физически, а её магические инстинкты ещё не были отточены, и не могли бы помочь против его уровня силы. Она понятия не имела, что происходит.       Всё было кончено за несколько секунд. Когда Голд отпустил её, Ри отошла от него на безопасное расстояние. Ростовщик крепко держал что-то в руке, как будто поймал мотылька в воздухе и чувствовал, как его крылья щекочут его ладонь, потому что существо дико порхало, пытаясь вырваться. Сохраняя равновесие на здоровой ноге, он наклонился к ближайшему шкафу, чтобы взять большую стеклянную банку.       – Чт... – Ри кашлянула прочищая свой повреждённый голос, она задыхалась от приложенный в борьбе усилий. – Что ты со мной сделал, мерзкое животное! Как ты смеешь меня трогать?       Голд опустил руку в банку и выпустил то, что поймал. Затем быстро закрыл крышку и плотно её закрутил. Как ни странно, банка всё ещё казалась пустой. Что бы там ни было, оно было невидимо, как воздух. Он помахал над ней ладонью и банка исчезла в клубе фиолетового дыма, оставляя его руки снова пустыми.       Его трость волшебным образом поднялась с пола и вернулась в его руку.       – Не волнуйся, дорогуша, – сказал мистер Голд. – Ты ничего не потеряла. Кроме того, магия фей довольно бесполезна. Если ты хочешь, чтобы что-то было сделано, ты должна хорошенько над этим поработать. Не желай получить что-то из воздуха.       – Ты украл моё желание?! – Рот Ри распахнулся от ужаса.       Голд пожал плечами:       – Там, куда ты собираешься, оно тебе не понадобится.       – Но оно мне нужно сейчас! Я могла бы использовать его, чтобы изменить ситуацию в будущем Эм и Генри. Я всю свою жизнь ждала возможности загадать желание, которое бы сбылось. Я загадала так много желаний, и ни одно из них не никогда не было исполнено. Я никогда не понимала, почему мне вообще было отказано в праве по рождению.       – Полагаю, Голубая Фея посчитала, что ты недостаточно в нём нуждаешься. Феи слышали твои пожелания и проигнорировали их по приказу своего лидера.       – Но Астрид сказала, что это произошло потому, что умерла покровительница нашей семьи.       – О, так и было. Фея-покровительница семьи Миллс была убита довольно жестоким образом. Ходили слухи, что она обладала очень мощной палочкой, которую Кора жаждала заполучить себе, и поэтому подозрение пало на твою мать, хотя доказать это не удалось. В качестве наказания Феи лишили всех членов семьи привилегий на желания, в том числе тебя. Вырывать сердца - милосердие по сравнению с отрыванием крыльев у волшебного существа, пока оно кричит в агонии.       Ри стиснула челюсти, чтобы побороть тошноту, охватившую её при мысли о том, что любое живое существо может подвергаться подобным пыткам.       – Моя мать убила таким способом нашу фею?       – Кора была не единственной, кто хотел заполучить палочку, было много других подозреваемых. Но именно я организовал прекращение расследования. Одна высокопоставленная Фея была в долгу передо мной, а ей это ой как не нравилось, поверьте мне. Я использовал свое влияние, чтобы остановить расследование.       – Зачем тебе так поступать? – Ри подозрительно прищурилась, и кусочки услышанного, начали складываться воедино. – Это была не моя мать. Это был ТЫ. Вот почему ты прекратил расследование, на случай, если правда раскроется. Ты позволил моей матери взять вину на себя. Ты убил нашу фею, чтобы помешать мне в детстве загадать желание! Вот почему ты отнял возможность, которую Астрид дала мне в этом мире. Это был мой последний шанс.       – Я не могу позволить тебе вернуться в прошлое с новым желанием и всё разрушить, – объяснил Голд так, будто это была очевидная и очень смешная шутка. – Без сомнения, ты попросишь чего-нибудь глупое, например, любви или счастья, и тогда ты будешь для меня совершенно бесполезна. У меня на тебя большие планы, мой маленький монстр.       – Нет! Ты меня не знаешь. Это моя жизнь!       – Я потратил столетия на то, чтобы привести всё в движение, не для того, чтобы моё проклятие было разрушено романтическими желаниями глупого подростка. Не тебе противостоять судьбе и изменять будущее.       ‘Любовь - не глупость!’ Сердце Ри протестовало от негодования.       'Любовь для меня всё. Почему люди тратят свою жизнь на поиски банальных сокровищ или захвата чужих земель, когда истинное счастье ближе? Это мои мечты невелики - или их? Всё, чего я когда-либо хотела, - это выйти замуж по любви, создать семью и домашний очаг. У меня могут быть только Генри и Эм до конца моей жизни, и это всё в чём я буду нуждаться. Это единственный счастливый конец, который я приму.       Но что, если я так же разрушительно отношусь к своему ребенку, как моя мать относилась ко мне? Я должна сделать так, чтобы такого больше никогда не повторилось! Я никогда не смогу простить себе, если стану такой, как она. Эм не похожа на моего отца, она не потерпит, чтобы кто-то причинял боль её ребенку - даже я, - и я не хочу, чтобы было иначе.'       Ри уже обманули в её единственном желании, она ни за что не уйдет, не получив ответов, за которыми сюда пришла. Какие бы ужасы ни таились на задворках её жизни, она узнает о них, и тогда никакие сюрпризы больше никогда не смогут причинить ей вреда.       – Расскажи мне секреты моей матери, – сказала Ри, дрожа от гнева. – Пусть мать и не убивала нашу покровительницу, но в её прошлом есть нечто большее, я знаю это.       Мистер Голд впервые заговорил с ней мягко:       – Тебе лучше не знать. Поверь мне.       – Перестань обращаться со мной как с ребенком! Почему она хочет заставить меня выйти замуж и посадить меня на трон? Почему она меня не любит?       – Из всех тайн Коры ты выбрала именно ту, о которой спросил бы ребенок. Боюсь, это не принесет тебе никакой пользы, но я тебе отвечу: у неё нет сердца. Она не любит тебя, потому что на это не способна.       – Что?! – воскликнула Ри.       – Кора вырвала свое сердце вскоре после свадьбы с твоим отцом и похоронила его. Это притупило её способность испытывать эмоции, все, кроме стремления к власти. Она стремилась заполнить этим пустоту в груди, и когда добилась самого высокого уровня своего социального положения в обществе, она решила использовать свою дочь, чтобы получить то, на что она никогда не сможет взойти сама - трон. Тогда её месть членам королевской семьи будет исполнена.       Глаза Ри наполнились слезами. Она была больше, чем пешкой в политической игре своей матери. Кора выбрала жизнь полную власти над собственной дочерью. Голд оказался прав, она действительно не хотела этого знать. Кора была чрезмерно строгим родителем, но Ри всегда объясняла это трудностями своего положения и утешала себя тем, что, по крайней мере, она занимала особое место в сердце матери. Потерять любовь матери, так её и не получив, оказалось жестоким ударом.       Всё, чего она хотела, будучи ребенком, - это радовать своих родителей. По мере того как Ри становилась старше, а поместье становилось всё меньше, она начала мечтать о свободе. Тогда её мать попыталась захлопнуть вокруг неё все двери. Власть, вероятно, стала для неё единственным способом стать свободной.       – Все хотят, чтобы я стала королевой... – мрачно сказала юная Реджина. Её взгляд стал расфокусированным. – Тогда да будет так. Они получат королеву, которую заслуживают.       – А как же твоя любовь? – сказал Голд, нетерпеливо наклоняясь вперед.       – Хотя я никогда не смогу быть со своей Эммой, я уничтожу любого, кто посмеет прикоснуться ко мне без любви в сердце. Они все заплатят за мое несчастье. Эту клятву я сдержу.       – Просто интереса ради... – Ростовщик пожал плечами, делая вид, что его не интересует ответ на то, о чем он собирается спросить. – Если бы ты могла загадать одно желание прямо сейчас, каким бы оно было?       – Я бы загадала, чтобы мы с Эм вернулись домой! – Ри на мгновение закрыла лицо руками, а затем развернулась и зашагала по ломбарду. – Нам здесь не место, и если мы останемся, разрушим наши собственные жизни. Я хочу вернуться в то время, когда я ничего из этого не знала. Я скучаю по простоте вещей, такими, какими они были раньше. Мне лучше было вообще не знать своего будущего. Теперь я боюсь его. Эм тоже. Она понимает, что ещё не готова стать матерью, но чувство вины из-за того, что ей пришлось отказаться от своего ребенка, съедает её изнутри. Всё, что мне нужно знать это то, что Эм, Генри и я однажды снова будем вместе. Я скучаю по дому! Я скучаю по своей комнате, по своей одежде и по прогулкам по территории поместья с моим любимым Росинантом. Больше всего я скучаю по своим родителям - по тем, кем они были раньше, а не по тому, что я знаю о них сейчас. Я больше не хочу, чтобы они были мертвы! Потому что я хочу сказать им в лицо, как сильно они меня подвели и как они должны были быть лучше ради меня. Когда я появилась здесь, я потеряла своих родителей. Это ещё хуже, потому что теперь я знаю правду о том, что мама приготовила для моего будущего, а мой отец и пальцем не пошевелит, чтобы остановить её! Мне не нужно этого знать. Мое сердце болит от того, что я никогда не смогу об этом забыть. Я так сильно люблю их, но они причинили мне такую сильную боль.       Мистер Голд пробормотал что-то, что могло сойти за неискреннее извинение за то, что он сказал ей «слишком много», но молодая брюнетка этого даже не услышала.       – Есть только одна вещь, которую мне нужно запомнить, – сказала Ри самой себе. – Приезд в Сторибрук показал мне, что Реджина, Эмма и Генри счастливо воссоединились. Я должна не забыть наложить проклятие любой ценой. Это будет мой счастливый конец. Все остальное я предпочла бы забыть. А ты! – сказала она, оскалив зубы на своего будущего хозяина. – Ты вероломный ублюдок! Это из-за тебя я вынуждена жить в разлуке с ними столько лет. Однажды я стану такой же могущественной, как ты, и если ты хотя бы вздохнешь в их сторону, я посвящу свои дни тому, чтобы превратить твою жизнь в вечные муки. Мне нужно идти! – внезапно сказала Ри.       Мистер Голд наблюдал, как она со слезами на глазах выбегает из ломбарда. Лишь когда расстроенная девушка ушла, он позволил себе изобразить удовлетворенную ухмылку. Она была такой, какой он помнил свою юную ученицу – доброй, красивой и очень сильной. Её будущее вот-вот столкнется с его прошлым, и это приведет в движение серию запутанных событий, которые приведут их именно к тому, что происходит сейчас. Такова цикличность времени.       – До встречи, Реджина, – пробормотал он. – Скоро увидимся.