Белая лань

      Robert J. Kral — Dreaming of Darla       Саойлэ. Огромное озеро долины, вечно скованное льдом. Зимой оно напоминает бескрайнюю заснеженную равнину, а весной начинает пестреть яркими шатрами торговцев, прибывших на ярмарку. Они не боятся раскладывать свои переносные прилавки, ведь лед Саойлэ никогда не тает. Он сходит лишь на узких речушках, впадающих в озеро.       Когда Василиса была совсем маленькой, весной ей нравилось сквозь прозрачную толщу замерзшей воды наблюдать за проснувшимися рыбами. Словно цветные птицы, они скользили в глубинах бирюзового Саойлэ, и солнце играло на гладкой чешуе.       И Нортон-старший любил это озеро. Миракл рассказывал, что именно на нем отец повстречал Василисину маму. Но при упоминании о ней Огнев хмурился и отводил взгляд в сторону от ледяной глади.       В теплую погоду после обеда близнецы Норт и Дейла уходили играть в свои комнаты, отец брал маленькую Огневу на руки и относил ее к берегам Саойлэ. Там Нортон изредка читал ей красивые сказки. На самом деле он был не таким плохим отцом…       Но и у Огнева находилось так много дел, что спустя пару лет времени совсем не осталось не то, что на сказки, а даже на разговоры с собственными детьми. Василиса уже давно выросла, а любовь к легендам все равно сохранилась в мечтательном и наивном сердце.       И вот сейчас она листала библиотеку Драгоциев с целью отвлечься от суеты и погрузиться в другой мир…       За окном еще не рассвело, и создавалось такое ощущение, словно ночь затянулась. Но это ведь не так — просто Василиса решила пораньше встать. Она провела в замке Драгоциев три дня и уже успела привыкнуть к его режиму: утром слуги только начинают работу, Бальтор обманчиво тих. Зато в это время можно спокойно устроиться на диване в гостиной и почитать, грея ноги у камина.       Конечно, библиотека Огневых в два раза больше, но там редко можно было отыскать что-то помимо научных собраний и сочинений. Здесь же было так много интересных книг! Видно, хозяин Бальтора тоже любит сказки. Пару раз Василиса находила экземпляры Уильяма Шекспира. На данный момент это был один из самых выдающихся писателей в Англии. Не смотря на то, что снежная долина практически отрезана от крупных городов и деревень, Василиса знала и любила произведения Шекспира, особенно «Ромео и Джульетта».       Не то… Все не то… Хм.       Тут Василек наткнулась на потертый фолиант в кожаном переплете. Покрутив книгу, она с удивлением обнаружила отсутствие названия и автора. Ничего. Обложка была абсолютно чистой. Шершавая, с неровными буграми под «кожей», было видно, что не раз на нее проливали напитки. Листы слипались, некоторые вовсе оборваны на краях.       Ну-с, поглядим.       Ветхие страницы оказались испещрены красивым почерком. Это были старые стихи, легенды о… Глазами пробежавшись по буквам, Огнева представила мягкий женский голос, нараспев читающий те самые строки: Лес в ночи. Смердит, темно. Не кричи. Уже давно Гром грохочет за спиной. Стая псов в глуши ночной. Девять их. Чернее тьмы. За тобой Идут они: …Грем, Жуть, Боль, Враг, Грим, Тень, Смерч, Мрак. Мертвым криком на губах, Воет самый главный — Страх… Не пытайся Убежать, Эту свору Не сдержать. Злой оскал, глаза красны́. Все они. Кошмарны сны: …Грем, Жуть, Боль, Враг, Грим, Тень, Смерч, Мрак. Мертвым криком на губах, Воет самый главный — Страх…       Хлопок.       Это все распахнутое окно, ведомое играющим на нервах сквозняком. Василиса вздрогнула и резко захлопнула книгу, повернув голову к источнику звука.       Спокойно. Просто ветер. Эх, что-то я совсем загнанной стала.       Она убрала книгу на полку. После прочитанного стишка она почувствовала себя как-то неуютно. Глупости! Не маленькая уже, чтобы верить в ночные страшилки. А все-таки: почему легенда об адской своре ей настолько знакома?       — О, Василис, ты тут, — в дверном проеме показалось курносое личико Захарры. — Пошли скорей, на завтрак опоздаешь — Фэш ворчать начнет.

***

      — Ты это не наденешь.       — Еще как надену.       — Не наденешь.       — Надену!       — Нет.       — Да!       — Не…       — Хватит! — рявкнула Захарра, отважно становясь между Василисой и Фэшем. Те в свою очередь попытались испепелить ее взглядом, но курносая не придала этому значения. — Вы ведете себя, как дети, — продолжила она более спокойно. Василиса, что случилось?       — Он запрещает мне надевать мужскую одежду, — пожаловалась Огнева. Василисе чудом удалось уговорить Драгоция отправиться на небольшую прогулку вдоль опушки леса. Слишком угнетало пленение в замке.       — Это же абсурд! Так ходят только невежды и крестьяне.       — А что, — вмешалась Захарра, задумчиво потирая подбородок, — мне нравится эта идея. Василис, пошли, поможешь и мне найти что-нибудь из постиранной формы слуг. — И под глухое рычание юноши шатенка сопроводила Огневу на выход.       Завернув в новый коридор, Василиса заметила на стене ряд портретов.       — Кто это? — она указала на две соседствующие картины. Портреты черноволосых женщины и мужчины. Женщина мягко улыбалась, показывая ямочки. Глаза у нее были такие же голубые, как у Фэша. А вот ухмыляющийся кареглазый своим хитрющим выражением лица больше напоминал Захарру.       — Селена и Диаман, — шатенка замялась, — Драгоции…       — Мм. Ваши родители?       Захарра молча кивнула и ускорила шаг. Выбрав одежду, они вернулись к Фэшу и спустились во двор за лошадьми. Мгновенно щеки обдало морозом, и Огнева вдохнула родной зимний воздух. Фэш оседлал Белорожка, Захарра — стройную гнедую кобылу, а Василиса стояла в нерешительности. Остался только белогривый конь «серый в яблоках». Он грозно возвышался над хрупкой леди, словно скала.       — Эй? — подал голос недовольный Драгоций. — Залезай, пока я добрый.       Огнева бросила на юношу хмурый взгляд и с сомнением покосилась на коня. Вот как ему объяснить, что она не умеет кататься на лошадях? В первый раз на балу Василиса приземлилась в седло Белорожка, а теперь нужно невообразимым способом подняться наверх.       И вот, под смешки Драгоциев, очередная ее попытка вскарабкаться на Мерина потерпела неудачу. Захарра откровенно хохотала, а Огнева начала закипать.       Когда она уже развернулась с целью высказать все, что думает, уткнулась носом в чей-то плащ и ойкнула. Василису подсадили в седло, обхватив при этом за… одно место. Чтобы скрыть смущение, она гневно взглянула на ухмыляющегося Фэша.       — Что смотришь? Да, я прекрасен и благороден, — с самым серьезным видом ответил юноша, только бесенята в голубых глазах и смех Захарры за спиной выдавали его с головой.       — Не знала, что рогатый скот бывает благородным, — прошептала Василиса, выезжая из конюшни следом за курносой.       На прогулке не произошло ничего удивительного. Поначалу Фэш препирался с Василисой, после препирался с Захаррой. В конце обе девушки единогласно скинули мерзавца с лошади и изваляли в снегу.       Однако все это время в их компании ощущалось напряжение. Василиса то и дело ловила на себе настороженные взгляды Драгоциев. Разумеется! Как она могла забыть: Огнева для них всего лишь пленница, способ шантажа и не более. От подобной мысли вдруг стало обидно. Чего же она ожидала?       — Что-то мы увлеклись, — бросил юноша, когда раскрасневшееся солнце коснулось горизонта. — Сворачиваем. Пора возвращаться домой.       Machine — Bedroom Hyms       Тут-то Василиса и подумала, что это удачный момент для побега. Снег слишком глубокий, чтобы беспрепятственно начать быструю погоню, и она потом легко слезет с лошади, спрятавшись за дерево.       Огнева не знала, что такое на нее нашло, но отчего-то поступила именно таким образом. Когда крики Драгоциев затихли позади, она дала себе время отдышаться и с ужасом увидела, что солнце уже садится. Почти стемнело.       И как можно быть такой глупой? Ведь она совсем одна в темном лесу, что без пушистых елей еще страшнее, чем у Айлондара. И все же Василиса не бросила Мерина, а направилась в сторону гор. Вот, где должен быть выход из долины. Впрочем, ступать ей до этого выхода…       Вот уже совсем черно. Деревья кажутся еще страшнее и уродливее, цепляя кривыми сучьями. На небе ни единого проблеска на луны или звезд. Да и с наступлением ночи заметно похолодало. Василиса поежилась, а Мерин тревожно всхрапнул и перешел на рысцу. С чего бы?       У Огневой возникло неприятное жжение меж лопаток. Словно кто-то настойчиво смотрит тебе в спину недобрым взглядом. Ей стало совсем не по себе. Она то и дело оборачивалась, но, так никого и не заметив, продолжала путь.       Вдруг за спиной послышались звуки, схожие с рычанием и шумом погони. Повернув голову, она вскрикнула, завидев совсем рядом несколько пар алых огней. На нее смотрели дикие глаза без зрачков, полные дикой, необузданной жажды.       Сердце бешено застучало. Виски сдавило железными тисками, внутри начала медленно подниматься паника. Горло пересохло. Мерин, испуганно заржав, встал на дыбы и, сломя голову, понесся в чащу. Василиса прижалась к коню, ощущая, как ветки больно хлещут по лицу. Словно за тобой гонится сама Смерть. Каждый миг, каждую секунду ты ощущаешь на шее ее зловонное дыхание, и душу твою переполняет ледяной ужас. Кажется, еще чуть-чуть, и — конец.       Их много, они близко, они… Девять их. Чернее тьмы. За тобой Идут они: …Грем, Жуть, Боль, Враг, Грим, Тень, Смерч, Мрак. Мертвым криком на губах, Воет самый главный — Страх!       Нет-нет, этого не может быть. Всего лишь сказки, глупые байки!       Ночную тьму прорезал душераздирающий вой. Кровь от него стынет в жилах. Василиса похолодела.       Это даже хуже, чем волки.