Двойные проблемы

      Впервые за всё время Реджина не смогла сохранить тайну. В основном потому, что в мероприятии, которое она планировала, участвовал весь город, и это просто было невозможно. Слухи распространились, когда по городу были расклеены листовки, приглашающие всех на:

      ПЕРВАЯ ЕЖЕГОДНАЯ ЯРМАРКА В СТОРИБРУКЕ В ЧЕСТЬ ДНЯ СПАСИТЕЛЬНИЦЫ!

Волшебный праздник основания нашего города

ЕДА

ИГРЫ

ПРИЗЫ

ВЕСЕЛЬЕ!

      Мероприятие должно было состояться в субботу, в тот же день, что и выборы мэра, и было посвящено дню основания Сторибрука, который также совпал с днем рождения Спасительницы, дочери правителей старого королевства, Белоснежки и Прекрасного принца. На этой неделе у Эммы уже был День рождения, но мероприятие было запланировано на следующие выходные, так чтобы могли прийти все желающие.       Шериф не была в восторге от названия мероприятия. Её вечеринка-сюрприз, на которой присутствовали только близкие друзья и семья, и та оказалась достаточно сложной, чтобы с ней справиться. А теперь ещё и это! Она явилась в мэрию с листовкой, которую стащила с доски объявлений, и потребовала объяснить, с какой стати мэр считает это хорошей идеей. В конце концов, она была вынужденным дополнением к городу, и ей потребовалось много времени, чтобы смириться со своей ролью здесь. Обозвать её Спасительницей и назвав целый день в её честь, казалось немного... претенциозным.       – День Спасительницы? – жаловалась Эмма. – Я думала, идея этого мероприятия заключалась в том, чтобы отвлечь людей от твоих выборов. Зачем было делать меня центром внимания?       – Не я выбирала название, – со вздохом сказала Реджина. – Это было решение Совета. Я знаю, что тебе не нужно такое внимание, но на самом деле оно не для тебя. Оно для жителей Сторибрука. Они тебе благодарны, и меньшее, что ты можешь сделать, - позволить им это показать.       – Получается, я снова спасла город, а мне ещё приходится играть для них роль скромного героя? Что ж, это заставляет меня чувствовать себя паршиво. Меня бросили все, кто должен был обо мне заботиться, а потом игнорировали всю мою жизнь. А теперь я вдруг стала всеобщей любимицей и оказалась в центре внимания из-за того, чего даже не желала. Они считают меня той, кем не являюсь. Я не могу с этим мириться.       – Ещё как можешь.       – Но я не хочу.       – Не дуйся, дорогая.       – Аааа!       Эмма громко выразила свое разочарование и сделала несколько шагов вперёд, обошла стол Реджины, чтобы сесть на него и с раздражением посмотреть в лицо мэру.       Проблема Реджины заключалась в том, что, сидя там, Эмма выглядела слишком привлекательно. Вероятно, шерифу не потребовалось бы много усилий, чтобы немного отклониться назад и открыть доступ к своей шее, пуговицам на рубашке и молнии на узких темно-синих джинсах… Реджина пообещала себе, что позже вечером предложит ей развлечься, и была уверена, что это предложение будет хорошо воспринято.       Реджина улыбнулась, а затем, вернувшись к работе с документами, похлопала Эмму по бедру в качестве жеста поддержки или утешения, или, возможно, просто для того, чтобы на мгновение ощутить с ней физический контакт. Она знала, что бывшей сироте до сих пор трудно смириться со своим статусом героини/принцессы Королевской семьи/Спасительницы. Ни одна из них никогда не была идеальной, но обе женщины прошли долгий путь. Конечно, с небольшой помощью со стороны своих молодых копий.       – Извини, – проворчала Эмма. – Я веду себя как зануда, да?       – Да, – ответила Реджина. – Так и есть.       – Эй, тебе необязательно было со мной соглашаться!       – Я думала, ты хотела, чтобы я была более сговорчивой?       – Ты невозможна. Такая плохая девушка. Просто хуже некуда.       Реджина поджала губы.       – Это не то, что ты говорила сегодня утром, когда умоляла меня избавить тебя от одной пытки. Я не была уверена, понравится ли тебе, но, похоже, понравилось.       – Боже, да! – Эмма судорожно вздохнула. – Большое спасибо. И как мне теперь прожить день с этим образом в голове?       – Ты можешь вернуться к работе и позволить мне заняться своей.       – Через минуту. Как продвигаются дела с выборами?       – Катастрофически.       Реджина откинулась на спинку стула, на мгновение, придав своей позе выражение поражения, что было совсем на неё не похоже. Всю неделю она отвечала на вопросы прессы, давала интервью и встречалась с обеспокоенными гражданами по поводу своих предвыборных проблем и планов по дальнейшему улучшению города. Она изо всех сил старалась быть дипломатичной и справедливой, но то, что она оказалась открытой для такого количества критики, подорвало её уверенность в себе.       По словам Кэтрин, в социальных сетях обрушился шквал ненависти к бывшей Злой королеве. В четверг фокус-группы превратились в настоящий фестиваль оскорблений, где расисты, женоненавистники и гомофобы вставляли свои пять копеек по каждому вопросу. Кроме того, последние опросы общественного мнения показали, что, если бы выборы состоялись вчера, результат был бы подавляющим числом голосов против Реджины Миллс, желающей официально вернуть свою должность мэра.       На самом деле удивительно, сколько иррациональных причин у людей её ненавидеть и как они намеренно неправильно её понимают.       Теперь Реджина знает, что ей не победить.       Это всегда было маловероятным. Она размышляла, был ли у неё когда-нибудь реальный шанс или бессмысленно ей как дурочке надеяться на лучшее. Всякий раз, когда она ловила себя на таких мыслях, её взгляд падал на фотографию Генри в серебряной рамке, которая гордо стояла на её столе. Это напомнило ей о том, почему она не отступает. Она смирится с результатом в субботу, независимо от того, выиграет она или проиграет, но она отказывается сдаваться, даже не попытавшись. Ради своего сына.       – Ты уверена, что не нагнетаешь? – спросила Эмма.       Реджина не ответила. Вместо этого она просто подняла брови и взяла сложенный номер "Сторибрук Дейли Миррор", чтобы показать Эмме тему последнего репортажа о выборах. Заголовок на первой полосе, напечатанный огромными печатными буквами, гласил "ГОЛОСУЙТЕ ПРОТИВ ЗЛОЙ ВЕДЬМЫ" и сопровождался подробным описанием всех её прошлых деяний. Самое сложное заключалось в том, что большая часть из этого была правдой.       Эмма увидела первую полосу газеты.       – Ах. Хороший заголовок.       – Возможно, для 16-го века, – сказала Реджина. – Это работа Сидни, но он не единственный, кто печатает подобные статьи. Пресса настроена против меня. Все против меня.       – Эй, – с мягкой улыбкой произнесла Эмма. – Ты этого не знаешь. Ненавистники очень громкие, поэтому кажется, что их больше. Они делают мир ещё более дерьмовым местом, и хотя так хочется вышвырнуть их за черту города, мы не можем.       – К сожалению. Иногда мне кажется, я начинаю сожалеть о том, что больше не убиваю и не пытаю людей.       – Ага, но ты изменилась. Не обращай внимания на тех, кто этого не замечает. Верь, что есть много замечательных людей, которые тебя понимают и ценят.

***

      Квартира Мэри Маргарет, вечер пятницы       – Где Реджина? – спросил Дэвид, как только вошла Эмма, сопровождаемая только Генри.       – Проводит последнюю пресс-конференцию перед завтрашними выборами, – ответила Эмма.       Она направилась к кухонному островку, за которым её мать готовила ужин, и пододвинула табурет.       Генри запрыгнул на табурет рядом с ней, хотя было ясно, что он слишком суетлив, чтобы долго усидеть на одном месте.       Мэри Маргарет заметила, что он ёрзает.       – Что на тебя нашло, Генри?       – Маму покажут по телевизору! – взволнованно произнёс Генри. – Скоро начнется. Мы не должны пропустить, хорошо?       – Конечно, приятель. – Дэвид усмехнулся.       Мальчик подбежал к телевизору, чтобы включить нужный канал, всё должно быть готово. Сторибрук, хотя и не был больше проклят, всё ещё цеплялся за технологии 80-х. На телевизоре даже была антенна с заячьими ушками, которые, возможно, когда-то служили вешалкой для одежды.       – Ты знаешь, что она собирается сказать? – спросила свою дочь Мэри Маргарет.       Эмма пожала плечами:       – Нет. Но она писала речь несколько дней. И не давала мне её читать. По сути, это её последний шанс завоевать голоса избирателей. И ей нравится, когда последнее слово остается за ней.       – Не могу себе представить её молящей жителей города о прощении, но я уверена, что Реджина выскажет свое мнение. О, я так надеюсь, что завтра она победит!       – Ага, я тоже.       – Как думаешь, это возможно? – Мэри Маргарет скривила лицо. – Я видела кое-что из того, что напечатали в газете. Выглядит это не очень хорошо, правда?       – Честно говоря, будет непросто, – призналась Эмма. – Позиция Реджины основана на её способности сделать Сторибрук безопасным местом для семей, но, к сожалению, это только поднимает вопросы о её собственных семейных ценностях и характере. Единомышленники миссис Гандер сплотились против нас и, используя свои связи в школе, сочинили кучу гомофобной чепухи. Было несколько протестов и потасовок, с которыми мне пришлось разбираться. Кэтрин, как руководитель предвыборной кампании, делает всё возможное, чтобы донести до людей правильные идеи. Если отвлечься от политики, Реджина на самом деле хороший мэр с точки зрения управления городом. Я просто не уверена, что этого будет достаточно, чтобы противостоять ненависти.       – Что ж, в Сторибруке случались и более странные вещи. Как мы недавно убедились.       – Верно. – Эмма улыбнулась и кивнула, зная, что её мать имеет в виду двух подростков, путешествующих во времени, чьё присутствие чуть не привело к исчезновению города, прежде чем те были отправлены обратно в прошлое.       Мэри Маргарет задумчиво улыбнулась:       – Это странно, что я скучаю по девочкам?       – В некотором роде. Мы всё ещё здесь. Как бы.       – Я это знаю. Я благодарна, что у нас было достаточно времени, чтобы узнать вас обеих в юности. Но сейчас кажется, что всё закончилось в одно мгновение.       – Может быть, время - такое странное явление. Как тогда, когда Генри скрутил наши мозги в крендельки, пытаясь объяснить нам физику путешествий во времени, которую я до сих пор не понимаю.       – Это физика, – усмехнулась школьная учительница. – Никто её не понимает, а если ты думаешь, что понимаешь, на самом деле это не так. Мои восьмиклассники точно не понимают.       – Мама! Бабушка! Дедушка! – позвал Генри из гостиной. – Идите скорее сюда. Мамина речь начинается.       Семья Прекрасных собралась вокруг телевизора, устроившись в удобных продавленных креслах для отдыха, чтобы послушать, что скажет кандидат в мэры. Мэри Маргарет и Дэвид прижались друг к другу и улыбнулись, зная, что, что бы ни случилось, их внук, дочь и невестка пройдут через это вместе, как одна семья.       Генри повернул ручку древнего телевизора, чтобы увеличить громкость, и на экране появилось лицо его матери. Реджина выглядела почти так же, как обычно, одетая в один из своих безупречных профессиональных костюмов и сидящая за столом в своем кабинете в ратуше лицом к камере.       Реджина выглядела как настоящий профессионал, но Эмма знала её достаточно хорошо, чтобы заметить почти незаметное напряжение в плечах.       "Жители Сторибрука", поприветствовал их телевизионный образ Реджины. "Думаю, я могу с уверенность, без всякого высокомерия, сказать, что все вы знаете, кто я такая. Возможно, многие годы вы знали меня только как мэра города, а задолго до этого как Злую королеву, проклявшую всё королевство. Мало кому известно, что я наложила проклятие не из зависти к красоте Белоснежки. На самом деле, это семейное дело между мной и Белоснежкой. Возможно, вы чувствуете, что заслуживаете ответов, и захотите узнать всю историю целиком... но услышите вы её не от меня. Это моя личная боль, и всё, что я могу сказать, это то, что я не буду больше мстить за разбитое сердце. Мы с ней помирились."       Краем глаза Эмма заметила, как Мэри Маргарет смахнула слезинку счастья, скатившуюся по её щеке, и прижалась к мужу, пока они слушали своего бывшего заклятого врага. Подумать только, Реджина столько раз пыталась разрушить их жизни и всё же смогла искупить свою вину до такой степени, что теперь стала частью их семьи. Это потрясающе. Вера Белоснежки в свою бывшую мачеху не была напрасной.       Трансляция продолжалась.       "Проклятие, положившее конец всем проклятиям, было не совсем несправедливым. Каждому из вас было предоставлено место в обществе, соответствующее вашему богатству и статусу в той волшебной стране. Ваши рабочие места были распределены на основе уже имеющихся навыков, и вам были даны соответствующие знания. Теперь, когда мы все можем оценить различия между современным миром и тем, откуда мы прибыли, уверена, вы согласитесь, что различные технологии и удобства в области здравоохранения, образования и уровня жизни не являются нежелательными. Я беру на себя полную ответственность за то, что вывела вас из грязных, зараженных болезнями времен в этот мир, где у каждого из вас есть права и право голоса. Вы воспользуетесь этой привилегией завтра во время голосования.       Много лет я была единственной, кто знал правду. Пока мой проницательный и неисправимый сын не стал достаточно взрослым, чтобы заметить, что здесь, в Сторибруке, что-то не так. Я мало о чем сожалею в плане своего прошлого, но должна признать, что больше всего мне стыдно за то, как я обошлась со своим сыном в прошлом году".       Именно здесь Реджина сделала паузу и позволила легкому выражению дискомфорта отразиться на её лице. Она на мгновение опустила взгляд на какие-то записи на своем столе, пытаясь взять себя в руки, прежде чем продолжить свои извинения.       Эмма была уверена, что никогда ещё так не гордилась матерью своего сына, как в этот момент. Казалось, её грудь вот-вот разорвется от гордости. Она обняла Генри за плечи, чтобы крепче прижать его к себе, и они оба наблюдали, как самый важный человек в их жизни открывает свое сердце в прямом эфире.       "Генри", Реджина говорила в камеру, но это было так, как будто она смотрела на него вживую. "Прости, что я вела себя так, будто не верила тебе, и намекала, что твои убеждения делают из тебя сумасшедшего. Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо из ныне живущих, и именно поэтому ты раскусил мою изощренную ложь. Я не оправдываюсь и не прошу прощения, потому что не имею на это права. Я подвела тебя как твоя мать в этом отношении и ещё раз в начале этого года, когда пыталась вернуть тебя с помощью магии. Кого любить - только твой выбор, и я только стараюсь заслужить эту любовь. Я полюбила тебя с первого взгляда и буду любить всегда ".       – Я тоже люблю тебя, мама, – с широкой улыбкой сказал Генри.       Было поистине восхитительно, с каким восторгом и гордостью он смотрел на свою мать по телевизору, раскрывающую всему городу ту самую правду, в которой он так долго пытался всех убедить. Сказки реальны, и все заслуживают счастливого конца, даже Злые королевы.       "Что же касательно города и его жителей, то мы все находимся под защитой той, кто слишком скромен и стесняется называть себя "Спасительницей", но она именно такая. Уверена, что позже расплачусь за это, но вы все заслуживаете того, чтобы услышать её историю, поскольку вы не найдете её ни в одной книге сказок. Она пожертвовала собой, проведя свою юную жизнь в одиночестве, лишенная счастливых детских воспоминаний, семьи и друзей. Это не был её выбор. От всего этого отказались ради неё в надежде, что однажды проклятие спадет. Я многократно обязана ей жизнью, так как уверена, что многие хотели бы видеть, как я сгораю от стыда за то, что сделала. Но она увидела во мне хорошее, когда во мне не было ничего хорошего, она дала мне шанс, мой последний шанс измениться. Она верила в меня, и это было всё, что мне было нужно, чтобы спастись. Завтра, в наш первый День Спасительницы, мы почтим жертвы, которые были принесены ради того, чтобы наш прекрасный город Сторибрук мог существовать."       В этот момент Эмма сильно покраснела от смущения, осознавая, что её родители сияют от этих слов. Мышцы её щек заболели от попыток подавить глупую улыбку. Как она могла сохранить свою репутацию сурового шерифа, когда Реджина извергает такую чушь?! Что-то в ней осталось от милой Ри, а что-то от безоговорочной королевы. Но за это она любила её ещё больше.       К счастью, Реджина вернула разговор к предстоящим выборам.       "Часто в политике или в жизни в целом мы сталкиваемся с трудным выбором, когда нам не нравятся все доступные варианты. Вы столкнетесь с одним из таких решений на выборах. Я ваш единственный кандидат на пост мэра, и, хотя у меня достаточно соответствующих навыков и опыта, я по-прежнему представляю для вас угрозу, сдерживаемую только моей недавно починенной совестью. Просто больше никого подходящего на эту должность нет. Я - меньшее из двух зол, а большим злом является мягкое правление бывшей Белоснежки. Уверяю вас, ей ещё предстоит освоить гражданскую экономику, и её время гораздо полезнее потратить на развитие воображения наших детей, чтобы росли, считая себя героями своих собственных историй".       Трансляция закончилась тем, что на экране появился текст "ГОЛОСУЙТЕ ЗА МЭРА МИЛЛС", и все присутствующие погрузились в ошеломленное счастливое молчание.       – Что ж, – ухмыльнулся Дэвид. – Она заработала мой голос.       – И мой, – согласилась Мэри Маргарет, её глаза блестели от слез.       – Мама победит! – воскликнул Генри. – Я просто уверен в этом. Во сколько она вернется домой, Эмма? Мы должны рассказать ей, как замечательно она выступила.       Эмма потрепала сына по темным волосам:       – Я уверена, маме ещё нужно кое-что доделать, и она приедет, как только сможет. Тогда мы сможем её поздравить. Наберись терпения, малыш.       Менее чем через час облако фиолетового дыма и стук в дверь оповестили о том, что Реджина наконец закончила вечернюю работу, сделав всё возможное, чтобы завоевать как можно больше сердец и умов до начала голосования на следующее утро.       Как только она переступила порог, её чуть не сбили с ног сын и её вторая половинка, бросившиеся к ней в объятия для семейных обнимашек.