Белая лань

      Adrian von Ziegler — Mea Requies       Она стояла, облокотившись о мраморные перила, и смотрела вдаль.       Бледное небо слегка розовело над верхушками елей. За снежным, укутанным зимней периной лесом расстилалась белесая гладь льда. А там, далеко, на другом берегу замерзшего озера, возвышался такой же ослепительно белый замок. Рассветные лучи солнца играли на его стенах, сверкая искрами и словно оживляя камень.       Замок находился так далеко, что нельзя было различить фигуру, стоящую на балконе. Но она знала: там, напротив, — он. Так же смотрит, пытаясь разглядеть теперь уже чужое лицо.       Но по иронии судьбы они были слишком далеки друг от друга. Поместья разделял бескрайний лед зимнего озера, которое нельзя просто перейти. Так было, и так будет всегда…       А над головой белыми хлопьями медленно парил снег. Тень постепенно отползала на запад, когда солнце робко скидывало свои лучи на снежные равнины, туманные горы, еловые леса… От склонов эхом отразилось птичье пение. И зимой здесь пролетали снегири и синицы. А в горных лесах обитало много дичи, дававшей возможность нескольким родовым семьям спокойно жить в этой закрытой от мира долине, никогда не пересекаясь. Ведь места много.       Каждое утро в этот день они выходили на свои балконы, становясь друг напротив друга, и смотрели вперед, пытаясь дотянуться взглядом.       Все эти десять лет…       В тишине раннего утра послышались чей-то детский звонкий смех. Это ее дочь, живущая в том замке, еще пара его детей. Говорят, юная Огнева просто ангел: огромные васильковые глаза и огненно-рыжие волосы. Жаль, что мать ее еще ни разу не видела.       Впрочем, Лисса тоже не одинока — у нее есть дальние родственники, если упростить — двоюродные племянники, которых она воспитывала после смерти Селены и Диамана. Фэш был всегда серьезным, на удивление хмурым. Но если его развеселить, на щеках появлялись озорные ямочки. Лисса Ринеи всегда считала — улыбка ему очень идет. А вот маленькая и непоседливая Захарра — полная противоположность собранному брату. Но как можно сердиться на ее маленькие проделки? Дети есть дети.       И все-таки грустно. Своих племянников она знала лучше, чем собственную дочь. Огнев никогда не позволит ей приблизиться к Василисе ни на шаг.       Женщина в последний раз бросила взгляд на замок и ушла с балкона, качнув рыжими кудрями.       Она даже не подозревает, что вскоре все изменится.