Дочь Легендарного

«И отчего сегодня все валится из рук?» - спросил сам себя Гробовщик, с самого утра пребывающий в дурном настроении. Мрачным взглядом обведя помещение со склянками, жнец заметил какой-то тусклый свет на одной из полок, а затем, наклонившись, увидел старую склянку. Надписи, как на всех остальных сосудах, у нее не было, поэтому Гробовщик осторожно взял ее в руки и внимательнее присмотрелся. Однако, как бы он ни старался, узнать свойства содержимого склянки ему не удалось, просто смотря на нее, и, поставив ее на место, жнец просто вздохнул и продолжил свои дела. Еще ранним утром, когда жнец только открыл глаза, его не отпускало чувство, что он что-то упустил или забыл, но что именно, не мог вспомнить, как бы ни пытался. Посетителей, ни живых, ни мертвых, сегодня, что странно, не было, и даже граф Фантомхайв не заходил, чтобы узнать что-либо про нашумевшие в городе убийства. «Скорее всего, зайдет позже», - вновь сказал сам себе Гробовщик и несколько коварно улыбнулся, представляя, как заставит мальчишку снова развеселить себя. Дворецкого, конечно же, он опять выставит за дверь и будет тихо смеяться над самим графом. И вот впервые за день скрипнула входная дверь. Посетитель, взволнованно и в то же время раздраженно поздоровавшись, зашел внутрь, и Гробовщик, выйдя из кладовой, тут же узнал в нем Уильяма Ти Спирса, который, казалось, был у него совсем недавно, но никак не вспомнить, зачем. Легендарный жнец с улыбкой поприветствовал Спирса и пригласил его присесть на один из гробов, но тот только с отвращением посмотрел на них и предпочел начать свой рассказ стоя. - Помнится, я заходил к Вам недавно, оповестив о нападении тварей Преисподней, - холодным тоном начал Уилл, глядя на жнеца. Тот задумчиво кивнул, доставая с полки угощения, и протянул одно Уильяму, но тот снова отказался, продолжив: - Я, кажется, передал Вам дела и список погибших, чьи души было необходимо забрать. И, по какой-то неизвестной мне причине, сейчас, только сейчас я узнал, что не все души были собраны. Нет души Елены Дайсон. Как Вы, Легендарный, можете это объяснить? Я думал, на Вас можно рассчитывать, но если есть какая-то веская причина, то я Вас внимательно выслушаю, - закончив говорить, Уилл выдохнул и, сжав в руке какой-то документ, вновь уставился на Гробовщика. От такого тона жнец только с ухмылкой посмотрел на Спирса, а затем, поняв, в чем его упрекают, негромко хихикнул и надкусил очередное печеньице. Но этот Уилл, являющийся начальником отдела по надзору за всеми этими непутевыми жнецами, выполняющими любой приказ, говорил настолько убедительно, что Гробовщик, до этого ни капли не сомневающийся в точности выполнения своей работы, вдруг перестал улыбаться, нахмурился и произнес: - Может, я и стар, Уильям, но свою работу я знаю хорошо, - но отчего-то эти слова прозвучали не слишком уверенно, и Спирс удивленно вскинул брови, впервые видя Легендарного таким растерянным. – И я не знаю никакой Елены Дайсон, потому что в списке было только девять имен, и все девять душ были собраны. Взгляни на мой отчет о проделанной работе и убедись, что в твоих расчетах ошибка, - он и не представлял, что когда-нибудь будет отчитываться перед каким-то жнецом, пытающимся что-то ему доказать, но смотреть на напряженное лицо Спирса было немного забавно, и жнец снисходительно улыбнулся. - Скорее всего, так и есть, - выдал Спирс после недолгого молчания. - Однако имя Елены Дайсон точно было указано, и я… - но Гробовщик не дал ему договорить и чуть ли не силой выставил его за дверь, чего прежде никогда не было, а растерянному Уильяму не оставалось ничего кроме как подчиниться и все перепроверить, но уже в своем кабинете.

***

К утру вернувшись в поместье и разбудив господина, Себастьян предоставил ему все полученные сведения, но Сиэль всем своим видом дал дворецкому понять, что не желает читать про всех детей и их семьи, поэтому тот пояснил все вкратце. Все дети были из богатых семей и практически одного возраста, но ни мотива убийств, ни подозреваемых не было, были только родители погибших детей, которые, как наивно посчитала полиция, от шока ничего не могли вспомнить. Свидетелей также не было, убийства происходили преимущественно вечером и в безлюдных местах. Родители же во время убийства, также по мнению полиции, оставляли ненадолго своих детей одних, поэтому видеть ничего не могли. Сиэль, явно не обрадовавшись малому количеству добытой информации, упрекнул в этом Себастьяна и предположил, что все родители убитых детей просто не могут ничего не помнить, и поэтому, победно ухмыляясь, он заключил, что подозреваемыми можно считать родителей жертв. - Это дело слишком простое, хотя и глупо считать, что все родители жертв замешаны в преступлениях. Согласись, что без тебе подобных тут не обошлось! – последняя фраза прозвучала с неким отвращением, и дворецкий вздохнул, прикрыв глаза и соглашаясь со своим господином. - Отправляемся в Лондон, Себастьян. Пора вновь навестить друзей из полиции, они ведь явно недоговаривают! – и дворецкий вновь молча согласился, а затем беззвучно и быстро покинул помещение, оставив графа в одиночестве. Прибыв в город, Сиэль первым делом попытался поговорить с полицейскими, но офицеры попросту прогоняли его, убеждая, что все под контролем, а помощь графа вовсе не требуется, и громче всех возмущался Аберлейн, пока граф, фыркнув, не попрощался с ним и не направился в сторону похоронного бюро. Для вечно шумного Лондона были весьма необычными преступления, не оставляющие абсолютно никаких свидетелей, но это можно было бы как-нибудь объяснить, но сейчас и Сиэль, и Себастьян недоумевали, отчего в такое время улицы пусты. Изредка встречались какие-то бродяги, просящие еду или деньги, но большого количества людей, как обычно, не было, и это настораживало. До бюро они добрались быстро и, войдя внутрь, обнаружили Гробовщика, с задумчивым видом пьющего чай, но как только Сиэль сделал еще пару шагов, тот резко поднял голову и хитро улыбнулся. - Добро пожаловать, граф, - даже несмотря на улыбку, приветствие прозвучало сухо, что, конечно же, вызвало недоумение Сиэля. Себастьян же прищурился и внимательнее взглянул на Гробовщика, но тот никак не отреагировал, а только продолжил говорить: - Полагаю, вы пришли узнать об убийствах? Конечно же, я вам все расскажу, не сомневайтесь! Но сегодня я желаю, чтобы сам граф Фантомхайв подарил мне смех! Дворецкий, не покинешь мою скромную обитель? – обратился он к Себастьяну, но тот не услышал его. Михаэлис рассматривал соседнюю комнату, в которой, как ему казалось, ранее стояла кровать, но сейчас там были только грязные полки, набитые порошками, лекарствами и прочими необходимыми для работы вещами. К тому же, как заметил дворецкий, при прошлом визите здесь находился еще один человек, но он так и не смог вспомнить, кто это был, да и зачем они приходили в бюро совсем недавно. Подобные ощущения для демонов, разумеется, не были обычным явлением, и Себастьян, не в силах ничего с этим поделать, буквально прожигал взглядом комнату. Сиэль негодующе смотрел то на дворецкого, то на жнеца, пытаясь понять, что же здесь происходит, но после перевел взгляд на комнату, и Гробовщик окончательно убедился в том, что совсем недавно здесь что-то произошло, но решил оставить эти мысли на потом – сейчас его ждет веселье! После долгих попыток рассмешить жнеца Сиэлю все-таки удалось это сделать. Фантомхайв припоминал все: до абсурда нелепые выходки прислуги, дурацкие переодевания благодаря невесте, не забыл упомянуть об орде кошек в шкафу дворецкого, обнаруженную при обыске комнаты после «трагической смерти» Михаэлиса. Услышав об этом, Гробовщик сразу же приобрел хоть какой-то интерес к рассказу графа, а после залился хохотом, когда Сиэль поведал ему, как Себастьян одурачил дворецкого королевы, а затем, можно сказать, об издевательствах Грэя над дворецким Сиэля. Облегченно вздохнув, Себастьян все же зашел внутрь, обнаружив негромко смеющегося жнеца, и снова покосился в сторону комнаты, однако почти сразу отвел взгляд, решив, что вспомнит потом, а прожигать взглядом комнату бесполезно. Сиэль же, отдышавшись, тут же потребовал у Гробовщика информацию. У жнеца не было желания трепаться по пустякам, как ему казалось, поэтому говорил он уклончиво, объясняя самому себе это тем, что граф недостаточно его рассмешил. И, в конце концов, граф и его слуга покинули похоронное бюро. Дело было уже к вечеру, поэтому Гробовщик решил не возиться со своими обычными делами, внезапно надоевшими в один день, и направился в свою комнату, отметив про себя, что спать в гробу не слишком-то и удобно. Он не решился заходить в кладовую и предпочел оставить это дело на следующий день, ведь там определенно что-то произошло, но разбираться с этим на ночь глядя не было желания – вдруг замешаны демоны? И, усиленно пытаясь не думать об этих неприятностях, жнец задремал. Ему не снились сражения былых деньков, не снилась его работа, в голове был лишь серый туман. Кажется, он слышал какие-то незнакомые голоса, десятки, сотни! И вот один из них показался смутно знакомым, будто он слышал его совсем недавно. Голос звал, кричал, плакал, а затем сквозь туман к нему потянулись чьи-то маленькие ручки, и кто-то словно попытался его обнять. Жнец протянул навстречу руку и прикоснулся пальцами к холодной коже незнакомца. Отчего-то у него не было причин бояться, ему казалось, что он определенно знает того, кто зовет его, и он хотел ответить, но не смог и слова вымолвить, беззвучно открывая и закрывая рот. - Ты помнишь, помнишь меня? – внезапно отчетливо произнес детский голос, и после этой фразы из серого дыма возникла маленькая девочка. – Это же я, Елена! – она замялась, стараясь подобрать нужные слова, а затем бросилась к жнецу и, подпрыгнув, обвила тонкими руками его шею. И вот, выдохнув, Елена зашептала отцу на ухо: - Мне нужна твоя помощь! Я застряла в этом месте по своей вине и не могу выбраться отсюда потому, что я спасла саму себя, и… Ты поможешь мне, да? Ради меня, пожалуйста! – она отпустила его и отошла подальше, с надеждой глядя в его зеленые глаза. Несомненно, все это казалось невероятно странным. Гробовщик не привык видеть сны, особенно такие, и доверять девочке у него не было причин. Перед глазами вдруг появилась кинопленка, и на ней оказался сам жнец, но рядом с ним то и дело появлялась эта маленькая девочка. Вот она разбивает очки, а вот и сидит в поместье Фантомхайв, трясясь от страха перед дворецким, теперь скрывается за дверью кладовки, светящийся сосуд падает на пол, разбиваясь, Елену поглощает вспышка света, и на этом пленка неожиданно прервалась. Он точно не знал, стоит ли доверять ей. Кроме того, вдруг это просто сон? Но ведь ему не так уж и часто снились сны, особенно настолько реалистичные. Но откуда подробности о том, как пропала девочка? Настоящие ли это воспоминания? Эту Елену он определенно знал, она хоть что-то для него значила, Гробовщик был в этом уверен. У девочки дрожали губы, она то и дело испуганно озиралась по сторонам, с нетерпением ожидая ответа мужчины, а тот стоял и размышлял, не зная, что предпринять. Попробовать проснуться? Жнец попытался ущипнуть себя, но Елена покачала головой и приблизилась к нему, чтобы ни в коем случае не дать ему проснуться. Но что ему делать, если от его согласия может зависеть судьба девочки? Однако, может быть, ничего не будет зависеть? И, решив, что в его жизни никогда не происходило чего-либо значительного ранее, а этот случай хоть как-то смог бы изменить его существование, Гробовщик кивнул. Раздался звонкий щелчок, девочка, что-то крикнув, растворилась в воздухе, а мужчина только закрыл глаза.

***

Когда Гробовщик проснулся, было еще темно. Свой сон он помнил отчетливо, будто все происходило наяву, но действительно ли это было? Мужчина поднялся на ноги и направился в сторону кладовки, дверь которой была почему-то раскрыта. Зайдя внутрь, он снова заметил слабое свечение, как и тем утром, и вновь приблизился к склянке, будто за это время на ней появилась хоть какая-то надпись. Однако надписи по-прежнему не было, и вспомнить, откуда вообще взялось это странное вещество, не получалось. Но, если верить сну, та девочка по имени Елена разбила склянку, после чего исчезла, и Гробовщик, поджав губы, вышел из кладовой. Может, все было на самом деле? Не просто так на его полке стоит какой-то неизвестный предмет. И вдруг в голове словно что-то щелкнуло, и жнецу неожиданно вспомнился вчерашний визит Спирса. Елена? Елена Дайсон? Неужели это все-таки не сон, и эта девочка есть на самом деле? И то, что ее не было в его списке, объясняется тем, что она спасла сама себя? Вот только как ей помочь? Что сделать, чтобы освободить ее душу из серого плена? Почему он проснулся во время «разговора» с девочкой? Гробовщик чувствовал, что обязан ей помочь, ведь, возможно, по его вине она оказалась там, он не уследил за ней в тот день, когда она исчезла. «Наверное, - подумал он, - я вновь должен уснуть». И он тут же вернулся в кладовку, отыскал там склянку со снотворным, которое ранее ему совершенно не требовалось, и вернулся в комнату. Отпив немного, он лег на кровать и почти сразу же заснул. - Ты вернулся! – раздался над его ухом голос Елены, и Гробовщик понял, что у него получилось вновь оказаться здесь. Место отчего-то стало более мрачным, а руки Елены, которые и в этот раз обхватывали его шею, казалось, стали еще холоднее. – Нужно скорее выбираться отсюда, - она обернулась, словно увидела кого-то, но облегченно вздохнула, понял, что они одни. – Мне сказали, что есть отсюда только один выход, - девочка замялась, и было заметно, что этот способ наводит на нее страх, но другого выбора не было. – Смерть Елены из реального мира. Она произнесла это и снова отвернулась, а Гробовщик в ужасе смотрел на нее. Убить маленькую девочку, которая наверняка ни о чем не подозревает, для того чтобы спасти часть ее души? Это смахивало на бред, это точно не могло быть правдой! Он захотел возразить, но что-то черное, внезапно появившееся перед ним, толкнуло его в грудь, и мужчина вновь проснулся. В этот раз уж точно все было по-настоящему, он в этом не сомневался. Но только действительно ли нужно убить девочку? На этот вопрос ответа не было. Гробовщик сел, сжав руки в кулаки, отчего длинные ногти впились в руку, но жнец не почувствовал боли. Он взглянул на книжную полку, находившуюся напротив, и решил, что стоило бы поискать ответы в книгах. Среди различных справочниках по анатомии он отыскал старую книгу, покрывшуюся толстым слоем пыли, и немедленно принялся за поиск информации. Среди сотен глав он заметил фразу «расщепление души» и быстро начал листать страницы. От нетерпения пальцы плохо слушались, но он все продолжал листать, пока не дошел до нужной страницы. То, что он увидел в той главе, его совсем не обрадовало. Смерть Елены Дайсон действительно была единственным выходом, и если жнец не сделает этого, то ее душа будет либо разорвана на части, либо так и не обретет покой и останется в том месте среди остальных духов. «Ну, что же, - произнес про себя Гробовщик, убирая книгу на место, - пора нарушить еще одно правило».