Шоколатье

На самом краю cознания Поттера прозвучал (так похожий на телефонный зуммер) сигнал опасности. Остаток разума, еще способный здраво мыслить, подсказал, что действие шоколада «Paradiz'choco» («Райского шоколада», которым он наслаждался несколько часов назад) уже должно было утратить свою силу. С ужасом Гарри представил себе состояние, в котором сейчас, наверное, пребывал отец Джордж, для которого он выполнил этот заказ несколько дней назад. Скорее всего, бедняга сейчас чувствует себя просто кошмарно. Интересно, колдомедики из Святого Мунго обнаружили у своего пациента в организме остатки шоколада? Или всё свалили на несварение желудка? Продолжая пребывать в отрешенном состоянии от осознания того, что потрясающие «вещи» (губы?) отстранились от его губ, Гарри мысленно сделал себе пометку как можно скорее в самое ближайшее время обратиться за консультацией к психоколдомедику. Успокоившись от этой мысли, Гарри окончательно уверился в правильности своего решения. С непроницаемым лицом он, словно робот, медленными шагами направился на кухню. Подошел к двери, не замечая, как от удивления вскинулись вверх брови мужчины. Шагнув в мирок, где слова «котел» и «душа» имели общее значение, парень обвел взглядом помещение и остановив свой взор на мойке. Там он принялся пристально рассматривать прекрасное творение магглов – кухонный кран. И его извечную подругу – мисс Кастрюлю. Минуту спустя Гарри Поттер вернулся в гостиную и решительно прошествовал мимо зельевара. Решив удостовериться, что Северуса Снейпа в действительности в комнате нет и что это всего лишь игра его больного воображения, Гарри понял, что его разум, приняв желаемое за действительное, начинает безоговорочно сдавать позиции. Он смело обошел вокруг дивана, на котором сидел мужчина, и снова вернулся на кухню. Набрав полную кастрюлю ледяной воды, парень вышел в холодный коридор, держа емкость с водой перед собой, и глубоко вздохнул. С остекленевшим взглядом он поднял кастрюлю на вытянутых руках над своей головой и мысленно скрестил пальцы. И всё это в полном молчании под обеспокоенным взглядом Северуса. Тот, разрываясь между ехидной колкостью и желанием расхохотаться, яростно закусил нижнюю губу, наблюдая за причудливыми действиями гриффиндорца. ПЛЮХ!!! Никогда еще мисс Кастрюля не использовалась по такому назначению! Гарри, мокрый с головы до ног, дрожал от холода, чувствуя, как сознание медленно, но верно приходит в норму. Его сердце пропустило удар, когда он полностью осознал случившееся. Зрение снова приобрело четкость и ясность. А Снейп продолжал, как ни в чем не бывало, находиться в его гостиной. И растворяться в воздухе совершенно не собирался. М-да-а-а… Мисс Кастрюля определенно не справилась со своей задачей. Все равно этого не могло быть! Не мог никакой жутко сексуальный Северус Снейп сейчас смотреть на него, мягко улыбаясь уголками губ. На возникший вопрос «что дальше?» сами собой напрашивались два варианта ответа: либо у него начались галлюцинации, как следствие глубокой психологической травмы после смерти Волдеморта, либо стоило воспользоваться помощью известного соперника мисс Кастрюли – мистером Ковшом. – Этого не может быть. Я так хотел… Так мечтал… – бессвязно бормотал себе под нос Гарри. Безумие плескалось в его глазах. Собрав в себе остатки мужества, те крохи, что ещё оставались в его душе, бывший гриффиндорец вновь направился в сторону кухни. Взгляд его изумрудных глаз был зафиксирован исключительно на её двери. Мистер Ковш для него был сейчас единственным шансом, чтобы не стать пациентом клиники Святого Мунго… Определенно, симптомы помешательства прогрессировали вовсю, когда его ноги вдруг сами остановились, а глаза, не мигая, стали рассматривать изящную, тонкую и безумно красивую руку, крепко вцепившуюся в его правое запястье. Северус, сильно сжимая руку будущего любовника (по крайней мере, он надеялся на это), стоял рядом и смотрел на него горестным взглядом. Гарри медленно поднял голову и, глядя Снейпу прямо в глаза, терпеливо ждал, когда мужчина его отпустит. И робко надеялся, что этого никогда не случится. Сбитый с толку молчанием Снейпа, он неосознанно пересчитал количество пуговиц на рубашке зельевара. Десять штук… Зачем так много? Для того чтобы их расстёгивание заняло как можно больше времени? Гарри с усилием тряхнул головой, призывая свои мысли к порядку. Сейчас для него всё стало ясным, как если бы ему было пятнадцать лет, и он только что нашел свои очки. Поцелуй всё же был. «Северус Снейп меня поцеловал, он меня поцеловал, он меня поцеловал, он меня поцеловал, он меня поцеловал, и я был смешон!» – думал он, испытывая чувство сродни чему-то вроде нездоровой радости и мучаясь от стыда. Он выглядел абсолютным посмешищем. Это было самым страшным, что только могло с ним случиться. И наверняка в глазах Северуса он сейчас выглядит еще большим идиотом, чем когда-либо. Мерлин, только не перед Северусом! Не перед Северусом, который только что его поцеловал. Пусть лишь исключительно для того, чтобы заставить его замолчать. А если попросить его сделать это ещё раз?.. Ледяная капля прервала бессвязный поток его мыслей. Коварная, предательская капля. Та капля, что, словно издеваясь над вами, пронзает своим холодом все тело. Та мерзкая капля, которая промозглым февральским днем попадает вам прямо за шиворот. Та гадкая капля, которая напоминает вам о вашем унижении… – Помоги мне Мерлин, но я жутко замерз, – прошептал Гарри, закрыв глаза, стараясь не обращать внимания на другие капли, которые, словно по сигналу самой первой, принялись вырисовывать свои узоры на шее и спине бывшего гриффиндорца сплошным потоком! Гарри невольно дернулся, осознав, что его всё ещё держит за руку его бывший профессор. Придя в себя, он глубоко вздохнул и выдернул руку из цепких пальцев своего «палача». Развернулся и убежал в сторону ванной, оставив незваного гостя с выражением недоумения на лице. Захлопнув за собой дверь ванной комнаты, Гарри схватил пушистое зеленое полотенце и принялся энергично вытирать свое лицо, недовольно ворча под нос: – Вот я дурак! Я просто идиот! Шурх–шурх… – Какая мысль! Нет, ну правда, просто потрясающее открытие! Шурх–шурх… – Так опозориться перед Снейпом. Как он, наверно, усмехался, увидев перед собой полного дебила… Шурх–шурх… – Я – придурок, – он начал ожесточенно вытирать волосы, – у которого не осталось ни единого шанса найти для себя малюсенького уголка в его сердце. Тем более, в его постели. Я недостоин прикоснуться даже к его подушке. Подушки Снейпа не предназначены для придурков… Гарри вздохнул, прекратив все движения. – Ой, дурра–а–а–ак. Гарри Поттер, ты – идиот! – произнес он решительно, закрыв глаза. – А, чёрт… Гарри продолжил свои размышления, не обращая внимания на странные звуки, послышавшиеся из-за спины. Хм-м-м-м… Он был в ванной с полотенцем на голове. Почему? Потому что с его волос капала вода. Почему? Потому что он «поиграл» с мисс Кастрюлей в Ниагару. Почему? Потому что Снейп его поцеловал. Почему? Чтобы заставить его заткнуться. Почему? Потому что он был кретином. Что ж, пока все логично. Но это не объясняло, почему его полотенце скользило по сухим волосам. И дело было совсем не в том, что оно отлично впитывало влагу! Его полотенце не магическое. Самое что ни на есть простое. Гарри открыл глаза и быстро подошел к зеркалу. Отражение. Он в облике Гарри Поттера. Вроде ничего необычного. Он был дома и не восстановил чары иллюзии после того, как их попросил убрать Блейз. Но, Мерлин, что делает Северус Снейп за его спиной? Терпеливо ожидает, когда он высушит свои волосы?! – В моей постели? – тихо шепнул зельевар, склоняясь к его уху. – Это зависит только от тебя. Я бы мог договориться с подушками, мистер Поттер. Гарри мелко дрожал от холода, когда руки Северуса убрали от него полотенце и скользнули от талии вниз по бедрам. – И в моем сердце… – Северус заставил его развернуться к себе лицом, окунаясь в бездонную зелень глаз. – Ты уже там… Северус нежно прикоснулся своими губами к губам парня. А в голове молодого человека все повторялась и повторялась последняя фраза мужчины. – Я правильно понял? – неуверенно спросил Гарри, не зная, как действовать дальше. Нежный язык, скользнувший по его губам и юркнувший в рот, заверил его, что будет лучше, если он оставит все свои вопросы на потом. Ни о чем больше не думая, Гарри приоткрыл уста, с наслаждением принимая щедрый дар. Острый язык игриво проник в рот и принялся ластиться, словно приглашая на танец. В конце концов, сегодня был праздник – День Святого Валентина… С трудом переведя дух, они оторвались друг от друга, соприкоснувшись лбами. Северус одарил Гарри легкой улыбкой победителя и обнял за талию. Быстро скользнул игривым поцелуем по губам своей Немезиды, вызывая тем самым новый прилив желания у обоих. – У тебя есть все шансы простудиться, Гарри, – прошептал прямо в губы зельевар. – Но тебе сказочно повезло. Я буду тем добровольцем, который тебя согреет. – Хотел бы я это видеть, – тихо усмехнулся молодой человек. – Да, именно увидеть. О-о-о… У Гарри невольно вырвался стон, когда он с томным поцелуем потянулся к Северусу. И все стало абсолютно неважным. Руки, независимо от желаний их хозяев, заскользили по телам, словно «изучая местность противника». Вскоре Гарри, растворяясь в своей страсти, контролировать которую становилось всё трудней, натолкнулся на неприкрытое возбуждение зельевара. Два вздоха слились воедино. Их тела плавились в бешеном огне, медленно покачиваясь в такт друг с другом. Поцелуй из нежного и томного превратился в пожирающий, сметающий все на своем пути. Северус на секунду отпустил губы Гарри и бушующая зелень, подернутая легкой поволокой, скрестилась с ночным небом, в котором мерцали звезды. Бурная фантазия мужчины пустилась в безудержный пляс, а разум упорно твердил, что пора выбираться из ванной. Губы, все еще неудовлетворенные, заскользили по шее молодого человека. Гарри, не желая оставаться в стороне, с удовольствием принялся за пуговицы на рубашке своего циничного и очень горячего профессора, попутно отметив, что когда жесты импульсивны и лихорадочны, времени для расправы над десятью пуговицами требуется намного больше, чем обычно… – В спальню, Гарри, – умоляюще выдохнул Северус между поцелуями, легкими, как крылья бабочки, которыми одаривал его гриффиндорец. Гарри со стоном опустил руки вниз и, схватив мужчину за кожаный ремень брюк, потянул того в сторону комнаты. Буквально ввалившись в распахнутую дверь, Северус не смог сдержать свист восхищения. В спальне царили серебро, золото и огромная, по виду очень удобная, кровать, окруженная черным пологом, расшитым зеленым шелком. – Тебе нравится? – спросил Гарри, краснея. – Очень! – прошептал Северус. – Ты такой милый, когда смущаешься. Чудо! Северус одним махом подхватил своего возлюбленного на руки и бросил на кровать, мимоходом отметив, что полог раскрылся сам. Гарри мысленно поблагодарил продавца, настоявшего на выборе магических самооткрывающихся штор, а не обычных, какие ему хотелось купить вначале. Иначе его падение имело бы весьма болезненные ощущения. Больше у него не было времени на размышления, поскольку Северус предстал перед ним словно хищник, готовящийся к прыжку. Блестящие глаза не скрывали желания. Он с пластикой пантеры скользнул к Гарри, облизнув влажным языком свои тонкие губы, словно предвкушая отменное лакомство. Гарри судорожно вздохнул и, застонав, понял, что его собственное орудие с каждой секундой становилось все внушительнее: Северус был божественно хорош! Как только мужчина оказался в пределах досягаемости Гарри, парень притянул его к себе, обнял за шею и, втянув в себя его язык, принялся нежно посасывать, словно сладкую конфету. Не отрываясь друг от друга, они принялись стягивать друг с друга одежду. В результате обувь и носки полетели через всю комнату… С взаимной жадностью они словно заново изучали тела друг друга. Их губы вновь и вновь впивались друг в друга, а пальцы порхали по последним преградам в виде застежек и молний на брюках. Оставался единственный предмет одежды. Северус медленно, подцепив указательными пальцами резинку боксеров Гарри, потянул вниз, глядя прямо в глаза своего любовника. Робкая улыбка и околдовывающая зелень глаз прекрасного шоколатье, словно сладость самого изысканного шоколадного лакомства, олицетворяли искушение и наивысшее наслаждение греха. Для Северуса в этот момент не было ничего желаннее и прекраснее этого юного создания. Северус мысленно воздал хвалу Мерлину за его доброту и улыбнулся той самой чарующей улыбкой бесконечно счастливого человека. Увидев представшую перед ним картину, Гарри ощутил, как сладкая дрожь, впиваясь острыми иголочками, прокатилась по его телу от макушки до кончиков пальцев, а к горлу подступил комок. Северус улыбался… Для него… Только для него… Парень почувствовал, как нечто влажное скатилось по его вискам из уголков глаз, и заметил, как улыбка Северуса постепенно погасла, а сам он обеспокоенно обнял его, притянув к себе. – Гарри? Что случилось? – Северус укачивал его в своих объятиях, словно маленького, целуя в лохматую макушку. – Ты сожалеешь? Я прав? – О, черт, нет, – всхлипнул Гарри, успокаиваясь в заботливых руках. – Никогда. Проклятье… Я люблю тебя. Это все так странно… Может, это безумная игра моего воображения? Ты не можешь быть таким великолепным, и только для меня. От удивления Северус широко распахнул глаза, а слова «Я люблю тебя» словно яркой молнией пронзили его разум. Было глупо говорить что-либо в ответ на это. С несвойственным ему бешеным пылом Снейп с голодной страстью поймал мягкие губы Гарри, прижимая его всем своим весом к покрывалу. Гарри едва успел понять, что произошло, как все его тело тут же со стоном расплавилось в жарких объятиях мужчины. Казалось, что руки Северуса были одновременно повсюду: на его бедрах, на животе, порхали по ягодицам, лаская Гарри везде, куда только могли дотянуться. Глаза Гарри удивленно расширились и он громко вздохнул. Северус скользнул вниз вдоль тела своего любовника, лаская языком каждый дюйм напряженного живота, оставляя за своими поцелуями влажную дорожку, пока не остановился напротив возбужденного и слегка подрагивающего члена. – Я надеюсь, ты не станешь сдерживать себя, Гарри, – бархатным голосом проворковал он, вызывая своими словами приятный озноб, пробежавший по позвоночнику молодого человека. Северус провел кончиком языка по толстой вене от основания члена до атласной головки любимого, ловя судорожное дыхание и короткие всхлипы своего ангела. Без предупреждения он полностью охватил губами напряженный ствол, опустил голову, пропуская бархатную плоть глубоко в горло, и прикрыл глаза от блаженства, смакуя крики наслаждения своей добычи. Черт, если это и был мираж, то он был так убедительно-реален! Гарри, растворившись в море удовольствия, наблюдал за бешеным танцем звезд перед своим внутренним взором, сопровождавшим движения горячего рта своего любовника. А этот язык! Он, словно змея, извивался, ласкал, дразнил, находя все более уязвимые точки. Это было не просто превосходно, это было оружие демонического наслаждения. Этот рот был чертовски сексуален – умел, горяч и безжалостен. Не имея больше сил сдерживать себя, Гарри неистово, до крови, кусал свои губы, ускоряя темп, раз за разом отчаянно врываясь в развратно-податливый рот своего любимого. Да, это была любовь. Именно сейчас, находясь на грани безумия и реальности, Гарри мог смело признаться себе в этом. И радуга вспыхнула перед его глазами, разлетаясь на миллиарды ярких звезд, мерцая и принимая причудливые формы. И крик, словно песня, вырвался из самой глубины сердца. И тело, словно струна, зазвенело, запело в руках виртуозного музыканта. Северус отстранился от своего источника наслаждения и плавно, скользя грудью по шелковистой коже, потянулся вверх, прямо к губам Гарри, неся на кончике языка пряный вкус парня, желая разделить его со своим зеленоглазым сокровищем. – Северус, – мужчина задрожал при звуках своего имени, легким ветерком сорвавшегося с губ мальчишки, – Я хочу тебя всего… В себе… Пожалуйста… Северус кивнул и окунулся в зеленый омут глаз, чтобы найти в нем то самое, единственное. Он прекрасно слышал каждое слово Пэнси Паркинсон, когда Гарри обсуждал с ней свою личную жизнь. За это время парень мастерски обучился тонкому искусству флирта, легко кружа голову своим многочисленным поклонникам и любовникам. Так стоило ли сомневаться в том, что мальчишка с удовольствием не только брал, но и отдавал? Он искал ответ в глубине глаз, не будучи до конца уверенным, так ли ему хочется знать правду? И он нашел, что искал. Ответ на мучивший его долгое время вопрос: он был первым и единственным для этой бестии. Гарри доверчиво, но уверенно улыбнулся мужчине и крепко обнял его, нежно целуя. Это послужило немым сигналом для возобновления нового витка в их отношениях. Осторожно, мало-помалу, чувственные прикосновения Северуса вокруг маленького колечка сменили уверенные, изящные пальцы. Первый, обильно смазанный любрикантом, осторожно скользнул внутрь. Гарри на секунду напрягся и, шумно выдохнув, расслабился. Второй палец присоединился к первому, и Северус, не спеша, массируя и растягивая тугое колечко, принялся ждать, когда его любовник с легкостью это примет. Пришел черед третьего пальца. Гарри слегка скривился, испытав легкую боль и дискомфорт. Чтобы немного отвлечь парня, свободная рука зельевара принялась успокаивающе поглаживать прохладный атлас кожи, запутываясь пальцами в жестких завитках волос в паху. Затем уверенно обхватила возбужденную плоть и, сжав у основания, принялась двигаться вверх-вниз, попутно поглаживая большим пальцем шелк головки, размазывая по ней прозрачную каплю, выступившую из маленькой щелочки. Когда пальцы, скользящие внутри и растягивающие сжатые мышцы, коснулись заветного местечка парня, он, не сдержавшись, громко застонал и принялся двигаться в такт движениям, сильнее насаживаясь на ласкающие его пальцы, от удовольствия издавая гортанные звуки, всё быстрее двигая бедрами. Всё встало на свои места. Словно и не было этих полутора лет тоски, обиды и отчуждения. Северус, не отводя взгляда от раскрасневшегося лица парня, удобно устроился между его бедер и, вынув пальцы из разгоряченного пульсирующего тела, медленно вошел в него, позволяя гриффиндорцу продолжать двигаться в выбранном им самим ритме, но сдерживая свой собственный порыв. Гарри напрягся и закрыл глаза, чтобы мужчина не заметил в них полыхнувшую искру боли, мысленно вознося хвалу умелым рукам, которые, нежа и лаская его тело, ни на секунду не отстранялись. Северус качнулся вперед, скользнув в тесную манящую глубину еще дальше. Остановился, прислушиваясь к хриплому дыханию обожаемого чуда, давая ему время привыкнуть, ожидая, когда он будет готов принять в себя как можно больше, до самого основания. И вскоре боль сменилась неземным удовольствием, о котором возвестил восторженный крик Гарри. Двигаясь навстречу бедрам любимого, Гарри чуть приподнялся, обхватив Северуса за шею. – Так хорошо–о–о… – шептал он ему на ухо. – Быстрее, прошу… Сильнее… Глубже… Послав к черту весь свой самоконтроль, Северус впился губами в сладкие губы парня, впитывая в себя его стоны, словно ледяную воду во время зноя, с каждой секундой двигая бедрами всё интенсивнее и резче. Их закружил извечный ритуал любви, вознося с каждым движением все выше к вратам рая. Вперед-назад, войти-выйти, вверх-вниз… Темп все ускорялся… Стоны удовольствия сливались воедино… Гриффиндорец извивался в сладких муках под разгоряченным телом зельевара… Руки искали друг друга… Пальцы переплетались… Они растворились друг в друге. На двоих – влажность тел, сладость стонов, шепот нежных слов и крики признаний… И единый миг восторга, когда Гарри под ласками, так щедро даримыми Северусом, и волнами удовольствия, накрывающими его каждый раз от макушки до кончиков пальцев ног, когда член мужчины задевал его простату, громко вскрикнул от нахлынувшего оргазма, излившись жемчужными каплями на живот любовника. Северус, чувствуя, как тугие мышцы сжались вокруг его перевозбужденной плоти, бешено пульсируя в такт биению сердца и охватывая нестерпимым жаром, толкнулся еще несколько раз и со стоном кончил, изливаясь в райской глубине своего ангела… Прошла бесконечно длинная минута, когда оба мужчины нашли в себе силы отстраниться друг от друга. Северус осторожно выскользнул из Гарри и с громким вздохом, перекатившись через тело любовника, рухнул рядом с парнем. Сил разговаривать не было. Они оба молчали, выравнивая сбившееся дыхание. Спустя некоторое время Северус укрывал Гарри одеялом. Потянувшись и закинув руки за голову, он задумчиво смотрел в потолок, так до сих пор и не осмеливаясь поверить, что всё, что только что с ним произошло, было правдой. Его глаза сами собой закрылись, а сам он погружался в сладкий сон, когда мужчина почувствовал, как теплое мягкое тело прижалось к нему, а на его животе, как на подушке, удобно разместилась лохматая голова. Нежно улыбаясь, он обнял своего гриффиндорца, принявшись одной рукой поглаживать плечи, а другой ласкать волосы, пропуская шелковистые пряди сквозь свои длинные пальцы. Ночь без слов окутала их своим тихим покоем. Все уже было сказано… Каждый из них, не осознавая своих действий, громко кричал имя своего возлюбленного во время оргазма, когда предел наслаждения достиг наивысшей точки. О чем не знал Гарри, так это о том, что Северус очень четко услышал свое имя из уст юного любовника. В такие моменты люди не способны лгать. Удовлетворившись своим тайным знанием в истинных отношениях этих двоих друг к другу, Морфей до утра принял обоих в свои объятия…