Белая лань

      Nicholas Hooper — Dementors In The Underpass       Пламя тусклого факела в коридоре пробивалось за решетчатые прутья двери, играя бликами по каменной стене. Здесь пахло сыростью, отходами и страхом. Сотни людей загнулись в этих древних стенах, пропитанных смертью.       Темно. Холодно. До дрожи в коленках. В глазах то и дело начинает темнеть, при малейшем вдохе горло сводит в спазме сухого кашля. Захарра уже и не помнила, сколько времени она находится в этом давящем помещении без света и окон. Сколько она вот так сидит, прислонившись спиной к равнодушному камню?       Один раз в темнице появился человек, она и не поняла, кто это. У Драгоций попросту не было сил размышлять по этому поводу, как не было сил поднять голову и разглядеть незнакомца. В глазах и без того все расплывалось.       Эти крысы еще и опоили меня чем-то. Пр-р-рекрасно!       А человек молча ставил на пол железную миску с водой и исчезал. Пожалуй, лучше, чем ничего. Нужно пить, чтобы не умереть, но от ледяной жидкости с привкусом ржавчины стало только хуже. Горло начало раздирать снова, и курносая зашлась в приступе беззвучного кашля.       Больше никто не приходил. Тогда Захарра считала. Она вновь и вновь сбивалась, но упорно начинала заново — нужно думать, чтобы не сойти с ума окончательно.       Вскоре к воде прибавился сухой паек. Девушка постепенно приходила в себя и уже могла трезво мыслить. От скуки она иногда насвистывала под нос какой-нибудь веселый мотивчик, эхом ударявшийся об одинокие стены подземелья. Или размышляла вслух, продумывая ситуацию. Ей не нужно было гадать, что происходит. Она с самого начала поняла, что находится в Змиулане. В этом мрачном, древнем замке, с которым связано столько воспоминаний. Там, где все начиналось.       Как-то в темницу заявился Астрагор. Он что-то говорил с безучастным лицом, в котором проскальзывало одной ей заметное злорадство. Однако Захарра тотчас послала Некроманта к его ближайшим родственникам, иначе говоря — ко всем чертям. Она не должна показывать свой страх. Фэш говорил: нельзя давать волю слабостям.       Астрагор ушел, и Драгоций смогла вздохнуть свободно, до дрожи она презирала и боялась этого человека.       Сейчас Захарра сидела на холодном полу, по привычке обнимая себя за озябшие хрупкие плечи и думая, что отсюда нужно как-то выбираться. И чем скорее — тем лучше.        — Захарра? — железная дверь со скрежетом отворилась, и в помещение, крадучись, вошел невысокий темноволосый юноша.        — Феликс! — кареглазая не сдержала обрадованного возгласа и рванулась было в объятия того, кто за все время жизни у Астрагора смог заменить ей родного брата. Но вовремя остановилась, угрюмо нахмурила брови. Она не знает, кому теперь доверять.        — Слушай внимательно, — торопливо зашептал он, поставив звякнувшую миску с водой на пол. — У нас мало времени. Через пару дней отец собирается сменить стражу. У тебя будет пять секунд и это, — он сунул в руку кареглазой голубой флакон с полупрозрачной жидкостью. — Одно из наших фирменных. Действует быстро и моментально рассеивается, поэтому ты должна успеть подняться на этажи замка. Дальше сама, надеюсь, помнишь еще план коридоров.        — Фил, спасибо, — Драгоций благодарно обняла Феликса и тихо спросила: — Как там все наши?        — Неплохо, — усмехнулся темноволосый, крепко сжимая сестру в ответных объятьях. — Рок закрылся, говорят, он вечно что-то творит с отцом. Может быть, решил учиться на Некроманта, — юноша скривился. — Примаро все чудит… Рэт — скала. Ничего с него не возьмешь. Войт ходит мрачнее тучи…        — А ты все тот же негодник, — с тихим смешком закончила Захарра.       Она приподнялась на носки и взъерошила без того лохматые темные волосы.        — Возвращайся, а? — Феликс с тоской на девушку. — Мне не хватает прежнего куцехвостого котенка.        — Мне тоже, Фил, — еле слышно отозвалась та, задумчиво смотря в одну точку. А потом тряхнула головой, прогоняя непрошенные воспоминания, полные света, о Феликсе и Рэте в Змиулане. — Прости.       В подземных ходах что-то ухнуло, она нервно оглянулся и кивнул:        — Нет, я тебя понимаю. То, что творится сейчас — отвратительно. Скоро и сам сбегу, вот бы увидеть тогда их бестолковые вытянутые лица. Подамся в пираты, — по-мальчишески мечтательно и глубоко вдохнул, но закашлялся от подземного воздуха… — Ты когда-нибудь видела море?       Она слабо улыбнулась. Феликс всегда ненавидел увлечения Астрагора. Темная магия, высшие силы — глупая брехня, за которой кроются работы с крадеными трупами, жертвоприношения и дикие обряды.       Alan Menken — The Queen Wants Snow Killed       Настоящий дом сумасшествия, — она мысленно улыбнулась, но в миг стала серьезной. Послышались резкие тяжелые шаги совсем близко, в темницу ворвался тяжело дышащий Войт.        — Ты что творишь? Выметайся, нечего с отродьем разговаривать! Она больше не с нами, — неприязненно взглянув на курносую, он выволок фыркающего, словно злой кот, юношу за шкирку, бросив напоследок: — А тебя скоро отправят Огневым! Пусть кланы как следует погрызутся.       Драгоций не сдержалась и показала вслед захлопнувшейся двери кукиш, а после рухнула обратно на каменный пол, перекатывая в ладонях маленький пузырек. Будет и на моей улице праздник, — она озорно улыбнулась, предвкушая грядущее развлечение, — Даже котята могут скалить зубки.

***

       — Ты не посмеешь, — чеканно произнес Лорд, наблюдая, как Василиса примеряется к стременам лошади. На девушке вновь были надеты мужские штаны с рубахой, поверх меховой плащ и Стальной Зубок за поясом.        — Вот и да, — совершенно по-детски откликнулась рыжеволосая и вскарабкалась в седло, неловко перехватив поводья. — В горах нас никто не увидит, не все ли равно, что на мне надето? — переборов желание показать разозлившемуся Фэшу язык, — все-таки это непристойно для уважающей себя Леди, — Огнева приготовилась двигаться в путь.       Ник и Маар, с интересом наблюдавшие за противостоянием этих двоих, быстро оседлали купленных во дворе жеребцов и прихватили сумки с провизией, которой запаслись в таверне. Как только к ним присоединился Драгоций, можно было продолжить дорогу.       Мороз остро кусал лица путников, застилая обзор пеленой мелкого снега. Виднелись одни только горные шапки и крутые белесые склоны. У Василисы давно онемели от холода пальцы на руках и ногах, а от жесткого седла ныло все тело.       Никогда в жизни больше не отправлюсь в горы, — пообещала она себе, прислушиваясь к монотонному гудению ветра в ушах. Теперь к нему прибавилось и бормотание Маара, который рассказывал что-то о ценных ископаемых и здешних животных, но сквозь вьюгу мало что можно было разобрать.        -…Бывают бараны, — вещал Броннер. — Обычно их используют в хозяйстве, но мы с дедом поймали одного дикого, когда заблудились в ущельях. Пришлось есть жесткое мясо.        — Теперь мы знаем, чьим мясом можно полакомиться, если закончится еда, — фыркнул Лазарев.       Все притомились от речей Маара, и высказывание Ника, где он не уточнял, о чьем мясе идет речь, прозвучало двусмысленно.       Все благоразумные бараны сейчас жмутся в теплых пещерах, а домашние вовсе греются у деревенских жителей. Одни мы бродим! Не известно еще, кто здесь бараны.       Со временем буря сошла на «нет», и взору путников предстала высокая скала.        — Что дальше? — Драгоций выгнул левую бровь.        — А дальше наверх, — невозмутимо отозвался Маар, спрыгивая на землю без малейших следов, занесенную снегом. — По слухам там и находится убежище разбойников.       Или не находится. Тогда я лично задушу Броннера, не снимая перчаток и вопреки всем правилам Леди — раздраженно подумала Василиса, которая успела подустать от долгой дороги. Одно утешало — все это ради Захарры и Дианы.        — У нас даже плана толкового нет, — Ник с сомнением покосился на толстую веревку в своих руках. — Вдруг там их сотня, а нас трое, не считая Василисы.       Почему меня не считают? Я уже не человек?!        — Не нужно сразу кидаться в бой. Можно притаиться и выждать, — Фэш завязал хитроумный узел и метнул взгляд на Броннера. — Кроме того, доподлинно неизвестно, там ли будут разбойники. Леди, вы остаетесь внизу.        — Как? Нет, — взбунтовалась рыжеволосая. — Я не брошу вас в беде.        — Похвально, но глупо, — насмешливо протянул Лорд. — Если что-то случится, — по спине Василисы пробежали мурашки, — тогда вы останетесь живы.        — Но…        — Никаких «но», — холодно отрезал Драгоций.        — Василиса все равно не найдет дорогу обратно, — неожиданно вступился Маар и ободряюще улыбнулся Огневой. — А наверху может пригодиться ее помощь.       Фэш заиграл желваками.        — И мне кажется неосмотрительным оставлять Леди внизу одну, — подхватил Лазарев. — Разбойники могут возвращаться с охоты и, заметив у подножия одинокую девушку, взять ее в заложники.       В итоге Драгоцию пришлось согласиться, и Василисе также досталась веревка. С сомнением тихонько ее дернув, девушка украдкой сглотнула. С каждой минутой затея казалась все более абсурдной, а невысокая, в сущности, скала — все более крутой. Они разделились на две группы: первая пара — Фэш с Ником, вторая — Василиса и Маар.       Только держись… Диана, Захарра. Все ради них.        — Чувствую себя девятилетним мальчишкой, перелезающим через ограждение замка, — вдруг в полголоса произнес Лорд.       Василиса ничего не ответила — после четверти часа подъема у нее дрожали руки и подгибались колени. Несколько раз нога соскальзывала с примороженного уступа, но Леди тут же упрямо цеплялась за новый, пока не заметили остальные. Огнева не понимала — холодно ей или жарко. С одной стороны, она вся вспотела от усталости и напряжения, но с другой — ледяной ветер то и дело продувал плащ, гоняя по телу нервную дрожь.       Внезапно Василиса почувствовала, что не в силах больше сделать и шага. Все будто онемело, затихло, ее разум охватила паника. Судорожно пытаясь дернуться, Огнева все-таки нашла в себе силы пошевелить рукой, что тут же сорвалась с уступа. Кончиками пальцев хватаясь за последний край скалы, Василиса боялась не то, что закричать, а даже вздохнуть. Было такое чувство, словно малейший звук или движение — и она упадет вниз!       Будто сквозь медленную дымку рыжеволосая видела, как поднимающийся впереди Маар натягивает следующим своим шагом веревку, тем самым смещая ее, Василису, с ровного уступа…       Уже соскользнув вниз, девушка зажмурилась и почему-то представила, как расшибается в кровь и в кости, и вместо нее на земле остается одно грязное пятно…        — Огнева, — прошипели над ухом, — хватит падать! И открой же глаза.