Дневник Серой Леди

"Ей внушили что благодаря всяческим преимуществам - происхождению, состоянию и всему прочему - она должна быть счастливее других. Вот что является источником скуки всех королей в мире и их бесконечных самодурств" (с) Стендаль "Красное и Черное"

***

      Селена Мия Грей девятнадцати лет отроду была личностью крайне незаурядной, даже в каком-то смысле эпатажной, по крайней мере, для своего века.       Хрупкая девичья, почти детская, фигурка скрывалась в облаке непослушных длинных волнистых волос золотистого цвета. Но не того оттенка, что поэты-романтики в порыве вдохновения сравнивают с золотом или солнечными лучами, нет, цвет ее локонов больше напоминал о лунном свете. Голубые глаза смотрели на мир с невинной доверчивостью ребенка, еще не столкнувшегося с жестокостью этого мира. Светлые наряды всегда отличались изысканностью и простотой, подчеркивая очарование маленькой леди, чистой и прекрасной, как первый подснежник, что выглянул из под снежной толщи.       Во все смыслах девушка была красива. Истинная леди, на публике она держалась достойно, острота ее ума и свобода мысли многих поражала и настораживала, но общество падко на то необычное, что не угрожает их престижу, а потому Селена была желанной гостьей во многих салонах. Ее с удовольствием звали на балы. Так смотрители зоопарка сажают редкую зверюшку на самое видное место, чтобы привлечь к себе внимание богатых эгоистичных детишек.       Но что же на самом деле представляла собой девушка, которую общество так остроумно прозвало «Серой Леди»? Что чувствовала она, посещая светские рауты и шумные балы? Чем занималась, когда ее никто не видел? Кем была Серая Леди - Селена Мия Грей?       Эта девушка являлась признанным бастардом семьи Герцога Грея, но, по совести, она не хотела обременять отца и мешать его семье, потому отказалась от переезда в его поместье. Герцог приобрел для девушки небольшой домик на одной из тихих улиц туманного Лондона и не отказывал в содержании.       Селена была благодарна ему за такую заботу. В своем доме она была единоличной хозяйкой, а потому могла делать все, что пожелает, не заботясь о том, что о ней подумают, и пристало ли леди заниматься подобными вещами. Дело в том, что Серая Леди была увлеченной таксидермисткой, - ей нравился процесс создания чучел из некогда живой туши, а потому, в подвальном помещении своего дома, она организовала мастерскую, где свободно занималась любимым делом.       Помимо нее в доме жили: пожилая кухарка мадам Эштон, которая, как правило, не высовывала носа дальше своих владений (кухни), горничная Каталина, - испанская иммигрантка, симпатичная молодая женщина с невероятно красивыми черными глазами, и Норберт, - пожилой дворецкий, некогда служивший при дворе, но разжалованный в силу возраста. У него было слабое зрение, но очень доброе сердце, он всей душой переживал и волновался за свою юную госпожу, которая была неподобающе добра и приветлива к своей прислуге.       Селена Грей всему обществу предпочитала общение с простыми людьми, - ее знали и любили во многих лавках города, куда она лично заходила, чтобы приобрести продукты для домашнего ужина или шелк для нового платья. Девушка свободно болтала с уличными торговцами, официантками в пабах, они казались ей не в пример живыми.       Герцог чувствовал, что он сделал для своей дочери не все, и старался найти ей достойную пару, а вот тут начинались проблемы. Селена никогда не выбрасывала приглашения на званые обеды, вечера и балы, но никогда не задерживалась там дольше, чем того требовали приличия. Высший свет казался ей скучным и ограниченным.       Как-то один из кавалеров, юный граф Леонард, покоренный красотой и загадочной открытостью Серой Леди, спросил ее, что она думает о сегодняшнем вечере и убранстве салона Мадам Лэйн. Селена Грей мило улыбнулась ему, краем глаза заприметив любопытные взгляды дам, навостривших ушки, и, скрыв лицо за потрясающе красивым веером с серебристой вышивкой, ответила:       — Аристократические салоны приятны тем, что, покидая их, человек может упомянуть о них при случае, — и это все.       — Но… Вам не нравится? — Поразился юный граф, которому и в голову не могло прийти, что кто-то способен позволить себе высказать вслух столь дерзкую мысль.       — Зачем же Вы принимаете наши приглашения? — Осведомилась стоящая неподалеку Мадам Лэйн, слышавшая их разговор.       — Вероятно для того, чтобы мне было о чем упомянуть в другом салоне, — учтиво ответила Селена, озорно сверкая своими голубыми глазами. Несколько ближайших подруг хозяйки дома неодобрительно поджали губы, находя, что эти слова недостойны истинной леди.       — И все-таки, что вы думаете о собравшемся тут обществе? — Мадам Лэйн прищурилась, с торжеством глядя на Серую Леди и ожидая, что та смутится, и ответ ее будет приемлемым для общества — не допускающим каких-либо своих мыслей, и тем самым исправит положение.       — Вы уверены, что хотите знать мое мнение? — Чуть склонив голову вбок, спросила Селена.       — Вне всяких сомнений, — не отступилась Мадам.       — Я считаю, что собравшееся тут общество демонстрирует друг другу полное отсутствие мысли, пустые фразы, настолько банальные, что превосходят всякое ханжество, — все это доводит до исступления своей тошнотворной приторностью.       Стоявшие вокруг них аристократы ахнули и зашушукались о неподобающем поведении Серой Леди. Юный граф, который еще несколько минут назад так жаждал пригласить Селену на танец, поспешил затеряться в толпе, чтобы его, не дай Бог, не уличили в интересе к девушке, высказывающей столь скандальные мысли.       — Вы, кажется, позабыли о вежливости, — холодно произнесла мадам Лэйн.       — Вежливость сама по себе — вещь достойная, но лишь на первых порах, — парировала это замечание Серая Леди, складывая веер, — вежливость — это всего лишь отсутствие раздражения, которое прорывается при дурных манерах.       — Значит, сейчас Вы демонстрируете дурные манеры, — торжественно ухватилась за эти слова хозяйка дома.       — Разве? — Тонкая бровь Селены изящно изогнулась в ироничном вопросе. — Я всего лишь утолила Ваше любопытство, высказав свое мнение и не испытывая раздражения. Меня мучает чувство другого толка, и зовется оно скукой.       — Разве собравшиеся тут юноши не развлекают Вас? — Мадам Лэйн была из тех дам, которые считали, что все без исключения мужчины остроумны и должны развлекать леди изысканной беседой, дабы пробудить интерес к своей персоне.       — Юноши? — Серая леди демонстративно-насмешливо обвела взглядом образовавшееся вокруг нее за время разговора пустое пространство. — Все они на один лад, — рыцари без страха и упрека, слепо приверженные к приличиям и бледнеющие при одной мысли о каком-нибудь хоть чуточку необычном происшествии. Ими владеет страх, как бы не очутиться в смешном или неудобном положении, и этот страх сводит их с ума.       Мадам Лэйн фыркнула и, не проронив ни слова, ушла к другой компании, посчитав, что беседовать со столь неучтивой особой дальше — бесполезное и совершенно глупое занятие.       Селена лишь покачала головой и направилась к столу, чтобы взять себе бокал вина. «Всякая решимость умерла в этих людях, и ее наличие в моем характере пугает их, но они готовы простить мне любые выходки, ведь однажды им может понадобиться помощь или милость герцога, - моего отца».       Селена Мия Грей была юна и красива собой. Но, несмотря на более чем живой интерес к своей персоне, она все равно безумно скучала.       Это докучливое чувство отпускало ее лишь в те моменты, когда она принимала от очередного охотника заказ на изготовление чучела или обсуждала новую книгу Вольтера со своим дворецким. Норберт был весьма начитан, и с радостью пользовался разрешением своей госпожи на покупку любых новых книг, представляющих хоть какой-нибудь интерес для его госпожи и него самого лично, поскольку его вкусу девушка доверяла.       Старый герцог боялся, что если он не найдет своей дочери достойную пару до момента, как Господь призовет его к себе, — то после его смерти семья избавится от Селены. Он не желал ей такой судьбы. Она же о ней, кажется, совершенно не думала, что в высшей степени было неправильно, в глазах все того же злополучного общества.

***

      В тот памятный день Селена закончила чучело медведя по заказу маркиза де Круа, который слыл сорвиголовой и большим любителем охоты, и уже не раз пользовался ее услугами, не скупясь на вознаграждение.       Стянув последние стежки на шкуре и проверив их на прочность, девушка полюбовалась на свою работу и стала собирать инструменты. Обычно мастерскую приводила в порядок Каталина, но на сегодня горничная взяла отгул, так как ей нужно было присутствовать на похоронах своего дядюшки.       Серая Леди поднялась по лестнице и, закрыв дверь в подвал, замерла. Ветер ласково растрепал ее волосы, солнце вызолотило светлые пряди. Пылинки в его лучах медленно оседали на землю. Селена обошла дом по гравиевой дорожке. Такой пасторальный пейзаж навел ее на совсем не солнечные размышления.       “Интересно, что чувствует человек, когда его кладут в гроб? Удобно ли ему? И как проходит сама подготовка тела к его последнему пути в этой жизни?» — Девушка, прищурившись, поглядела на непривычно яркое солнце и, немного пройдя вперед, встала у перил парадного входа в дом. — «Вот с животными все просто и понятно, — если они умерли естественной смертью, то сгниют или будут съедены, если их убил охотник, то из них скорее всего сделают чучело или ковер, обратившись к человеку вроде меня… хм, где-то неподалеку я кажется, видела лавку, предоставляющую ритуальные услуги, думаю, там можно получить ответы на все мои вопросы»       Селена была из тех людей, которые, задавшись вопросом, стремятся сразу же, во чтобы ни стало, получить ответы на него. Целеустремленно направившись вверх по улице, девушка даже не подумала о том, что она без шляпки, ведь ни одна уважающая себя леди не выйдет в полдень на улицу в таком виде.       В каком?       Боже мой, без шляпки!