Дневник Серой Леди

***

      Длинные тени плясали по стенам, с каждой минутой погружая комнату в плотную осязаемую тьму, одна из трех свечей обреченно зашипела и угасла, захлебнувшись в воске. Любопытная луна лишь на миг заглянула в высокое неприкрытое окно и тут же скрылась в обрывках туч, не желая быть свидетельницей чужой тайны. Холодные звезды презрительно мигали на темном небосводе.       Легкие шорохи вдоль стен, тихие шаги мужчины и шелест снимаемых одежд - единственные звуки, нарушавшие тишину помещения.       Девушка стояла посреди комнаты, пряча лицо в ладонях, пока ловкие пальцы распускали шнуровку корсета, чтобы почти сразу отбросить его в сторону. Смущение, робость, суеверный страх, все это смешалось в единый вихрь, смычком выводя мелодию на нервах, натянутых тугими струнами.       Какой позор, стоять в таком виде перед мужчиной, который не является твоим мужем! Какое бесчестие! Как опозорится она, как падет в глазах общества, если об этом узнает хоть единая душа!       Но как легки его прикосновения, как же аккуратно он касается ее одежды, не задевая голой кожи. Как мучительно тянется время во власти этого человека. Как с каждой секундой нарастает желание подсмотреть, призраки каких эмоций скрываются за его широкой улыбкой.       Тонкие руки суетливо скользнули вниз, стыдливо прикрывая обнаженную грудь. Гробовщик с улыбкой заглянул в лицо девушки, ее длинные ресницы слабо подрагивали, отбрасывая длинные тени на розовые от смущения щеки. Первозданная чистота и невинность хрупкого цветка манила, как запретный плод, желание сорвать его единолично поднималось из глубин темной души. Ведь, по сути, она никогда не осмелится рассказать об этом кому-либо. Леди из высшего общества, как правило, уносят с собой в могилу гораздо больше тайн, чем рассказывают за всю жизнь. Обвив ладонями ее тонкую, хрупкую, девичью, почти детскую, фигурку, он взялся за шнуровку панталончиков.       Селена удивленно открыла свои прелестные глаза, но все, что она увидела, оказалось лишь темной тканью его мрачного пыльного костюма. Длинные серые волосы пологом накрыли ее спину, когда он чуть склонился к ней. Мягкая ткань широких рукавов его одеяния приятно щекотала бока, а от самого мужчины пахло имбирным печеньем.       Холеные пальцы сомкнулись на отвороте воротника, и девушка, поддавшись неожиданному порыву, приподнялась на цыпочках, принюхиваясь к его шее. Неужели смерть действительно пахнет имбирным печеньем?       Панталончики упали на пол, но Леди легко переступила их, оказываясь еще чуть ближе к мужчине, чьи руки замерли на ее спине.       Она была такой трогательно маленькой, что при желании он мог обнять ее и себя одновременно. Одно резкое движение, и он может сломать ее. Завершить жизненный путь столь занятного создания, которое, кажется, даже не понимало, насколько ее истинные желания расходятся с желаниями этого мрачного человека, столь трепетно любящего смех. Впервые за долгие столетия в нем ровным пламенем разгоралась страсть, желание обладать. С той минуты, как девушка переступила порог его лавки, с той секунды как он помог ей лечь в гроб, он уже знал, что будет дальше. Знал, что получит то, чего желает. Однако, брать просто так ему претило, ведь за все нужно платить, а значит, он подарит ей незабываемый опыт, сладкую пытку, которая так интригует невинные души.       Она все еще лежала в гробу, ему же оставалось лишь приладить сверху крышку этой изысканной посмертной ловушки и вбить последние гвозди.       Длинные ногти чуть царапнули кожу, когда Гробовщик, отодвинувшись, сжал ее плечи. Блеснули испуганные синие глаза, и последняя свеча, оставив после себя лишь едва заметный запах дыма, потухла.       — Отриньте ложный стыд, сегодня Вы мертвы, мертвецам не пристало проявлять эмоции, — шепот потоком горячего воздуха обжег шею, оставляя на ней влажный отпечаток.       Потрясенная Селена как в тумане подняла на него свои глаза, чувствуя, как его пальцы с длинными ногтями скользят по позвоночнику, заставляя спину покрываться мурашками. В считанные секунды она осознала, что должно произойти дальше, когда ее тело оказалось крепко прижатым к его груди.       Смятение огнем полыхало в чистой душе, но помимо своей воли она вдруг нежно, почти жалостливо, будто понимая, как ему нужно утолить многовековой голод, погладила его по щеке.       Гробовщик, оскалившись, мотнул головой, его смешная шляпа упала на пол. Девушка медленно и зачарованно убрала челку с его лица, но темнота, царившая в комнате, обнимающая жнеца и Серую Леди, не позволила ей что-либо разглядеть.       Неловко и смущенно она расстегивала пуговицы его камзола, в то время как он, внимательно прищурившись, продолжал следить за девушкой, выводя на ее спине замысловатые узоры холодными пальцами, как у мертвецов, с которыми он так часто имеет дело. Рука его вытащила из ее волос заколку, и они непослушной тяжелой волной хлынули на белоснежные плечи.       Селена вздрогнула, будто приходя в себя, и хотела отступиться, но Гробовщик удержал ее, удивительно ласково целуя прикрытые веки.       Близость живого, теплого тела волновала, казалось, ее запах проникает через его ожившую от прикосновений ее рук кожу. Обнаженная маленькая грудь в свете луны манила своей белизной, сквозь которую просвечивали тонкие голубоватые линии вен. Округлая, чуть заостренная форма очаровывала, вселяя сладкий трепет где-то в районе желудка, пробуждая фантазии о том, как он к ней прикоснется. Жнец нарочно оттягивал эти моменты, тем самым усиливая собственное желание и чувствуя, как в ожидании томится девушка, сама того не осознавая.       Серая Леди наконец справилась с пуговицами и беспомощно поглядела на обнаженный мужской торс, рельеф которого пересекали тонкие линии застарелых шрамов, будто он был куклой, которую так не хотели выкидывать, что штопали каждый раз, как она приходила в негодность. Селена медлила, не в силах заставить себя хотя бы кончиком пальца прикоснуться к нему, ведь это бы означало ее окончательное поражение.       Отдаться на милость незнакомца по собственной воле, какой абсурд! Как в такой момент ее разум может вести столь напряженную борьбу с самим собой? Животные инстинкты должны преобладать над здравым смыслом толкая на авантюры, столь манящие и губительные, что тело сводит судорогой от одной только мысли об этом.       Девушка не запомнила, в какой момент для нее все изменилось, возможно, когда он подхватывал ее на руки, а может, когда укладывал на постель, минуя гроб. Его кожа на ощупь оказалась гладкой, чуть бархатистой и прохладной. Селена уперлась ладонями ему в грудь, когда мужчина, навалившись сверху, придавил ее к матрасу.       Он не целовал ее в губы, хотя именно этого она жаждала больше всего. Его губы хаотично касались щек, лба, век, спускались по шее к груди, но и там не касались тех мест, которые более всего томились в ожидании. Эта невинная ласка была столь мучительна, что девушка едва слышно застонала, чтобы в следующую секунду испугаться этого неожиданно громкого звука.       Гробовщик оторвался от нее, пытливо и чуть насмешливо заглядывая в лицо, его бедро потерлось о ее слишком бесцеремонно, чтобы это движение выглядело естественным, и слишком медленно, чтобы не отстраниться.       На ее животе все еще оставались следы от чересчур сильно затянутого корсета, и его пальцы ласково обводили эти бороздки, оставленные стремлением казаться красивее. Длинные волосы Гробовщика темными занавесками свисали по обе стороны от ее головы, не оставляя выбора, куда смотреть. Ей приходилось смотреть лишь в его глаза.       — Неужели все умершие проходят через подобное? — Неожиданно улыбнувшись, Селена на миг отодвинула робость; ее руки увлеченно скользили от его шеи к подбородку, по плечам, животу, изучая мускулистое тело из столь неудобного положения. Жнец нависал над ней, приподнявшись на руках и чуть откинув голову назад, чтобы девушке было удобнее касаться его везде, где она пожелает.       — Увы, нет, — его чуть хриплый шепот вновь нарушил тишину, — но это то, что любой человек должен познать перед забвением.       Селена, получив такой ответ, сжалась в комочек, вновь мучительно ощущая тот стыд за то, что сейчас происходило, за эти его прикосновения, поцелуи и за то, что она, благородная леди, так непростительно легко уступила ему.       Гробовщик вновь приблизился к ней и, чуть сжимая подбородок пальцами, коснулся тонких губ языком. Не настойчиво, а, напротив, очень терпеливо ожидая, когда она сама ему ответит. Девушка прикрыла глаза, и маленький язычок забавно скользнул по его верхней губе, срывая покров последних сомнений, сдерживающих его, ведь до последнего момента он надеялся, что она оттолкнет его и убежит, подхватив платье. Теперь же, даже если Леди этого захочется, она уже будет не в силах ничего предотвратить, не в силах остановить страсть и похоть Жнеца, не пробовавшего любви столь долгое время.       Первый поцелуй был долгий, глубокий, захватывающий, влажный, с легким привкусом кислоты. Девушка очень робко отвечала ему, бессильно прижимая руки к своей груди, будто пытаясь заглушить стук своего сердца, которое набирало темп с каждой секундой. Ее дыхание начинало сбиваться, становясь более частым.       Он навалился на нее чуть сильнее прежнего, из-за чего все очарование момента вмиг разбилось вдребезги, так как она почувствовала возбуждение мужской плоти, которой явно было тесно в брюках. Селена протестующе замотала головой и попыталась оттолкнуть его, но… это уже было бесполезно. Мужчина во много раз превосходил ее силой и, по возможности, брал опытом. Удерживая ее руки, он чертил языком влажные дорожки по груди, удовлетворенно отмечая, как женское тело против воли разума откликается на ласки, вздрагивая при каждом прикосновении.       Собственное желание душило Гробовщика с неимоверной силой, но забывать про девочку ему не хотелось – эгоизм был не в его стиле, ведь он должен дать ей что-то взамен, прежде, чем похитить ее невинность. Жнец вновь вернулся к ее губам, в этот раз почти насильно заставляя отвечать на поцелуй.       Парадокс, но девушка, которая изначально была совсем не против ласки, сейчас была напугана. Животная страсть мужчины одновременно вселяла ужас и приятно льстила, из-за чего по телу пробегала дрожь, сводившая тело едва ли не болезненной судорогой. Селена, устав бороться с собой, покорно обмякла в его объятиях, позволяя делать все, что он посчитает нужным.       Гробовщик, расплывшись в довольной улыбке, в мгновение ока освободился от одежды, сковывающей его тело. Он опустился обратно на постель рядом с девушкой, с улыбкой наблюдая, с какой смесью ужаса, восхищения и любопытства она смотрит на предмет гордости многих мужчин.       Леди с немым вопросом посмотрела на него, не понимая, почему он бездействует. Жнец молча покачал головой, и она сама потянулась к нему за поцелуем, обнимая своими хрупкими руками за шею и прижимаясь голой грудью к его груди.       Контакт обнаженной кожи опьянял не хуже выпитого залпом стакана красного вина на голодный желудок. У девушки перехватывало дыхание от собственной безрассудности и отчаянного желания дойти до конца.       Он с тихим рыком повалил ее обратно на спину, жадно целуя и покусывая припухшие губы, видя, как в глазах его жертвы плещется отчаянная храбрость вперемешку со сладкой истомой и страстью.       Его рука, небрежно расчертив ее живот, опустилась в самый низ, чувствуя под пальцами чужое пульсирующее тепло и влагу. Он провел подушечкой указательного пальца по клитору, стараясь не доставить ей неприятных ощущений ногтями. Девушка ощутимо напряглась от этих прикосновений, но сопротивляться не стала. Не прекращая своих ласк, он вновь вернулся к ее губам, плавно опускаясь по шее к груди. Ее маленькие соски мгновенно реагировали на ласки его языка, твердея и набухая. С губ ее слетали чувственные робкие тихие стоны, заводившие его все больше и больше. В лунном свете ее красивое тело мелко подрагивало от возбуждения.       Убрав руку, он сжал ее бока и опустился вниз. Мужчина чувственно провел языком вдоль ее щели – она была липкой и кисловато-соленой на вкус, и это пробудило в нем еще большее возбуждение.       Селена выгнулась дугой, запуская руки в его длинные волосы и довольно чувствительно дергая за них, но ради такого легкую боль можно было и потерпеть. Он инстинктивно сжал ее талию, впиваясь ногтями в кожу, которую чуть раньше так не хотел повредить.       Тянуть больше Жнец не видел смысла, да и терпеть больше не мог, ее лоно, мокрое от слюны и смазки, было готово для последующих действий, которые, вне всяких сомнений, доставят ему гораздо большее удовольствие. Главное не спугнуть ее…       Мужчина неожиданно прекратил ласкать ее там и, медленно покрывая поцелуями живот, вновь двинулся вверх.       Разгоряченная девушка отметила, что в его движениях появилось нечто суетливое, но грациозно-хищное, словно он предвкушал нечто большее. Сдвинуть ноги чисто автоматически у нее не получилось, так как ее колени мягко удерживал Гробовщик.       Селена вздрогнула, когда он, тряхнув головой, отбросил назад волосы, позволяя ей в тусклом свете луны выбравшейся из-за туч увидеть его улыбку и блеск зеленых с желтоватыми искрами глаз.       Ни капельки не заботясь более о партнерше, он резко и без предупреждения вошел в нее, крепко сжимая эти хрупкие плечи.       Серая леди закричала, сорвав голос на хрип и замолчала, задохнувшись от резкой, но непродолжительной боли, так как он замер внутри нее, давая возможность хоть немного к этому привыкнуть.       От такой резкой смены нежности на грубость глаза девушки подернула пелена слез, внутри все горело и жгло огнем. Ее плоть пульсировала, сжимаясь вокруг его члена, не до боли, о нет, скорее для него это были дополнительные приятные ощущения.       Мужчина слегка вышел и во второй раз вошел более медленно и аккуратно. Селена, стиснув зубы, стерпела, хватая его за длинные пряди, свисавшие возле лица, и притягивая к себе. Она надеялась отвлечь его поцелуем от основных действий, но Жнец не остановился. Целуя девушку, он продолжал медленно терзать ее тело, она же неожиданно вцепилась зубами в его нижнюю губу. Солоноватый привкус крови лишь раздразнил его, отключая последние тормоза.       Умоляющий взгляд девушки уже был не важен. Он прижимался к ней всем телом, целуя, куда придется, и сдавленно стонал, сбивая дыхание.       Женская физиология просто создана для любви и довольно быстро приспосабливается ко всем движениям, а потому, через какое-то время, Леди стала выгибаться под ним, тоже тихо постанывая и что-то сбивчиво шепча. Мокрые от пота волосы липли ко лбу и к телу; упираясь руками в его грудь, она пыталась хоть как-нибудь взять под контроль эту необузданную эгоистичную страсть. Боль внизу отступала, и появлялась легкая эйфория, сконцентрироваться на которой ей не удавалось лишь из-за легкой боли в плечах.       Из-под его пальцев тонкими струйками сочилась алая кровь, пачкая ее светлые волосы. Длинные ногти, порезав кожу, продолжали впиваться все глубже и глубже. Но это уже мало кого волновало.       Однако, краем затуманенного разума Гробовщик осознал, что, возможно ей неприятно, и поменял свое положение. Он повернул ее набок, сцепился своими большими руками с ее маленькими ладошками, отвел руки за ее голову и снова начал двигаться, так, что ее попка изумительно шлепала по его паху. Теперь он держался одной рукой за ее живот, а второй за бедро, стараясь каждый раз вводить член на всю глубину.       Селена громко стонала, почти кричала, а он лишь тяжело дышал в ее окровавленное плечо. Мышцы ее влагалища стали быстро сокращаться, из глаз хлынули слезы. Стиснув в пальцах покрывало, она выгнулась такой дугой, что Гробовщику на секунду показалось, что она сейчас отломает его достоинство. Однако в следующий миг он вновь подмял девушку под себя, двигаясь быстрее, не обращая внимания на глухие крики и явное сопротивление…. еще немного, совсем чуть-чуть и… Жнец зарычал едва ли не громче девушки, расслабляясь и обмякая.       Серая Леди ощутила внутри нечто горячее и явно склизкое, но с облегчением перестала биться под мужчиной, поняв, что он закончил. Тяжелое тело некоторое время не двигалось, прижимая ее к матрасу. В момент, когда Селена уже почти решилась позвать его, он сам вышел из нее и, не говоря не слова, взял на руки и отнес к дубовой ванной.       — Кажется, я все-таки умерла, — проронила девушка, когда он осторожно смывал кровь с ее спины.       — Умерев, Вы подарили жизнь кому-то другому, — отозвался Гробовщик, улыбаясь знакомой ей ничего не значащей улыбкой, — но, увы, умерли не Вы, а лишь какая-то Ваша часть…

***

      Серая Леди покинула лавку Гробовщика под утро, когда первые робкие лучи солнца коснулись крыш лондонских домов.       Легендарный Жнец лежал на смятой, пропахшей потом и сексом постели, и бездумно любовался потолком. По блуждающей на его губах улыбке можно было догадаться, что сделкой он остался доволен. Он знал, что очень скоро встретит ее вновь.

***

      Селена тихонько вошла в дом, сняв туфли еще за порогом, и поднявшись в свою комнату, заперла дверь на ключ. Сбросив платье и нижнее белье, она встала перед зеркалом, разглядывая длинные царапины на коже живота и плеч.       «Боже, неужели я сделала это? Как я объясню появление этих отметин Каталине, ведь я не смогу одеться без ее помощи…»       — Муки совести и добродетели?       Девушка обернулась и увидела на подоконнике того самого красноволосого мужчину из лавки гробовщика.       — Как Вы сюда попали?       — Вошел, — Грелль безразлично провел указательным пальцем по прислоненной к подоконнику бензопиле.       — Зачем Вы пришли сюда?       Алый Жнец покопавшись по карманам, открыл книжку и, поправив очки (явно подражая Спирсу), лекторским тоном прочитал:       — Леди Селена Мия Грей должна расстаться с жизнью в шесть часов утра пятнадцатого июля.       — Но сегодня…       — Пятнадцатое июля, — расплылся в счастливой улыбке Сатклифф, заводя пилу.       — …это то, что любой человек должен познать перед забвением, — прошептала девушка, прежде чем мир померк для нее навсегда.

***

      Леди Селена Мия Грей скончалась пятнадцатого июля 18** года в собственном доме в Лондоне. У вышеупомянутой Леди долгое время наблюдался дефект, именуемый «рестриктивной кардиомиопатией», вследствие чего, девушка скончалась от остановки сердца.       Обследование показало, что смерть была естественной, без внешнего вмешательства.