Анакапа

Джейн зашел в свою съемную квартиру и бросил ключи на тумбочку. Ни на какую встречу с командой в баре он конечно не пошел. Щека все еще горела. Судя по всему, ему повезло, что обошлось без фингала. С другой стороны, это малая цена за то, чтобы выяснить, что секса у нее с Манчини не было. Пока, по крайней мере. Теперь надо пораскинуть мозгами и подумать, как бы все исправить. Мало того, что она перевелась в другое подразделение, так еще и зла на него до чертиков. Ну а что он ожидал? К сожалению, все, что она сказала, было чистой правдой. Ну, за исключением того, что она ему не нужна и лишь мишень для насмешек. Она ему нужна, ещё как нужна, и если она только поймет насколько, то тут его мужской гордости точно крышка. Хотя все женщины собственницы и стремятся управлять своими мужчинами, уж лучше пусть им помыкает Тереза, чем кто-то типа Ким. Эта уже стала проблемой, мало того, что ведет себя как жена, так еще и подлила масла в огонь в его отношения с Терезой. Если б только знать тогда, как все обернется, он бы сбежал тогда от неё очертя голову. Слишком большая плата за обычный секс. А Тереза добрая, нежная, ну когда не дает в нос или по морде. Но оба раза он заслужил, тут уж не поспоришь. Джейн невольно улыбнулся, вспомнив, как схлопотал от нее по носу за то, что соврал про колбу с вирусом. Как же это было давно. Целая жизнь. Он прошел в ванную комнату и посмотрел на отражение в зеркале. На щеке красовалось красное пятно. Ладно, до понедельника пройдет. Хорошо, хоть не поцарапала. А то к шутками про энтузиазм прибавилось бы еще парочка унизительных скабрезностей. Может позвонить ей? Да нет, лучше не стоит, она зла и расстроена. Либо не возьмет, либо бросит трубку. Станет ещё хуже. Может завтра зайти к ней, принять вид глубочайшего раскаяния, дорисовать синяки под глазами из-за бессонной ночи, не побриться, надеть что-нибудь мятое, но желательно в голубых оттенках и с букетом из неколючих цветов в зубах встать на колени у порога? Джейн поморщился, банально. Кроме того, если она очень зла, можно ещё и букетом схлопотать. Нет, не пройдет. Тем более, каким-то образом, она всегда видит, когда он не до конца с ней искренен. Нет, пусть остынет, успокоится. А в понедельник с утра он с ней поговорит, попросит прощения, скажет, что виноват, что она права и что он вел себя как натуральная скотина. Она же так и сказала «Ты скотина!». Если повторить мысль, высказанную собеседником, с правильной интонацией, это снимает напряжение и располагает, уходит элемент спора. Старый психологический прием. Так и есть, он дождется понедельника и придет мириться. В выходные к Джейну вернулась бессонница, он почти не спал, ворочался с боку на бок и вздыхал. Ни пробежка с утра, ни виски на ночь эффекта не возымели. Несколько раз он уже собирался ей позвонить, но вовремя себя останавливал. Звонок в 3 утра мог накалить и без того напряженную ситуацию. Наконец настало утро понедельника. Изображать убогий вид не потребовалось, он и так выглядел весьма потасканным. Быстро собравшись, он сделал крюк в квартал, чтобы зайти в итальянскую кондитерскую за свежими корзиночками со сливочным кремом и клубникой, а потом заскочил в Старбакс, в соседнем от офиса здании, за двойным капучино с ванильным сиропом и корицей. Кофе он потребовал запаковать в термо-сумку и, помня о том, что она говорила про ранний выезд, в 7.30 уже стоял на 30 этаже в поисках ее стола. Найти его оказалось не сложно. Он был прямо напротив стола Манчини, и на нем стояла коробка, которую в пятницу принес Чо. Джейн аккуратно поставил коробку с пирожными, потом посмотрел на часы и распаковал кофе. На стакане красовалась надпись «Для сердитой принцессы». Взгляд, которым наградил его мальчишка в Старбаксе, когда он говорил, для кого кофе, был бесценен. Он оглядел все ещё раз, снял коробку с вещами и поставил её на стул. Наконец, он достал из внутреннего кармана пиджака аккуратную бумажную лягушку, сложенную из зеленой бумаги и посадил ее на коробку с пирожными. Потом достал маленькую розочку и вложил лягушке в рот. На спине у лягушки красовалась надпись «Патрик». Довольный собой он стал ждать ту, которой было адресовано извинение. По сценарию, она сначала должна была увидеть все это, а уже потом его самого. «Зря стараешься!» Джейн обернулся и увидел, как его, ах да, Картера. «Мда, и почему?» «Её не будет всю неделю» Джейн ожидал многого, но только не этого. «Как это, они же должны были уехать утром» «Ну да, а потом решили взять вечерний рейс в воскресенье. Манчини позвонил мне вчера из аэропорта и попросил сделать за него с утра отчет на планерке» Джейн почесал затылок, и машинально, взяв стакан со стола, сделал большой глоток. В следующие несколько секунд он мог только таращить глаза, держась за горло. Кофе с молоком был практически кипяток. Через пару минут, после трех стаканов холодной воды, принесенных Картером, осипший и униженный Джейн ехал на лифте на свой этаж. Войдя в офисное пространство, он улегся на жутко неудобную кушетку и закрыл глаза. «Патрик!», раздался восторженный голос Ким. Судя по всему, она уже знала, что Лисбон переводится, и сияла по этому поводу как рождественская елка. Чтобы это понять, Джейну даже не надо было открывать глаза. «Привет», - просипел он. Обожжённое горло с трудом выдавало звуки. «Господи, что с тобой, ты заболел?» «Да», - честно соврал Джейн. Только бы отстала. Её ещё не хватало. «Тебе надо к врачу! А ещё лучше домой и вызвать врача. Давай я тебя отвезу» «Спасибо, не надо. Думаю, я заразный. Лучше пойду», - просипел Джейн и, встав с кушетки, поплелся к выходу. Следующая неделя прошла в хандре и самоуничижении, сон вернулся, но лучше бы уж у него была бессонница. Разгулявшееся воображение рисовало крайне реалистичные картинки Терезы и треклятого Манчини. Пару раз он просыпался в холодном поту. В четверг Джейн, наконец, рискнул воспользоваться своим дурацким положением и позвонил Лисбон. Включилась голосовая почта. Стараясь, чтобы голос звучал как можно более сипло он прохрипел сообщение: «Тереза, привет. Хотел попросить у тебя прощения. Раньше позвонить не мог, слишком плохо было, да и голоса совсем не было. Я дурак, прости. Возвращайся скорее. Люблю тебя» Уже закончив, он засомневался, стоило ли говорить «люблю», может надо было ограничится «скучаю» или «целую»? А, чего там, хуже то уже не будет. В конце концов, тут не до гордости. Пятницу, субботу и воскресенье он ждал от неё звонка или хотя бы смс-ки. Ничего. В понедельник, постаравшись принять более или менее приличный вид, он пришел в офис и часов в 10 заглянул на 30-й этаж. Тереза сидела за столом и сосредоточенно стучала по клавишам. «Привет!» Она обернулась «Привет, Джейн» «Все ещё злишься на меня?» «Я занята» Патрик вздохнул, ну конечно злится. «А я тут без тебя разболелся» топорно, конечно, но придется бить на жалость. «Я получила твое сообщение» «Да? И что?», - воодушевился Джейн. «Тебе не надоело врать?» «Врать? Ты уверена, что ты мое сообщение получила?» «Не делай из меня дуру», - сухо сказала она, продолжая печатать. «Я не врал! Мне было плохо и мне жаль, что я тебе наговорил всяких глупостей. И я, правда, прошу прощения!» «Джейн, я знаю, что ты не болел, ты пытался подлизаться и принес мне кофе, горячий, а потом от неожиданности, что я уже уехала, его глотнул и обжегся. Ты думаешь, Картер мне не рассказал? Скажи спасибо, что я попросила больше никому не говорить, а то бы весь офис над тобой потешался» Джейн судоржно сглотнул. Этого он не просчитал, когда звонил ей. «Ну я немного приукрасил. Думал, что тебе станет меня жаль, и ты мне позвонишь.» «Видишь ли, Картер сказал мне об этом ещё в понедельник. Я, признаюсь, была удивлена, что твое сообщение пришло только в четверг» «В отношении всего остального я не врал! Правда!» «Из твоих уст слово «правда» звучит комично, ты не находишь?» «Тереза», - Джейн одним движением развернул её стул, так что она оказалась лицом к нему, - «Я кретин, я это знаю, но мне ОЧЕНЬ жаль, что я тебя обидел. Я просто…» «Ты просто что? Не мог пережить, что я перешла на работу в другой отдел, и не удержался, чтобы не сказать мне гадость?» «Нет» «Ну вот опять врешь! Если бы сказка про Пиноккио была правдой, твой нос бы уже наматывал 100 круг по экватору» «Смешно. Нет, я сказал гадость не поэтому.» «Ну это, конечно, все меняет! Мне плевать, почему ты это сказал, хотя нет, давай, скажи, любопытно, что ты ещё придумаешь» «Я…» «А, Джейн, привет! За все два месяца, что ты тут работаешь, первый раз вижу тебя на этом этаже» «Привет, Манчини. Как съездил?» «Мы съездили отлично. Помогли коллегам из Нью-Йорка. Заслужили благодарность мэра и даже успели поужинать в Смит&Волански*.» «Звучит отлично» «Тереза, я к шефу, материалы по делу Брауна у меня на столе. Надо подготовить отчет. Там появилась кое-какая новая информация, посмотри», сказал Манчини, направляясь к кабинету начальника. «Хорошо», - кивнула Лисбон. «Тут слишком много народа, для публичных объяснений. Давай встретимся где-нибудь вечером и спокойно все обсудим?» «Боюсь, что я не готова с тобой разговаривать» «Да ладно, брось, сможешь мне даже по носу съездить, если тебе от этого легче станет. Все, зайду за тобой в семь» -------------------------------------------- Без двадцати семь Джейн снова спускался на 30-й этаж. Он намеренно назвал ей точное время, она спокойно досидит примерно до без десяти, а потом попытается уйти, чтобы его кинуть. Поэтому-то он тут заранее. На столе Терезы лежал листок бумаги. Перевернув его, Джейн невольно улыбнулся, на нем было одно слово «Перемудрил». Ладно, тут она его провела, но это только начало, она шутит, а это хороший признак. Через полчаса он стоял на пороге её квартиры. Прислонившись к стене так, чтобы его не было видно в глазок, он нажал на звонок. «Кто там?» Зажав нос двумя пальцами, прогнусавил: «Доставка пиццы». Послышалось щелканье задвижки, и дверь открылась. На пороге стояла Тереза Лисбон, собственной персоной, в трикотажных шортах, футболке с аппликацией красной птички из Angry Birds и босиком. Выражение лица у них с птичкой было одинаковое. «Черт!» «И тебе привет дорогая!» с лучезарной улыбкой, протискиваясь в квартиру, пропел Джейн, - «ты не волнуйся, я не врал про пиццу, вот тут четыре сыра, маргарита и с грибами и ветчиной. Не знал, какую ты захочешь. И вино, красное, с фруктовыми оттенками, тебе понравится». Не дожидаясь пока его вышвырнут, он прямиком направился туда, где по его мнению должна была находится кухня. «А у тебя тут миленько. Строго, но миленько» «Джейн, оставь пиццу и проваливай» «Что даже и кусочка мне не дашь, а я между прочим не ужинал» Тереза вздохнула, понимая, что уже не избавится от него так просто. Она взяла себе на тарелку кусок пиццы и ушла в гостиную, сев перед телевизором. Через пару минут Джейн, как ни в чем не бывало, материализовался там с двумя бокалами вина. Бокалы были наполнены почти до краев. «Ты что, всю бутылку вылил?» «Ну почти, чтоб два раза не ходить», - сказал он, садясь рядом и протягивая ей бокал. «Если хочешь плеснуть мне в лицо, подумай про диван, он белый, не отстирается. Кроме того, когда ты последний раз пила вино за 700 баксов?» Любопытство погубило кошку. Ну а чем Тереза Лисбон хуже? Какое-то время они просто молча пили вино и смотрели «Касабланку». Наконец, Лисбон нарушила молчание «Зачем ты со мной так?» Джейн вопросительно на неё посмотрел. «Знаешь, мне иногда кажется, что тебе нравитcя надо мной издеваться? Что я делаю не так?» «Тереза, ты все делаешь так, просто, видимо, я конченый кретин», - он поставил бокал на журнальный столик. «Послушай, я знаю, что со мной непросто. И я часто тебя обижал. В свою защиту могу только сказать, что непреднамеренно. Просто так складывались обстоятельства. Поверь, я бы хотел, чтобы все сложилось по-другому, чтобы мы нашли этого гада раньше. Чтобы тебе не пришлось из-за меня плакать. Но пойми, я бы все равно должен был сделать, то, что сделал. Должен был. И я не хотел бы, чтобы ты навещала меня в тюрьме. Я думал, что тебе будет лучше без меня.» Она повернулась и посмотрела на него: «И что, я должна в это верить?» «Нет, не должна, ты мне ничего не должна. Это я тебе должен, и, боюсь, что нет таких денег, чтобы я мог расплатиться.» Она вздохнула и опустила голову: «Ну и что теперь? Все как обычно? Ты будешь появляться, исчезать, хохмить, флиртовать со всеми направо и налево, а я буду верной, доброй Лисбон, которая терпит и прощает? Я так больше не хочу» Джейн опустил глаза. «Ну вот видишь, ты зря пришел. Хотел, чтобы я тебя простила, я простила, только не приходи больше. Лучше, чтобы мы виделись как можно меньше.» Она тоже поставила свой бокал и начала вставать. Он взял её за руку и заставил сесть. «Тереза, посмотри на меня» Она сидела, опустив глаза. «Посмотри!». Она подняла взгляд. «Ты мне бесконечно дорога… Я люблю тебя… И я хочу быть с тобой, только с тобой. Если ты позволишь. Все зависит только от тебя. Одно слово и ручной Патрик Джейн к твоим полным услугам» «В чем подвох?» «Подвоха нет. Я, конечно, не стану святым. Да ты меня тогда и бросила бы сразу, но я … я буду таким, каким ты хочешь меня видеть. Теперь я свободен. Я смогу.» «Я..» «Подожди», он взял её руку и развернул ладошкой вверх, провел своей рукой, а потом свернул её ладонь в кулачок. Она ощутила, что у неё в руке какой-то маленький, круглый предмет. «Не может быть», - пронеслось у нее в голове. Она раскрыла пальцы – на ладони лежало его обручальное кольцо. «Я больше не стану его носить. Анджела меня бы поняла. Их убийца мертв, а женщины, что надевала мне его, больше нет. Но есть ты, и ты, это все что мне нужно в этой жизни». «Ты спал с Ким Фишер?» Лучше бы она его ударила. И что он должен сказать, нет? А если она узнает? «Да» он боялся на нее посмотреть. «Один раз, ещё в Южной Америке, я не знал, что у меня будет шанс вернуться. Думал, что задурю ей голову и смогу смыться от федералов» Было настолько тихо, что казалось, что его дыхание отдается гулким эхом. Он поднял на нее глаза. «Я не любил и не люблю её, Тереза. Это было один раз, клянусь. Мне было одиноко и я надеялся выкрутиться таким образом. Но это все в прошлом. Если ты будешь со мной, я никогда, слышишь, никогда не изменю тебе» «Могу ли я тебе верить?» «Ты можешь, но не знаю, захочешь ли. Я слишком часто тебя подводил» То ли это вино, то ли Патрик Джейн на ее белоснежном диване, то ли слова, которые она уже и не мечтала услышать, но Терезе так мучительно захотелось ему поверить. Чаяния и желания, потаенные, оплаканные, спрятанные так глубоко в сердце, снова подавали голос, от этого ей вдруг стало так больно и страшно. Страшно, что если она поверит, снова, опять, в последний раз и он обманет ее, то это будет для неё ударом, от которого она может уже не оправиться. Ей стало так жаль себя и она сама того не осознавая, заплакала, горько, безутешно, как плачут дети. Джейн ожидал чего угодно, но только не этого. Он не знал, что ему делать. Его захлестнула волна жалости и нежности. «Тереза, милая, ну не плачь. Ну что я опять не так сделал?» Он обнял её, надеясь хоть как-то успокоить, но чувствовал, что слезы продолжают капать прямо ему на грудь. «Родная, не надо, я люблю тебя, не плачь, слышишь?» он прикоснулся губами к ее волосам и стал слегка раскачивать корпус из стороны в сторону, поглаживая её спину. Через какое-то время это возымело эффект и она затихла, лишь изредка отрывисто всхлипывала. «Вот и умница, вот и все, моя девочка», - повторял он почти шепотом. «Патрик» «Да?» Она сделала усилие и отстранилась. «Я не знаю, что я буду делать, если ты меня снова обманешь», - её голос дрожал, губы и щеки припухли, она смотрела на него глазами, полными слез. «Я не обману», - голос предательски дрогнул. «Поцелуй меня» В очередной раз за этот вечер, она поставила его в тупик. Он как будто застыл на секунду, а потом потянулся к ней и начал её целовать. Нежно, почти робко. Губы были солеными на вкус, и слегка чувствовался вкус вина. Она подвинулась ближе и положила руки ему на плечи. Это как будто ободрило его, и он стал более уверен и настойчив в своих ласках. Губы, щеки, шея, он как умирающий от жажды, наконец, дорвался до живительного источника. «Подожди», - прошептала она, задыхаясь, и он замер, - «не здесь». Дважды повторять не пришлось. Он подхватил её на руки, так что она едва успела обнять его за шею, и быстрым шагом направился в спальню. Он аккуратно спустил ее на пол, и слегка приобнял, в то же время, почти не касаясь, как бы давая возможность передумать. Она потянулась и поцеловала его сама. Он ответил на поцелуй с готовностью. И вот уже её шорты заброшены на кресло, футболка болтается на торшере, а они оба уже не принадлежат этой реальности. Луна стыдливо прикрывается редкими облаками, делая свет в комнате серебристым. А мужчина и женщина движутся вместе в одном ритме как единое целое. Вздохи, стоны, шепот, звуки поцелуев. И он повторяет «я люблю тебя», как заклинание.