Двойные проблемы

      – Мама, мама, мама! – Генри бежал к ним со слезами на глазах.       Эм резко повернула голову, но мальчик подбежал к Реджине и, врезавшись ей в живот, обнял. Этот Генри был намного ниже ростом, чем сейчас. Она с трудом могла поверить, каким маленьким он был, когда она впервые встретила своего сына. Он рос без неё. Реджина обняла его и сразу же принялась утешать.       По какой-то странной причине они оказались на средней платформе вокзала, и там, кроме них троих, было совершенно безлюдно. Было холодно и ветрено от поездов, которые проезжали через станцию без остановки.       Оба Миллса её не замечали.       – Мама, помоги мне! – Генри плакал от отчаяния.       – Ты ранен? – настойчиво расспрашивала Реджина, откидывая его темные волосы назад. – Что это?       – Смотри!       Генри поднес руку к свету, струившемуся сквозь почти невидимую кожу. Кончики его пальцев почти полностью отсутствовали, а остальная часть руки до запястья была прозрачной. Ужас пронзил Эм, как выстрел в живот, и от этого зрелища её затошнило.       – О боже! – услышала свой голос Эм. Она привлекла взгляды двух Миллов. – Он исчезает. Мы изменили прошлое, и оно начинает влиять на будущее.       – Генри, не волнуйся, – тихо сказала Реджина, её глаза наполнились слезами, когда она обхватила его испуганное личико ладонями. – Помни, Добро всегда побеждает, как и написано в твоей книге. Твоя мать всё исправит, потому что она Спасительница.       – Я?! – в панике крикнула Эм. – Я не знаю, что происходит! Реджина, ты была Злой королевой. Это ты владеешь магией. Используй её, чтобы хоть раз в жизни сделать что-то хорошее.       Подол чёрного пальто развевался на ветру, когда Реджина одним быстрым движением оказалась рядом. Она схватила Эм за ворот кожаной куртки, приблизила их лица друг к другу и яростно зашипела:       – Генри вот-вот исчезнет с лица Земли, а ты хочешь поспорить о том, кто хороший, а кто нет?! СДЕЛАЙ что-нибудь, Эмма!       – Эмма, – взмолился Генри. – Я не хочу, чтобы ты была моей мамой. У меня уже есть мама. Отпусти меня.       Две женщины наблюдали, как Генри на глазах растворяется в воздухе. Эм была уверена, что в этом её вина, и ожидала увидеть чистую ненависть от волшебницы-убийцы рядом с ней.       – Я никогда тебе этого не прощу, Эм. Отдай его мне! Он мой.       Но голос принадлежал Ри, которая теперь стояла рядом с ней вместо Реджины. Её хрупкая фигурка была задрапирована изысканным белым платьем с длинным шлейфом и золотой короной, плотно приколотой к волосам так, что это выглядело болезненно. Это было не платье Ри, то, которое она сшила сама себе с заботой и надеждой, так что ей не следовало надевать его на свою свадьбу.       Костлявая рука проползла по горлу Ри, завладевая невинной плотью. Она принадлежала затемненной фигуре, чью личность Эм не могла разглядеть, как ни старалась. Ри изо всех сил пыталась дышать, когда хватка становилась всё крепче, утягивая её обратно в тень, но молодая королева вытерпела это без протеста или крика.       А потом и она тоже исчезла, оставив Эм одну.       Но она была не одна. На руках у неё был крошечный младенец, голенький и завернутый в белое вязаное одеяльце с обёрнутой вокруг него фиолетовой лентой. Младенец захныкал.       Ничего не имело смысла, и время, казалось, ускорилось. Платформа под её ногами исчезла. Эм посмотрела на свои туфли и вместо них увидела рельсы и шпалы. Она была на рельсах. Скрип колес и рев клаксона резали ей уши. Ребенок у неё на руках спал, ни о чем не подозревая. Когда она снова подняла глаза, прямо на нее направлялся поезд...       Эм проснулась с учащённым дыханием.       Потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, где она находится. Она была в безопасности в свободной спальне в квартире Мэри Маргарет. Здесь нет никакого железнодорожного вокзала. Поезда тоже нет. Нет никакого ребенка. Это был всего лишь сон. И она, и постельное белье были мокрыми от пота и слез.       – Ри? – выдохнула она, но ответа не получила.       Другая сторона кровати оказалась холодной.       Ри там не было. Скорее всего, она рано встала, как обычно. Эм отчаянно желала любящей поддержки её рук и тепла её тела. Вчера вечером они поссорились, поэтому она поняла решение Ри установить дистанцию между ними сегодня утром, но это заставило Эм хотеть быть рядом ещё больше.       Внутри неё было тошнотворное чувство, и единственными словами, которые могли его описать, было желание вернуться домой. Проблема заключалась в том, что у неё нет дома, и никогда не было.       В полусонном состоянии Эм не была уверена, что сон был ненастоящим. Страх, конечно, до сих пор был. Её веки снова сомкнулись, когда усталость взяла верх, и её последней осознанной мыслью было надеяться, что она не вернется в то же место, что и во сне. Измученная девушка снова заснула.

***

      Улица Миффлин-стрит, 108       Зелье не подействовало. Эмма могла определить, что Реджина была примерно в пяти секундах от того, чтобы начать психовать. Очевидно, она сложила два и два, и пришла к выводу, что они, получается, не приходятся друг другу родственными душами, но не это вызывало у неё панику.       Эмма точно знала, чего боится женщина - они пытались активировать зелье, предполагая, что они приходятся Истиной Любовью друг другу, и потерпели неудачу. Голд предупреждал их, что если они на самом деле не являются родственными душами, то их сын может умереть или снова исчезнуть из жизни, потому что был "продуктом их любви". Кто знал, говорил ли он им правду. Что теперь будет с Генри? Возможно, ущерб уже был нанесен.       Эмма позволила своим инстинктам охватить весь город в поисках его местонахождения. Быстрый ответ вызвал сигнал её внутреннего GPS.       – Погоди! – Она схватила брюнетку за руку, прежде чем та успела убежать или шагнуть в облако фиолетового дыма.       – Отпусти! – прошипела Реджина. – Убери от меня свои руки прямо сейчас, или, я тебя убью. Ты убедила меня, что все будет хорошо, но это не так. Генри!       – Не закрывайся от меня, – сказала Эмма. – Я знаю, ты волнуешься, только не выходи из себя, ладно. Послушай...       – Нет. Мне надоело слушать твои беспочвенные заверения.       Это был тот пугливый взгляд, который Эмма хорошо знала. Реджина собиралась волшебным образом телепортироваться. Она обхватила её парой сильных рук и крепко держала сзади, чтобы это предотвратить. Где-то в глубине души Эмма осознавала, насколько глупо пытаться сдержать женщину, которая когда-то была могущественной злой волшебницей. Это было примерно так же разумно, как неправильное обращение с боевой гранатой. На данный момент Эмму защищала её собственная магия, но как только она отпустит руки, на неё будет направлен весь гнев Злой королевы.       – Отпусти меня! – приказала сопротивляющаяся Реджина. – Ты блокируешь мою магию. Мне нужно к моему сыну.       – Он и мой сын тоже...       – Ненадолго. Может быть, он уже исчез с лица Земли. Или, может, он никогда не рождался…       – Нет, всё в порядке! Послушай меня, – взмолилась Эмма. – Я чувствую его. Я всегда могу отыскать Генри или кого-нибудь ещё с помощью магии. Я знаю, что он всё ещё здесь, в Сторибруке…       На секунду Реджина приостановила свою борьбу, заставив Эмму подумать, что она до неё достучалась. Она ослабила бдительность настолько, чтобы магия бывшей королевы прорвалась наружу. Эмма была уверена, что если бы она все ещё её не обнимала, Реджина бы просто исчезла и оставила её здесь. Вместо этого брюнетка взяла её с собой. Они вдвоем исчезли в облаке фиолетово-багрового дыма.

***

      Больница Сторибрука       Кардиологическое отделение, отдельная палата       Пожилая женщина неподвижно лежала на кровати и спала. Белоснежные пышные волосы Люси Гандер лежали под её головой на подушке, а не были собраны в обычный строгий пучок. Её было трудно узнать без сурового выражения, которое обычно искажало и её лицо.       Для посещений ещё было слишком рано. Больница только начинала пробуждаться к жизни для утреннего обхода. Голубая фея (также известная как мать-настоятельница) нередко появлялась в больничных коридорах в непредназначенное для посещения время. Часто она была там, чтобы оказывать капелланскую и духовную поддержку больным пациентам или скорбящим родственникам, поэтому персонал не задавал ей вопросов.       Войдя в палату, Голубая Фея заметила кардиомониторы, к которым была подключена её старая подруга, и начала молиться.       – Псссс. Голубая?       Монахиня подняла глаза и увидела, что одна из её бывших послушниц стоит в дверях и жестом подзывает её к себе. Это Астрид, одетая в черную футболку с изображением какой-то розоволосой женщины и обтягивающие джинсы, которые носит нынешняя молодежь. В её руках бледно-розовый блокнот с бриллиантовой застежкой.       Голубая Фея подошла поближе, чтобы они могли тихо побеседовать, никого не потревожив.       – Да, Розовая, в чем дело?       Астрид взглянула на кровать пациентки и извинилась за вторжение.       – Я впервые получаю такое, и я не знаю, что делать...       – Ты собираешься объяснить? Желательно, до Второго пришествия.       – Да, прости! – пискнула Астрид. Когда она подошла, чтобы передать зловещий блокнот, она с грохотом его уронила, что вызвало очередной поток приглушённых извинений.       Голубая Фея недовольно поджала губы. Сегодня у неё не было ни времени, ни терпения на неуклюжую девчонку. Но как только она прочитала подробности на верхнем листе блокнота (как только он, наконец, благополучно попал к ней в руки), она была рада, что у Астрид хватило предусмотрительности сначала посоветоваться с ней.       – Это форма заявки на исполнение желаний, – сказала Голубая. – Оно было зарегистрировано сегодня рано утром одним из членов семьи, которой ты покровительствуешь. Если ты завершила свою учёбу, ты должна знать, что делать дальше.       – Ну да, – уклонилась от ответа Астрид. – Но ты видела, кто ей помешал?       – Видела.       За время своего существования Голубая видела тысячи исполненных и отвергнутых желаний, они варьировались от опрометчивых до откровенно странных. После того, как юный Генри Миллс пожелал родиться самому, она подумала, что никогда не встретит более уникального желания за время своего пребывания в должности. Но этот новейший экземпляр мог соперничать с этим очевидным парадоксом. Это имело смысл, учитывая то, что было известно об истории (и будущем?) Сторибрука, и, более того, это избавило бы город от потенциальной угрозы.       – Исполни желание. – Проинструктировала Голубая молодую Фею, прежде чем вернуть документы.       Подведённые тушью глаза Астрид расширились:       – Но ты не думаешь, что нам следует предупредить членов королевской семьи?       – Конфиденциальность это исключает.       – Но, я о том, что это она даже не загадала желание. Не совсем. И, учитывая местоположение, оно могло быть загадано под давлением...       – Раздел «Спецификация потребности» был объяснен полностью, и, на мой взгляд, аргументы в пользу необходимости желания были адекватно обоснованы. Насколько мне известно, это в пределах ваших полномочий. Я не вижу причин его не исполнять.       – Но...!       Голубая фея вздохнула. Прошли те времена, когда юные феи, едва достигшие возраста, достаточного для тренировки крыльев, были слишком благоговейны, чтобы подвергать сомнению её авторитет. Астрид должна знать свое место и место всех фей в общей иерархии. Предполагалось, что они будут только направлять, и особо не вмешиваться в ход истории смертных. Конечно, это не помешало Голубой вмешаться в прошлый раз, когда безопасность королевской крови была в опасности. Она выполнила свой долг, убедившись, что девочка избежит проклятия. Пришло время вмешаться снова. Королевскую семью будут держать в неведении, им не нужно знать правду ни тогда, ни сейчас.       Голубая знала, ей будет легко убедить младшую фею в данной необходимости.       – Розовая, у тебя есть обязательства, которые ты должна выполнить, и последствия отказа ужасны. Это может стоить тебе жизни или, что еще хуже, карьеры. Ты теперь фея Крёстная, ты ведь сама этого хотела, помнишь?       – Да! Это было и есть то, чего я хочу, - искреннее желание Астрид угодить было очевидным. – Больше всего на свете я хочу помогать людям. Но...       – Тогда ты знаешь, что тебе нужно сделать. Отправь её домой. Или это сделаю я.

***

      Начальная школа Сторибрука       Столб фиолетового дыма возник из ниоткуда рядом с главными воротами школы. Находившиеся поблизости взрослые и дети испуганно вскрикнули при виде волшебства. Несмотря на то, что они происходили из заколдованной страны, немногие обычные граждане на самом деле были свидетелями проявления магии, а даже если были, обычно это не предвещало им ничего хорошего. Они смотрели. Без сомнения, ожидали, чтобы узнать, в опасности их жизни или нет.       Когда дым рассеялся, блондинка в красной кожаной куртке упала на землю.       – Во срань, мое колено! Как же больно.       Один из самых маленьких детей указал на них пальцем.       – Мама, она хорошая ведьма или плохая?       Мать малыша тут же схватила его за руку и увела прочь. Некоторые родители, находившиеся поблизости, издали звуки шока и отвращения, очевидно, больше из-за ненормативной лексики, чем из-за проявления колдовства. Они закрывали уши своих детей и гнали их, как овец, через ворота к детской площадке.       – Можете ли вы хоть раз в жизни вести себя прилично, шериф? – прошипела мэр. – Вы пугаете крестьян.       – Я?! – прорычала в ответ Эм тихим голосом. Она заметила мамочек взгляды, которых привлекла внимание, а затем вскочила на ноги, стряхивая траву со своей обтянутой джинсами попы. – Это ты применяешь при них темную магию. И, кстати, мадам мэр, они избиратели, а не крестьяне. Если бы ты послушала меня, хотя бы пять секунд…       – Это было бы на пять секунд больше, чем нужно.       – ...ты могла бы использовать свое Волшебное зеркало, чтобы показать нам, что Генри в безопасности, и нам не пришлось бы покидать этот чертов дом. Или тебе не разрешено пользоваться им для благого дела?       Реджина сверкнула глазами, не понравилось, что ей на это указали.       – Можешь продолжать свою тесную дружбу с землей, если так хочешь, а я собираюсь пойти найти своего сына. Я хочу увидеть его собственными глазами. Если он прекратил существовать, тебе лучше быть готовой последовать его примеру.       – Я же сказала тебе, он не исчез! Я ощущаю его там...       Как только брюнетка двинулась вперед, Эмма закатила глаза, сжала кулаки и пнула ногой в воздух. Иногда - часто - Реджина приводит в крайнее бешенство.       Когда они нашли своего одиннадцатилетнего сына, он радостно махал рукой мисс Бланшар, которая, очевидно, только приехала сама и спешила на работу. Школьная учительница по дороге взъерошила ему волосы и велела не опаздывать на урок, на который вот-вот прозвенит звонок.       Мэр и шериф пробежали последние несколько шагов, обе испытывая облегчения от того, что увидели своего сына живым. Они осмотрели его на предмет каких-либо признаков несуществования, но он выглядел совершенно целым и невредимым, словно ничего не произошло.       Реджина позвала:       – Генри!       – Привет, мамы, – сказал Генри, одаривая матерей удивленной улыбкой. - Что вы здесь делаете?       – Ты в порядке, малыш? – спросила Эмма, внимательно его рассматривая.       – Конечно. А что?       – Мы просто... – Реджина лучезарно улыбнулась и попыталась вести себя беспечно. – Хотели лично убедиться.       Когда мальчик нахмурил брови, Эмма поняла, что должна отбросить подозрения. Она похлопала его по плечу, не в силах устоять перед желанием удостоверится, что он настоящий, а не какое-то привидение.       – Мы забыли пожелать тебе хорошего дня в школе. Так что хорошего дня и, э-э... старайся изо всех сил, ладно?       – Не применяй магию, – выпалила Реджина.       – Вы какие-то странные, мамы. – Генри прищурился и перевёл взгляд с одной на другую. – Что случилось? Что-то не так с зельем?       – Мы не странные, – отчитала Реджина, смахивая ворсинку с его другого плеча. – Мы твои родители. Милый, где твой шарф? На улице холодно.       – Мам, мне нормально. Мне уже пора.       К счастью, прозвенел звонок на урок, и дети начали в полуорганизованном порядке заходить внутрь. Генри удалось отвертеться от их материнской заботы и расспросов, сказав, что не хочет опаздывать на занятия. Он обнял их обеих сразу, а затем убежал, растворяясь в море детей, одетых в одинаковую школьную форму.       Большинство родителей, уже проводив своих детей, возвращались к сверкающему параду серебристых и черных внедорожников, чтобы продолжить свои будни на работе или дома. Судя по всему, несколько родителей узнали мэра, или шерифа, или обеих сразу, но не удостоили их своим вниманием. Школьный хаос скоро закончится, всего через несколько минут после того, как начался.       – Итак... – Эмма засунула большие пальцы в карманы и покачала бедром. Она приподняла бровь, как бы намекая на то, что на самом деле хотела сказать: "Я же тебе говорила".       Ответом Реджины был единственный сдержанный кивок:       – С Генри все в порядке.       – Именно так я и говорила.       – Да. Пока.       – Я дам тебе подсказку, – усмехнулась Эмма. – Правильные слова такие: "Прости, что разозлилась на тебя, Эмма. Мне следовало довериться твоей потрясной магической способности".       – «Потрясной», серьезно?! – в вопросе Реджины звучало явное обвинение. – Ты самый разочаровывающий человек, которого я когда-либо встречала! У тебя внутри чёрт знает сколько силы, и ты ею не пользуешься. В тебе есть какая-то магия, но ты не изучаешь это ремесло или учишься правильно ею управлять. Ты всё ещё ничего не предприняла с границей, а она почти у нашего порога. Ты самая ленивая Спасительница в истории!       После неловкой паузы Эмма выдохнула:       – Вау. Достаточно сурово.       Реджина тоже вздохнула, и выражение её лица смягчилось:       – Прости. Я..... я не хотела.       – Всё нормально, если хотела.       Эмма шагнула к ней с легкой улыбкой, готовая простить ещё до того, как извинения были произнесены. В последнее время Реджина прилагала титанические усилия, чтобы не вымещать свои худшие наклонности на тех, кого она любит. Надвигающаяся гибель, нависшая над городом, означает, что осталось мало места для подобной мелочности. Она пытается. Это заставило Эмму почувствовать нечто большее, чем просто укол вины, и она решила стать решительнее.       – Я также не хочу тебя убивать, – добавила Реджина, её голос понизился до того хриплого тона уязвимости, который Эмма слышала всего несколько раз.       – Знаю. Прости за то, что из меня вышла дерьмовая Спасительница.       – У тебя бывают моменты триумфа. Временами.       Эмма на секунду опустила глаза и дернула пальцами за подол жилета Реджины.       – Снова друзья?       Реджина рассмеялась низким гортанным смехом:       – Друзья? Дорогая, мы с тобой никогда не были просто друзьями.       – Судя по тому, как ты всё время на меня смотришь, нет. Я замечала, как ты разглядывала меня с тех пор, как мы впервые встретились.       – То в моих глазах была не любовь, а желание убить.       – Я тебе не верю, – поддразнила Эмма, и Реджина наклонилась ближе, чтобы их губы встретились.       На десять секунд они забыли о своих проблемах и обменялись милым, но довольно целомудренным поцелуем у школьных ворот.       – Мне нужно больше времени, – прошептала Эмма, немного отстраняясь. – Я знаю, что ты изменилась, и трудно быть терпеливой, ожидая, пока я возьму себя в руки. Ты единственная, кто никогда не бросал меня. Мне нужно, чтобы ты мне доверяла.       Реджина нахмурилась и попыталась прочесть, что говорили эти грозовые сине-зеленые глаза, находившиеся всего в нескольких дюймах от неё, что умоляли её понять.       Прежде чем она успела спросить или потребовать правду, момент прервал пронзительный голос:       – ИЗВИНИТЕ. Что вы делаете?

***

      – Что за поведение такое у школы? Вокруг невинные дети.       Эмма обернулась с выражением "какого чёрта?" на губах, ошеломленная как тоном, так и жалобой. Женщина средних лет с лицом цвета сливы и пышными каштановыми волосами стояла позади неё, свирепо глядя во все глаза, и она также пыталась прикрыть глаза и уши своего сварливого ребенка, который выглядел гораздо младше школьного возраста. Эмме было противно уделять ей хоть какое-то внимание, но она стиснет зубы и выполнит свой гражданский долг.       Шериф поначалу старалась не говорить с сарказмом.       – Чем я могу вам помочь? Извините, что ругалась перед детьми раньше, но они, вероятно, слышали словечки и похуже на детской площадке или по MTV.       – Мои дети не смотрят подобную чушь, - прошипела женщина и бросила взгляд на Реджину. – Я имела в виду то, что вы только что делали.       – Что? Целовала свою жену?       – Шериф, – поспешно вмешалась Реджина. – Это Генриетта Пенни, президент Организации родителей и учителей начальной школы Сторибрука, а ранее - одна из партнеров-основателей "Пенни, Литтл и партнеры".       Эмма поняла, что как мать школьника и общественный деятель Реджина должна знать, кем является женщина, бывшим юристом. Судя по языку их телодвижений, между ними не было никакой любви, хотя она никогда бы не поставила деньги на того, кто попытался бы противостоять грозному мэру. С приближением выборов Реджина прилагала усилия, чтобы быть более дипломатичной (то есть менее пугающей) по отношению к местным жителям, как бы глупо те себя не вели.       – Миссис Пенни, – начала Реджина. – Позвольте мне представить шерифа Эмму Свон. Уверена, вы помните, как присутствовали на выборах, на которых она выиграла всенародное голосование, несмотря на то, что не была моим предпочтительным кандидатом.       – Фиктивные выборы, – фыркнула миссис Пенни. – Офис шерифа, очевидно, снова под вашим контролем, мэр Миллс. Ничего не изменилось. Я вижу, что ваше пристрастие к людям в форме сильнее, чем я думала. Неудивительно, что вы избежали тюремного заключения после того, как проклятие было снято.       Эмма ухмыльнулась:       – Произнесение проклятий не совсем противозаконно в этой стране. В противном случае я бы бросила её в камеру для дальнейшего наказания.       Глаза Пенни округлились от подобного намека, но она продолжала смотреть на невозмутимую Реджину.       – Коррупции в мэрии должен быть положен конец! Я уверяю вас, что опросы общественного мнения не будут благосклонны к вам на выборах мэра. Теперь, когда все помнят, кто вы такая, вам придётся хорошенько поработать, чтобы убедить людей, которых вы прокляли за вас проголосовать.       Реджина одарила её улыбкой политика-победителя:       – Я люблю сложные задачи.       – Вся комиссия, включая директора Гандер, против вас. Мы требуем, чтобы в Сторибруке был мэр с сильными моральными ценностями, который будет защищать права семей в нашем сообществе.       Прежде чем Реджина смогла начать речь, которую они с Кэтрин продумали до мелочей, чтобы противостоять этой самой проблеме предвыборной компании и защитить идею того, что она на самом деле является кандидатом, ориентированным на семью, Эмма сделала это за неё.       – Мэр Миллс понимает потребности семей Сторибрука, потому что у неё здесь есть своя семья, – сказала Эмма. – Наш одиннадцатилетний сын Генри учится в этой школе. Он хороший ребенок, и мы хотим для него самого лучшего. Безопасность Сторибрука - наш главный приоритет.       – Две женщины, вместе воспитывающие ребенка - это не та семья, в которую я верю.       – В таком случае хорошо, что никто не спрашивает твоего дерьмового гомофобного мнения, – ледяным голосом сказала Эмма.       – Это не то, что я...! – миссис Пенни оборвала свой протест и сменила тактику, игнорируя малыша, дергающего её за руку со всё болеё громкими просьбами о внимании. – У меня нет проблем с геями и их образом жизни, но я считаю неуместным поощрять такие семьи. Я не хочу, чтобы подобные идеи навязывались моим детям.       Эмма стиснула зубы, но это было бесполезно. Теперь она была по-королевски зла.       Тогда произошли сразу две вещи - во-первых, шины на ближайшем внедорожнике лопнули одновременно с грохотом и шипением, а во-вторых, у ребенка Пенни началась полномасштабная истерика с криками и слезами. Визгливая женщина разрывалась между наказанием своего ребенка и шоком от внезапного повреждения транспортного средства.       – Моя машина! – завопила миссис Пенни. Её ребенок будто бы, соревнуясь, завопил громче. – Что это значит?       – Ах, так это ваша машина? – спросила шериф, сама вежливость. – В таком случае, мне придется привлечь вас к ответственности.       – За что? Шины лопнули сами по себе!       Эмма достала свой сотовый телефон и сфотографировала автомобиль.       – Нет. Вы неправильно припарковались. Я выписываю вам штраф за "парковку противоречащую правилам дорожного движения". Ожидайте штрафа по почте и ещё одного, если и дальше продолжите медлить с вызовом эвакуатора. Предлагаю позвонить в "Гараж Майкла". Хорошего дня.       И с этими словами шериф снова сунула свой телефон в карман, проигнорировала ошеломленную миссис Пенни, повернулась и ушла. Золотой значок, приколотый к её груди, был хорошо виден, и в кои-то веки Эмма даже не чувствовала себя дерьмом из-за злоупотребления своей властью. Теперь, когда у бывшей сироты наконец-то появилась собственная семья после долгих лет одиночества, было неприятно, что кто-то хочет лишить её любви и поддержки, которые значат для неё всё.       Трудно сказать, была Пенни невежественной или подлой, или и то и другое сразу. В любом случае, она и другие закадычные друзья Гандер была явно предвзята по отношению к мэру, так что не похоже, что они рисковали хоть какими-либо голосами на предстоящих выборах. Эмму тошнило от того, что людям сходит с рук возможность высказывать свои нелепые мнения, совершенно не заботясь о том, что слова могут кого-то обидеть.       Да, история с шинами была немного ребяческой, но это было в характере её молодой "я"- Эм, и эта мысль заставила Эмму светиться изнутри вновь вспыхнувшим озорством.       Реджина догнала её через несколько шагов.       – Эмма! – прошипела она. – Это была магия. Твоя магия. И это не было случайным проявлением твоих способностей. Ты сделала это намеренно.       – Ну и что, в этом такого?       – Это было не совсем героично с твоей стороны, Спасительница. – Реджина приподняла бровь. – Тебе ещё предстоит спасти город, а ты используешь свои силы для детских шалостей? Я уверена, Пенни, далеко не первая высказала тебе подобную ерунду.       – Именно. Сейчас у меня нет времени этим заниматься. Город катится в тартарары, и жители не знают, насколько велика опасность, в которой ты находишься. Моя работа - убедиться, что ты дойдешь до этих выборов живой. Я сделаю то, что должна.       – Вот оно что. До истечения срока действия зелья осталось всего два дня, если граница протянет так долго. Но это бесполезно, потому что поцелуй настоящей любви на нас не подействовал, и мы не можем активировать зелье без него. Каков именно твой план? Если он у тебя вообще есть.       Эмма кивнула и улыбнулась:       – Нам нужно попробовать еще раз. На этот раз с чуть большим напором.