Двойные проблемы

      Двор ратуши, суббота       Наступил День Спасительницы и День Выборов Мэра, и город гудел от волнения.       Кабинки для голосования уже ждали в зале, и с тех пор, как двери в 9 утра открылись, туда постоянно стекался поток людей, желающих отдать свой голос. Но настоящий интерес вызвала ярмарка, устроенная в большом внутреннем дворе неподалеку, чтобы жители Сторибрука могли выполнить свой гражданский долг, а затем насладиться остальными мероприятиями дня.       Официальной целью мероприятия было отпраздновать День рождения Сторибрука, но, учитывая, что родители Эммы были главными организаторами мероприятия, на самом деле это была грандиозная вечеринка в честь первого дня рождения их единственной дочери. В одном из уголков располагались цирк-шапито и контактный зоопарк для детей, а также огнедышащие драконы и артисты, разгуливающие в средневековых костюмах в знак уважения к их сказочному происхождению. Там были киоски с играми и всевозможной едой. Казалось, все прекрасно проводили время, если судить по восторженным улыбкам взрослых и смеху детей.       Реджина пришла пораньше вместе с Эммой и Генри, однако вскоре им пришлось разлучиться, чтобы единственная кандидатка в мэры могла выступить перед избирателями с любыми вопросами, возникшими в последнюю минуту.       – Я встречусь с вами обоими позже, – пообещала Реджина, оглядывая толпу и замечая, как Кэтрин пытается привлечь её внимание. Она быстро поцеловала сына и дала ему немного карманных денег на участие в подвижных играх. – Генри, не позволяй матери есть слишком много всякой всячины. Кто-то должен спасти Спасителя от неё самой.       – Эй! - запротестовала Эмма. – Я тут взрослая.       – Хорошо, я попытаюсь. Удачи, мам! – Генри помахал рукой и побежал к ближайшему ларьку, где два рыцаря демонстрировали бой на мечах.       Реджина также целомудренно поцеловала Эмму, которая уже с интересом разглядывала стенд со сладкой ватой. Кандидатка в мэры с сожалением покачала головой, увидев предсказуемый аппетит своей женщины к нездоровой пище, а затем направилась туда, где её ждали Кэтрин и остальные.       Члены Военного совета Белоснежки, в том числе Арчи, Марко и гномы, стояли вдоль пути к кабинкам для голосования, раздавали листовки и разговаривали с избирателями о программе предвыборной кампании Реджины.       – Многие люди хотят с тобой поговорить, – сказала Кэтрин, приветствуя её ободряющей улыбкой. – Кажется, помогло твоё вчерашнее выступление на телевидении. Отличная речь.       – Если я и получу сегодня какие-то голоса, то только благодаря твоим усилиям, – сказала Реджина. – Кстати, спасибо за руководство кампанией, это принесло больше пользы, чем я ожидала.       – Конечно, я всегда приду на помощь подруге! Всегда, пожалуйста.       Кэтрин, возможно, и была официальным руководителем предвыборной кампании, но именно Руби и Эшли применили массовый подход к политике направленный на молодёжь, и, очевидно, им удалось добиться значительной поддержки.       В толпе собралась настоящая армия сторонников, которые были заметны благодаря черным футболкам с изображением радуги и короны. Возможно, ненавистники и были громогласны в преддверии выборов, но сейчас их голоса были заглушены теми, кто верил в справедливость и всепрощение и в этот день они присутствовали в полном составе.       Эшли подбежала к ним с малышкой, подпрыгивающей у неё на руках. И она, и малышка были одеты в футболки поддержки, которая выглядела особенно странно на бывшей Золушке, потому что она дополнила их джинсовыми брюками и блестящими туфлями на высоком каблуке. Эшли также тащила за собой красивого молодого человека, которого она представила как своего мужа Шона. Позади них величественная пожилая дама со сварливым выражением лица опиралась на ходунки, стоя под ближайшим деревом.       – Привет, Кэтрин, – сказала Эшли в своей обычной игривой манере. – Привет, Реджина. О, ты не могла бы подержать Алекси минутку, пожалуйста. Она становится тяжелой.       Глаза Реджины расширились от удивления, когда ей на руки без предупреждения бесцеремонно переложили ребенка. Малышка заурчала от восторга и сразу же попыталась засунуть свои пухлые пальчики Реджине в рот, а Реджина игриво притворилась, что кусает их. Младенцев было гораздо легче перетянуть на свою сторону, чем взрослых избирателей. Естественно, поблизости оказался фотограф, который сделал снимок кандидата в мэры с ребенком на руках, запечатлев для прессы идеальное сочетание политика и матери.       – Тебе нравятся футболки? – спросила Эшли Реджину. – Мы с моей группой матерей всю неделю ходили по улицам и раздавали товары. Я просила всех, кого знаю, голосовать за тебя.       – То есть всех, – пояснил Шон.       – Очень смешно, малыш. В любом случае я хотела подойти поздороваться, но не могу остаться, чтобы поболтать. Я обещала сводить свою мачеху к гадалке.       – Одному богу известно, о чем она хочет спросить, – криво усмехнулся Шон. – Она такая старая, не похоже, что у неё такое уж долгое будущее. Стоит ли ей вообще участвовать в голосовании?       Эшли бросила на него хмурый взгляд, хотя ей явно хотелось рассмеяться.       – Прекрати, Шон! Она ужасна, но она по-прежнему член семьи. Давай, пошли. Пока, дамы!       Реджина вернула ребенка, а затем посмотрела, как молодая семья уходит, чтобы присоединиться к злой мачехе Эшли. Реджина заметила вспышку света, исходящую от руки Кэтрин, когда руководитель кампании потянулась, чтобы поправить её волосы. На безымянном пальце у неё блестело золотое кольцо с бриллиантом. Кэтрин заметила, что Реджина на неё смотрит, и подняла левую руку, демонстрируя украшение.       – Это что-то новенькое, – прокомментировала Реджина.       – Так и есть, – просияла Кэтрин. – Теперь, когда я вспомнила кто я, мы с Томми снова помолвлены. У меня наконец-то есть свой счастливый конец!       – Поздравляю.       Реджина приняла объятия Кэтрин, и, в отличие от её прежней реакции, её поздравления были искренними. Когда они расстались, она окинула взглядом толпу, семей, пар и друзей, собравшихся вместе, чтобы отпраздновать этот день. В эти дни ей не причиняло боли видеть других людей счастливыми. Не было необходимости вмешиваться ведь она и без того вовлечена в жизнь других людей. К тому же теперь у неё есть свои собственные источники счастья. Она не могла дождаться окончания своих официальных обязанностей, чтобы провести остаток дня с Эммой и Генри.       – Похоже, не только я получу счастливый конец, – прокомментировала Кэтрин.       Реджина посмотрела в ту сторону, в которую смотрела Кэтрин. На одном из ближайших рыночных прилавков продавец продавал вышитую вручную и стеганую одежду в стиле, напоминающем моду Зачарованного Леса. Там стояла молодая пара, рассматривающая детскую одежду: невысокий, дородный мужчина в шапке и женщина, полностью одетая в аляповатый розово-черный наряд в стиле Харадзюку. Мужчина поднес комбинезон к животу своей девушки, словно проверяя его размер.       Астрид и Лерой заметили, что Реджина смотрит в их сторону, и помахали ей с широкими улыбками на лицах. Фея-покровительница и её гном, должно быть, раздумывали о расширении своей семьи, если они ещё этого не сделали.       Бывшая королева улыбнулась и сказала сама себе:       – Да. Похоже, в Сторибрук действительно возвращаются счастливые концы.

***

      Не прошло и часа, как Эмма уже потеряла Генри из виду.       – Ладно, спокойно, – пробормотала себе под нос шериф. – Он ребенок на ярмарке в маленьком городке, а не иголка в стоге сена. Всё, что мне нужно сделать, это найти его до того, как Реджина узнает, что я его потеряла, иначе я не жилец. Я справлюсь.       Место было забито бегающими повсюду детьми. Предполагалось, что она должна найти кого угодно и где угодно, но её способности к этому времени иссякли. Сначала она проверила самые крутые и кричащие киоски и игровые автоматы, решив, что это самые привлекательные места для одиннадцатилетнего мальчишки. Но пока безуспешно.       – Простите, шериф? – произнес чей-то голос.       – Да? – Эмма резко обернулась, но не узнала обратившуюся к ней по званию.       Это была девушка лет девятнадцати с коротко остриженными светлыми волосами, одетая в спортивную толстовку и джинсы.       – Здрасте, я Джесс Медоуз. Не думаю, что вы меня знаете, но моя тетя знакома с вашей женой.       – Моей...? – Эмма покраснела. – О, ты имеешь в виду Реджину. Ну, мы не... пока. Она моя женщина... партнёрша, зови меня Эмма. Когда меня называют шерифом, я чувствую, что должна быть ответственным взрослым.       Джесс улыбнулась.       – Хорошо, Эмма.       – Тебе нужна помощь? Я здесь не на работе, но если тебе что-то нужно...       – Я в порядке. На самом деле, я несколько раз была в «КидСпейсе» и надеялась там тебя встретить. Мэр сказала моей тете, которая рассказала моей маме, что вы, возможно, захотите дать мне совет. Я уже давно хотела уехать из Сторибрука, и теперь, когда проклятие снято… Я надеялась, ты сможешь дать мне несколько советов о том, как жить во внешнем мире?       – Конечно. В конце концов, в Сторибруке больше нет никого, кто мог бы это сделать.       – Так и есть. Генри говорит, что ты приехала сюда, чтобы вернуть счастливые концы. Я думаю, что мой, скорее всего, живет за чертой города.       Эмма улыбнулась при упоминании своего ребёнка.       – Ты знакома с моим сыном?       – Да, он дружит с моей младшей кузиной. Может быть, мы могли бы встретиться в «КидСпейсе» на неделе и поболтать? А сейчас я должна вернуться к своей семье, пока они не поубивали друг друга.       – Э-э-э... А такое может быть? – спросила Эмма, не зная, стоит ли беспокоиться.       Джесс рассмеялась:       – Нет, если только сама Королева прикажет. Вон они.       Джесс указала на группу взрослых и детей, собравшихся вокруг расстеленного на лужайке большого красного клетчатого коврика для пикника. Рядом было разложено несколько корзин, наполненных едой, бутылками вина, мячиками и другими играми для детей. Два одинаковых светловолосых мальчика преследовали другого светловолосого мальчика, который пинал футбольный мяч в опасной близости от того места, где сидели две другие пары молодых людей.       – Это мой брат с мячом, – сказала Джесс. – Ему четырнадцать, а близнецы - мои двоюродные братья, Джейсон и Джексон, им тринадцать. Девушка во фланелевом костюме - моя девушка, Леа Гандер, а с ней её младший брат Итан, – Джесс указала на другую пару, сидящую неподалеку, – а симпатичная маленькая блондиночка в форме каратиста, которая хвастается перед Генри, - моя кузина Дженна. Они учатся в одном классе.       – Генри! – Эмма выдохнула с облегчением, узнав своего сына среди этой компании. – Так вот где он был. Клянусь, я установлю на этого мальчишку устройство слежения.       Джесс спросила, не хочет ли Эмма ненадолго присоединиться к их семье, поскольку Генри уже там, по крайней мере, до тех пор, пока Реджина не освободится от своих обязанностей.       На секунду у Эммы возникло искушение отказаться, но не было никакой реальной причины, по которой она не могла бы подружиться с этими людьми. Она колебалась, не хотят ли они просто испытать Спасительницу, однако Джесс казалась искренней в своем предложении. Это было не то социальное взаимодействие, которое Эмма обычно принимала, но в конечном итоге она была рада, что согласилась.       Они вдвоем подошли к месту для пикника, где её встретили добрыми приветствиями. Первым делом Эмма взъерошила волосы своего ребенка и отчитала его за то, что он сбежал.       – Ты пытаешься втянуть меня в неприятности с твоей мамой, малыш, – проворчала она на него.       – Не, – нахально ответил Генри. – Ты и сама прекрасно с этим справляешься.       Дженна подняла на Эмму серьезный взгляд и сказала:       – Вы не должны злить королеву. Это глупо. Она грозна и не терпит дураков.       Эмма подавила смешок.       – Да, верно подмечено.       В этот момент отец Дженны окликнул девочку, сказав ей, чтобы она вела себя сдержаннее перед их гостьей. Он представился Ричардом и объявил, что был одним из элитных королевских гвардейцев Её величества в другом королевстве. На самом деле вся семья поддерживала Злую королеву, конечно, не за менее пикантные её поступки, а за то, что она дала им работу во времена нищеты. С его четко очерченными мышцами, видневшимися сквозь повседневную одежду, этот мужчина определенно выглядел опасным даже здесь; очевидно, ведь теперь он личный тренер.       Дженна ловила каждое слово своего отца, когда тот рассказывал военные истории о своей прежней роли в качестве элитного гвардейца, не упуская некоторых кровавых подробностей.       – Папа, расскажи ещё раз о Войне с Ограми!       – Давным-давно, – надулся Ричард, готовый рассказать свою историю о кровавой битве. – Жил-был один огромный отвратительный монстр, который…       – Ради всего святого, Ричард, прекрати! – с раздражением сказала его жена Джанет Медоуз. – Прошу прощения за мою странную семью, шериф. Мы уже встречались, я Джанет.       Эмма уже встречалась с Медоузами, когда нашла маленькую Дженну после того, как девочка исчезла в ту ночь, когда потеряла память.       – Да, я помню. Вы подруга Реджины.       – Я бы не осмелилась назвать себя её подругой, – как всегда, скромно сказала Джанет. – Но я поддерживала королеву в том мире, а здесь я поддерживаю мэра. Сегодня утром мы были первыми в очереди, чтобы за неё проголосовать.       – Я уверена, Реджина благодарна. Кстати, у вас прекрасная семья. Спасибо, что позволили мне и моему ребенку вторгнуться к вам. Он вроде как сам напросился.       – Это не вторжение! Мы рады вам обоим.       Затем Джанет начала разыгрывать из себя хозяйку, предлагая столько еды для пикника, сколько смогла уговорить её принять. Вскоре тарелка Эммы была завалена пиццей, шашлычками из барбекю и салатом из макарон. Второй приятной частью всей этой потрясающей еды было триумфальный выговор Реджины, чтобы она не объедалась всякой дрянью.       Как раз в тот момент, когда она действительно начала чувствовать себя комфортно, их пикник был прерван мольбами о помощи.       «Помогите! Помогите! Мне нужна Спасительница!»       Мужчина, одетый в лохмотья, как жертва средневековой чумы, мелодраматично закашлялся, а затем рухнул на коврик для пикника прямо перед тем местом, где сидела Эмма, которая пребывая в шоке, размышляла, не следует ли ей вызвать скорую помощь. Он продолжал стонать от боли, призывая Спасительницу.       – Дядя Мааайк, – раздраженно протянула Дженна. – Перестань притворяться. Ты не болен, ты просто дурачишься.       Джанет потянулась, чтобы шлепнуть своего дядю Майка по руке.       – Перестань дразнить нашу гостью, идиот. Где Питер?       – Здесь. – Появился ещё один мужчина, одетый как средневековый врач, в мантии и с длинным изогнутым клювом, и, по-видимому, он смирился со своей ролью хранителя жертв чумы. Питер присоединился к ним и извинился перед Эммой. - Пожалуйста, извините моего партнёра, шериф. К сожалению, он совершенно не осознает, насколько он несмешной. Это действительно печально.       – Это была всего лишь шутка, – сказал Майк. – Ты же знаешь, я умирал от желания познакомиться с супругой Королевы.       Эмма поперхнулась куском пиццы.       – С-суп... что?       – Я имею в виду, мы ваши большие поклонники, шериф Свон. В другой стране я служил королевским конюшим, а здесь в Сторибруке управляю конюшнями «Фейбл». Не то чтобы я когда-либо осмеливался к ней приблизиться, но я видел, как разбилось сердце молодой королевы, и это так чудесно - видеть её сейчас счастливой. Мне самому приходилось скрывать свои отношения десятилетиями просто потому, что я посвятил себя другому мужчине. Теперь, когда проклятие снято, и вы с мэром поднимаете радужный флаг... скажем так... для нас это тоже победа.       – Мы можем жить более открыто, – закончил с улыбкой Питер. – Каждый может.       Эмма не знала, что на это сказать. Это было унизительно - оказывать такое влияние на жизни других людей, даже не подозревая о том, что для этого сделала. Возможно, спасение людей заключается не только в грандиозных магических подвигах, но и в небольших проявлениях повседневной храбрости.       Генри перелез через ковёр, чтобы прижаться к матери.       – Видишь, я же говорил, что ты вернешь счастливые концовки, – самодовольно сказал он.       Эмма улыбнулась.       – Да, говорил.       – Могу я попросить вашего внимания, пожалуйста? – Из портативного громкоговорителя раздался голос Арчи. – Прошу всех собраться в главном дворе перед трибуной. Подсчет голосов завершен, и мы вскоре объявим результаты. Выборы подошли к концу.

***

      – Как думаете, с ней всё в порядке? – спросила Эмма, глядя на Реджину стоявшую на подиуме, пока они ждали в толпе. – Она выглядит нервной. Как думаете, она нервничает? Я имею в виду, я не знаю. У неё лицо мэра, и это нормально, она красивая, великолепная на самом деле. Но, может быть, она волнуется. Что нам делать. О Боже, Боже, почему Арчи так долго. Быстрее!       Мэри Маргарет и Дэвид обменялись взглядами, которые говорили о том, что они точно знали, кто сейчас нервничает. Эмма взволнована, и каждая её мысль выплескивается наружу, Генри тоже просто распирает от волнения, пока они ждут результатов выборов. Остальная толпа тоже гудела от нетерпения, хотя ждали только те, кому не терпелось поскорее узнать результаты выборов, остальные же продолжали наслаждаться ярмаркой.       – Фу, меня сейчас вырвет, – пробормотала Эмма. – Я этого не вынесу. Что, если она не победит? Она будет раздавлена. О боже, боже, боже.       – Мам, мы здесь! – воскликнул Генри, подпрыгивая на носочках. Он помахал своей матери на сцене, гордый, как Панч. Когда она помахала в ответ, он начал исполнять небольшую джигу, сопровождая её песней. – Она победит, она победит, она победит.       – Прекрати. Не сглазь, малыш.       – Я не сглажу! Я знаю, что мама победит.       – Знаешь? Откуда тебе знать. Ага, я не можешь сказать! Всё может быть по-другому.       Мэри Маргарет спокойно положила руку на плечо дочери.       – Эмма, дорогая. Дыши. Ты отнимаешь у нас десять лет жизни.       Эмма нахмурилась и выдохнула задержавшееся дыхание.       – Ха-ха. Просто... я действительно хочу этого для неё. Она слишком много работала, чтобы снова всё потерять, и она заслуживает того, чтобы вернуть себе работу. Кроме того, она сведет меня с ума, если ей нечем будет заняться.       Дэвид обнял Эмму за плечи:       – Что бы ни случилось, помни, что у неё всегда будешь ты и Генри. Вы, ребята, проходили через гораздо худшие испытания, чем это, и победили.       – Да, – Эмма кивнула слишком быстро. – Все будет хорошо. Конечно, будет.       Генри запел громче.       – Она победит, она победит, она победит...       – Ааар, малыш!

***

      Как бывшая королева, Реджина не была расположена к тому, чтобы её заставляли ждать.       После того как Арчи вызвал её к трибуне, чтобы подготовить к объявлению, растерянный психотерапевт понял, что оставил конверт с результатом на столе для подсчета голосов. Он поспешно удалился, оставив единственную кандидатку ждать в одиночестве на сцене.       Её челюстные мышцы болели от стискивания зубов, но она старалась сохранять нейтральное профессиональное выражение лица. Её поза была напряженной, и, хотя день выдался не особенно жарким, в костюме было душно. Она сделала над собой усилие, чтобы не заламывать руки на виду у всех. Все взгляды были устремлены на неё, толпа внизу таращилась на неё и, без сомнения, люди болтали со своими соседями о всяких пустяках.       'Почему Сверчок так долго возится? Так трудно уследить за чертовым конвертом. Какого черта я вообще здесь делаю.'       Реджина посмеялась над собственной нелепостью. Вскоре ей предстоит вынести неприятную новость о том, что эти крестьяне отвергли её на глазах у всего города. Они были готовы отомстить ей за то, что она прокляла их и за всё остальное, что она сделала в прошлом. Каждый смех в толпе воспринимался как личная атака, направленная против неё. Это было хуже публичной казни, потому что у неё даже не было надежды на быструю смерть.       – Привет, мам!       В толпе было слишком шумно, чтобы расслышать голос, но взгляд Реджины упал на её сына, который махал рукой и звал её. Он выглядел таким взволнованным и счастливым, что её сожаления о том, что она баллотировалась на пост мэра, мгновенно улетучились. Она натянуто улыбнулась ему и слегка помахала в ответ.       Когда она увидела Эмму, стоявшую рядом с их сыном, её охватил приступ забавной жалости. Бедняжка выглядела такой же зеленой, какой была её тяга к еде во время беременности. Мэри Маргарет и Дэвид тоже были там, каждый из них поддерживал свою дочь. Реджина внезапно поняла, что будет "по-королевски отстойно", как сказала бы Эм, разочаровывать свою семью, когда они так в неё верят.       'Неужели этому унижению никогда не будет конца!'       – Нашел! – Арчи вбежал обратно по ступенькам на сцену, чтобы присоединиться к ней. – Он все время был у меня в кармане.       Реджине хотелось его придушить.       ‘Нельзя,’ сказала она себе.       – Как дела, Реджина? Все хорошо? – спросил доктор, его постоянные попытки усмирить её разум были слишком очевидны. – Извини, что заставил ждать.       – Давай покончим с этим, – сквозь стиснутые зубы процедила Реджина, пытаясь быть вежливой.       Арчи опустил взгляд, и поправил очки.       – Говоришь так, словно ждешь казни, а не избрания. Не волнуйся, никто не умрет.       Его шутка не удалась.       – Пока нет, – мрачно пробормотала она.       Арчи пошел регулировать высоту микрофона и включил его. Он возился с ним, издавая через динамики раздражающий скрежет, от которого все раздражённо вздрагивали и стонали. Шум толпы утих, готовой услышать объявление.       – Привет всем, – сказал Арчи, его голос теперь звучал громко и ясно. – Спасибо, что пришли, и, что более важно, спасибо, что нашли время в этот приятный день, чтобы отдать свой голос. Если вы не голосовали, не жалуйтесь, если вам не понравится результат.       Наступила пауза, чтобы дать возможность посмеяться, но никто этого не сделал.       – Ух ты - как сверчки. В любом случае, – Арчи постарался преодолеть неловкий момент. – Я хочу сказать одну вещь, прежде чем мы продолжим. Злая королева не виновата в этом проклятии, это наша вина.       В толпе поднялся гул шокированного ропота, но, по крайней мере, он наконец-то привлек их внимание. Ему повезло, что он стоял впереди Реджины, не видя, как она прищурилась, глядя на него, и задавалась вопросом, к чему он клонит.       – Все мы здесь виновны, мы породили бездействие. Нам давали правителей, которых мы заслужили, и мы позволили им управлять нами. В Заколдованном лесу молодую девушку принудили к нежелательному браку, а мы стояли в стороне, открыто заявляя, что в этом нет нашей вины и бездействовали. Никто не пытался ей помочь. Когда она выросла и наложила проклятие, это было несправедливо по отношению к нам, и мы заявили, что она, наверное, родилась злой, прогнившей до мозга костей. Я думаю, сегодня на её примере стало ясно, что каждый способен измениться. Но что, если бы мы создали такой мир, в котором она никогда бы не пошла по этому пути?       Реджина не была уверена, сколько ещё сможет это выносить. Она подошла к Арчи и наклонилась к микрофону, чтобы прервать его философствование. Сейчас не время для нравоучений, и она определенно не хотела, чтобы события её юности воспринимались как своего рода поучительная басня.       – Доктор Хоппер? – Реджина заговорщически взглянула на толпу. – Поторопитесь, пожалуйста. Кое-кто из нас хочет успеть купить яблоки в карамели, прежде чем их распродадут.       В толпе раздался смех.       Доктор Хоппер кивнул и с улыбкой поправил очки, прежде чем возобновить свою речь.       – Очень хорошо. Обычно это та часть, где я поздравляю всех кандидатов с упорной работой во время предвыборной кампании, но на этих выборах единственный кандидат, Реджина Миллс, всегда усердно работающая на благо этого города. Каким бы ни был результат этих выборов, от имени всех присутствующих я хотел бы поблагодарить госпожу Миллс за то, что она сделала Сторибрук таким городом, которым он является сегодня.       Раздались вежливые аплодисменты.       Арчи взял конверт, открыл его и вынул из него листок бумаги. Казалось, он тянул с этим на миллион лет дольше, чем было необходимо, и Реджине до смерти захотелось вырвать листок у него из рук.       – Ох, – Арчи откашлялся, читая про себя написанный от руки результат. – Могу сказать честно, это не то, чего я ожидал.       Сердце Реджины упало. Ей оставалось около трех секунд до того, чтобы исчезнуть в облаке пурпурного дыма, отправиться домой и утопиться в яблочном сидре или в горячей ванне, в зависимости от того, что окажется ближе. Зачем психотерапевт продлевает её унижение, она понятия не имела. Возможно, это расплата за всю язвительность, которую она к нему применяла на протяжении многих лет. Если бы она только могла перемотать время вперед, чтобы всё это закончилось.       Доктор Хоппер снова обратился к толпе, но Реджина в этот момент почти не слушала. Последовали немедленные аплодисменты и одобрительные возгласы, по которым она сделала вывод, что они все настроены против неё. Внезапно она вспомнила, как её привязали к столбу и завязали глаза, готовую застрелить дюжиной стрел, в то время как остальные над ней насмехались.       Арчи повернулся к ней.       – Поздравляю, Реджина, – произнёс он обычным голосом, отойдя от микрофона, передав ей свое личное сообщение, сопровождаемое искренней улыбкой.       Он протянул ей руку, которую она пожала на автопилоте.       – Ты сделала это. Ты победила.       Реджина вышла из оцепенения.       – Погоди, что?       Арчи наклонился к микрофону, обращаясь к толпе:       – Жители Сторибрука, всенародным голосованием я представляю вам нового мэра. РЕДЖИНУ МИЛЛС.       'Нет, этого не может быть... Или может?'       Это казалось нереальным.       Всё вокруг, казалось, замедлилось и затихло, когда она увидела Генри и Эмму, поднимающихся по ступенькам на сцену. Реджина почувствовала, как её подхватили за талию и закружили. Её охватило огромное облегчение, и всё остальное перестало иметь значение. Весь её мир заключался в двух людях, которых она сделала счастливыми, и это впервые в жизни сделало её по-настоящему счастливой.

***

      Миффлин-стрит, 108, крыльцо       Была почти полночь, но фейерверк у ратуши всё ещё продолжался.       Первый ежегодный «День Спасительницы» в Сторибруке прошел с оглушительным успехом, и новоизбранный мэр завоевала расположение многих избирателей, использовав свою магию для создания фейерверков, как только небо начало темнеть в этот вечер. Было что-то такое в зажигательных ракетах, образующих узоры на фоне черного неба, что заставляло людей собираться вместе, охать и ахать.       Реджина сидела на ступеньках крыльца, в одиночестве наблюдая за ночным небом. На ней всё ещё был тот же костюм с юбкой, что и раньше, она изящно скрестила ноги в лодыжках и держала в руках пустой стакан из-под сидра. Она провела большую часть дня, мечтая, чтобы всё прошло быстрее, но теперь ей хотелось, чтобы время замедлилось. Тишина прохладной ночи как нельзя лучше соответствовала её довольному настроению.       Бывшая королева всё ещё не могла поверить, что победила на выборах. Арчи сказал, что голосование было очень трудным, то есть значительная часть города проголосовала против неё, но это не имело значения. Она победила, и у неё был остаток следующего срока, чтобы управлять своим городом так, как сочтёт нужным. Хотя она больше не стремилась к мести, победа над теми, кто её ненавидел, например, над дружками покойной миссис Гандер, доставляла ей несомненное удовольствие.       Генри был так рад за свою маму. Её сердце наполнилось радостью и чуть не разорвалось от счастья из-за того, что она заставила его гордиться собой. Без сомнения, он всё ещё на взводе и не спит в доме Медоузов, в который он отправился на ночевку с близнецами. Она только надеялась, у него не испортились зубы, пока он объедался ярмарочными конфетами.       Знакомый звук шагов на крыльце прервал её размышления.       Эмма с ухмылкой присела на ступеньку рядом с ней, держа в руках два бокала с шампанским.       – Как вы относитесь к тому, чтобы отпраздновать это событие бокалом шампанского, мадам мэр?       Реджина поставила свой пустой бокал и приняла наполненный.       – Такое ощущение, что кто-то ограбил мой шкафчик с алкоголем. Не помню, чтобы давала тебе ключ.       – Он мне не нужен, забыла? Я же, как Гудини. Кроме того, как будто я могу позволить себе такое дорогое французское шампанское на жалкие гроши, которые ты мне платишь.       – Мне следовало бы платить тебе «медвежьими когтями» и избавиться от посредника.       Эмма рассмеялась и чокнулась с ней бокалами. В это же время на небе вспыхнул круг светящихся золотых искр, сопровождаемый громким взрывом! Но глаза Реджины были обращены только на прекрасную златовласую Спасительницу. Ей было бесконечно приятно видеть, как бывшая сирота так открыто улыбается и смеётся на ступеньках дома, который они вместе построили. Тот факт, что Эмма теперь использует слово «дом» для обозначения дома по адресу Миффлин-стрит, 108, было доказательством того, что она наконец-то чувствует себя здесь комфортно.       После объявления результатов выборов они вдвоем с Генри прогулялись по ярмарке, а затем отправились на ужин к "Бабуле", место, где у них было первое свидание в обеих временных линиях. Две женщины Лукас подошли поздравить Реджину. Руби, одетая в облегающий красный костюм, начала рассказывать им о том, что у неё свидание с женщиной по имени Дот, с которой она познакомилась на ярмарке.       Бабушка принесла им еду и со своим обычным отсутствием фанфар прокомментировала победу нового мэра. "Поздравляю. Твоя мать гордилась бы тобой.       Реджина приподняла бровь, прежде чем возразить старой вдове, которая знала Кору много лет. "Нет, не гордилась бы".       "Так даже лучше". Бабушка подмигнула и ушла на кухню.       Реджина мысленно взяла на заметку, что в этом месяце нужно привезти бабушке ещё корзиночку яблок. Это было самое малое, что она могла сделать для своей бывшей няни.       Это правда, что Кора, скорее всего, не была бы в восторге от демократических выборов своей дочери, она считала, что власть - это то, что нужно захватить и завоевать. Она сочла бы проявлением слабости уступить воле непостоянных масс. Так много решений Реджины шло вразрез с планами её матери, но, по крайней мере, её жизнь наконец-то стала принадлежать ей самой.       Реджина чувствовала, что её отец был бы рад за неё. Она была уверена, что он любил бы Эмму и своего внука. Дэниела тоже - он был создан из тех же непокорных моральных принципов, что и Эмма, - и где бы они ни были, Реджина надеялась, что её бывший жених и её отец сейчас вместе.       БАХ! БАХ! БАХ! Три воздушных снаряда разорвались в небе, образовав кольцо из красных сердечек.       Реджина заметила, что Эмма смотрит на неё с полуулыбкой.       – Кстати, я голосовала за тебя, – подразнила её Эмма очевидным фактом. – Хотя ты не голосовала за меня, когда я баллотировалась на пост шерифа.       Реджина усмехнулась.       – Те выборы были фиктивными. К тому же, я за тебя голосовала.       – Не голосовала! – Эмма изумленно на неё уставилась. – Тогда ты ненавидела меня. Ты пыталась заставить Сидни занять моё место.       – Что я сделала, так это дала тебе легкого соперника, который никому не нравился. Даже каракатица выиграла бы у него. Я, по сути, подстроила всё в твою пользу.       – А вот и нет. Ты не можешь переписать прошлое, потому что считаешь его более романтичным. Ты, правда, за меня голосовала?       – Да. – Реджина пожала плечами и опустила взгляд на свой бокал. – Я хотела, чтобы мой город был защищен так, как он того заслуживает. Похоже, людям действительно понравилась идея о том, что кто-то готов противостоять мистеру Голду, в том числе и мне. Даже когда мы впервые встретились, и ты была для меня занозой в заднице, я знала, что в тебе есть что-то, что я хотела бы сохранить рядом с собой. На каком-то уровне я думаю, что помнила тебя как Эм, малолетнюю преступницу, укравшую моё сердце.       Большой палец коснулся её подбородка и осторожно поднял лицо вверх. Эмма наклонилась, чтобы нежно её поцеловать. Она собиралась отстраниться, но Реджина подалась вперёд, чтобы снова поймать её губы для более глубокого и страстного поцелуя. Дрожь жара пробежала по её телу. Она могла сказать, что Эмма тоже завелась, судя по ответу и тихому стону, когда Реджина провела пальцами по спутанным светлым кудрям на её шее.       В какой-то момент Эмма вытянула новую блузку мэра из-под юбки и просунула под неё руку, чтобы погладить обнаженную кожу талии. Даже когда поцелуй закончился, она продолжала держать руку на месте, надёжно обнимая брюнетку.       Некоторое время они сидели в удобных объятиях, склонив головы вместе, наблюдая и слушая фейерверк над головами.       – Я всегда буду голосовать за тебя как за героиню, Эмма.       – Не, не я здесь героиня.       Реджина закатила глаза, думая, что её женщина либо просто дура, либо пытается польстить ей перед их дальнейшими утехами.       – Ты мне не веришь? Хорошо, откуда ты знаешь, что кто-то является героем истории. Обычно это тот, у кого есть меч или крутая магия, а все остальные в истории бросают свои желания, чтобы помочь добиться успеха в его героических поисках. Чтобы спасти положение. Хорошие всегда побеждают. Оглянись, и ты сама убедишься. На этот раз героиней истории была ты, Реджина.       – Я не героиня.       – Нет, самая настоящая героиня. Все думают, что герой - Спасительница, но именно ты спасла Сторибрук: ты приготовила зелье Истинной Любви, которое навсегда сняло проклятие. Угроза магической границе и памяти каждого исчезла, и теперь нет больше проклятия. Ты сделала это. Счастливый конец для всех вернулся, включая наш.       Этот вопрос не давал Реджине покоя и требовал ответа. В глубине души Ри умоляла её вспомнить о своем последнем желании, чтобы всё закончилось благополучно. Оставалось только одно, чтобы всё было идеально. Но хватит ли у неё смелости это сделать?       – Кэтрин помолвлена, – сказала Реджина, казалось бы, ни с того ни с сего.       Эмма кивнула.       – Да, мама мне рассказала. Она сказала, что Кэтрин хочет, чтобы ты была подружкой невесты, а если ты не согласишься, они обе будут тебя уговаривать.       – Было бы здорово, если бы однажды мне предложили побывать на свадьбе. – Реджина нахмурилась.       Эмма сжала её руку и посмотрела на неё с таким беспокойством, что Реджина поняла, что в её словах, должно быть, было больше горечи, чем она чувствовала. На самом деле она была бы не против стать подружкой невесты, это такой пустяк по сравнению с той помощью, которую Кэтрин оказала ей в предвыборной кампании. Но она не могла не думать о своем собственном счастливом конце всякий раз, когда поднималась эта тема.       Реджина покачала головой, словно проясняя паутину воспоминаний.       – Извини. Всё в порядке. Я буду счастлива прийти на свадьбу Кэтрин.       – Ты точно согласна?       – Да.       – Уверена?       – Да, Эмма. Я просто подумала…       – О чем?       – О тебе. – Реджина позволила своему взгляду блуждать по фигуре Эммы, останавливаясь на определенных аспектах, которые не оставляли сомнений в её намерениях. – Обнаженной. Привязанной к моей кровати. Извивающейся в экстазе подо мной, умоляющей меня отпустить твои руки, чтобы ты могла обхватить мои бедра, пока я буду скакать на тебе.       Эмма чуть не подавилась. Сейчас определенно шёл какой-то грязный флирт.       – Вау… э-э, я надеюсь, при этом ты будешь целовать меня своим грязным ртом.       – Только если будешь хорошо себя вести.       – Ну, когда ты развяжешь мне руки, я переверну тебя и покажу, насколько я хороша.       В тусклом свете глаза королевы потемнели, прежде чем она обхватила лицо Эммы и прижала их губы друг к другу в страстном поцелуе. Эмма уже извивалась, сжимая свои обтянутые джинсами бедра, и вскоре ей удалось прервать поцелуй.       – Пошли, – сказала Эмма, затаив дыхание. – Наверх, быстро.       Эмма схватила её за руку и рывком подняла на ноги, готовая на руках занести женщину в парадную дверь особняка.       – П-подожди! – Реджина запиналась, её тело требовало, чтобы она позволила отнести себя в постель. Но сначала она хотела сказать Эмме одну вещь. Одну вещь, о которой она хотела спросить. – Здесь мы впервые встретились. Я имею в виду, будучи взрослыми. Тогда я что-то почувствовала. Ты помнишь?       – Конечно. Как я могла забыть день, перевернувший мою жизнь?       Эмма ждала, достаточно наблюдательная, чтобы понять, что Реджина пытается ей что-то сказать. Она крепко сжала её руку, давая понять, что подождет и выслушает то, что она скажет. Мир вокруг них погрузился в тишину. Единственное, что слышала Реджина, было биение её собственного сердца, отдававшееся где-то в горле.       – Эмма Эвелин Свон, – начала Реджина, и во рту у неё мгновенно пересохло от волнения. – Дочь моих врагов, заноза в заднице и мать моего сына. Должно быть, у Судьбы плохое чувство юмора, раз она сделала тебя моей Истинной Любовью. Я влюблялась в тебя дважды. Я любила тебя в прошлом, люблю сейчас и буду любить вечно.       Глаза Эммы на секунду расширились, когда она поняла, к чему эта речь. Но она не хотела убегать. Она взяла Реджину за другую руку, почувствовав дрожь, и теперь сжимала обе. Возможно, это было всего лишь принятие желаемого за действительное, но между ними определенно чувствовалось волшебство.       – Есть кое-что, о чем я всё ещё мечтаю, то, чего я хотела, будучи подростком. Тогда я мечтала найти настоящую любовь, но сейчас я хочу большего. Я хочу, чтобы ты официально усыновила Генри, я хочу, чтобы ты поставила свою фамилию в документах на дом, и я хочу, чтобы ты стала моей женой. В скором времени. Ты станешь моей женой?       Эмма поспешно кивнула и выпалила ответ:       – Да.       – Да? – Реджина с облегчением выдохнула и тоже кивнула.       Обе начали головокружительно улыбаться, останавливаясь только для того, чтобы рассмеяться и поцеловать друг друга в губы.       И с тех пор принцесса и королева жили долго и счастливо.