Талийский дьявол

Крейтон разлёгся на жёстком неудобном диване в небольшой, но вполне уютной гостиной. При этом его ноги одна на другой возлежали на деревянном подлокотнике, а руки были скрещены на груди. Сапоги он даже не соизволил снять, голова покоилась на атласной подушке, глаза были закрыты. Он только делал вид, что спит. Перед глазами всё время возникал образ юной графини в великолепном шёлковом платье и с бриллиантами его матери на шее. Его раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, его безумно влекло к этой малышке, с другой, жутко хотелось придушить за то, что фамильная ценность красовалась на её изящной шейке. Чего же он желал больше, юноша так и не мог понять. От тяжких, неприятных раздумий его оторвал голос Квентина. - Крей, может скажешь, что ты творишь? – недовольно поинтересовался мужчина. Когда-то он был доверенным человеком его отца и присматривал за тогда ещё маленьким пятилетним Крейтоном. До тех пор пока Морган не решил всё прибрать в свои руки. Квентин узнал о коварстве герцога и вовремя успел вывести наследника из замка, затерявшись и пропав из виду на много лет. Сейчас ему было тридцать восемь лет, и это был вполне ещё молодой мужчина в самом рассвете сил, в меру накачанный, с густыми светлыми волосами, похожими цветом на спелую пшеницу, с тёплыми карими глазами. Крейтон приоткрыл один глаз и посмотрел на сидящего напротив него в кресле Квентина. - Что именно тебя интересует? - Зачем надо было открыто флиртовать с невестой Моргана на глазах у всей знати? - Просто захотелось… - задумчиво протянул Крей, а сам вспомнил, как почувствовал раздражающую его ревность ко всем этим напомаженным, лощёным пижонам, прикасающимся к такой изумительной и сверкающей своим великолепным блеском юной графине. - Ладно - потанцевал! Но зачем ты увёл её с бала? – снова стал допытывать Квентин. – Ты же знаешь, как эти напыщенные ублюдки голубых кровей относятся к подобному? - Что ты от меня хочешь услышать? – раздражённо спросил Крейтон, он не спал всю ночь и хотел отключиться, но не мог. А тут ещё этот зануда пристал с утра пораньше. Не мог другое время выбрать? - Крей, ты хоть понимаешь, что своими действиями скомпрометировал ни в чём не повинную юную девушку? - Подумаешь! Велика драгоценность! – фыркнул безразлично Крейтон, хотя в душе что-то неприятно шевельнулось, очень напоминающее совесть. - Я был там после твоего ухода и видел, чем закончился для неё этот бал, – уже более спокойно сказал Квентин, серьёзно глядя в глаза молодого господина. Хотя между ними давно стёрлись такие понятие как "слуга" и "хозяин". Они были друзьями, подельниками, почти братьями. Оба не раздумывая отдали бы свои жизни друг за друга. - Что произошло? - спросил Крей. Ему стало жутко любопытно, что случилось потом. Он ушёл, оставив Даниэль одну ночью в саду. Кажется, она даже была расстроена и шокирована его поступком, а может его грубостью и надменным смехом? - Морган ударил её на глазах у всех. Это скандал для леди! Особенно молодой! Теперь все только и говорят о Талийском дьяволе, перебежавшем дорожку самому Моргану Байнингтону, наглым образом обокравшем и обесчестившем его невесту. Девушку заперли под замок. Сам герцог в ярости, он нанял ищеек, чтобы разделаться с тобой. За твою голову обещана солидная награда. Крей слушал своего друга, и его кулаки непроизвольно сжимались. - На ней было колье моей матери, я не мог там его оставить, – попытался оправдать свои действия Крей. Хотя кому он это говорил? Он мог тысячу раз выкрасть его, не привлекая к этому лишних людей и уж тем более не подставляя невинную девушку. А то, что Даниэль непорочна и чиста, он мог убедиться по её реакции на его поцелуй в лесу. Боже! Он до сих пор помнит сладость этих губ. Ни одна женщина не вызывала таких эмоций, как эта соплячка с ножом. - Ты мог сделать всё тихо, не причиняя проблем графине и не поднимая столько шума и пыли. Для этого не нужно было тащить её в темные углы! Теперь для всех она обесчещена. И ей повезёт, если Байнингтон всё-таки женится на ней, несмотря на пересуды. Иначе… Я даже не знаю, что в таком случае сделает Морган, но зная его извращённый ум, он может пойти на любые крайности. И тогда большее, на что сможет рассчитывать девушка, это незавидная участь содержанки. - И что теперь делать? – спросил Крейтон, чувствуя вину за случившееся. - А что тут можно сделать? – устало ответил Квентин, он тоже ещё не ложился спать и дико устал, подстраховывая Крейтона всю ночь в логове врага. Они достали нужные им бумаги и письма, но, уже уходя, Крей увидел графиню и не смог уйти, не заполучив фамильную драгоценность. – Всё, что мог, ты уже сделал. - Может извиниться? - И что? Испортил репутацию девушки и решил отделаться банальным “прости”? – усмехнулся Квентин. – И как интересно ты это сделаешь? Её теперь стерегут похлеще, чем в тюрьме. Или ради этого ты решил ночью штурмовать стены и проникнуть в её покои? - Не знаю! – буркнул недовольно Крей. – И вообще, какое мне дело до испорченных богатеньких девиц. Она сама пошла за мной, я её на веревке за собой не тянул. Могла бы и закричать. Её бы спасли, а я остался бы ни с чем. Квентин встал и, с укором глянув на Крейтона, покачал головой: - Ладно! Я спать. Вечером за ужином увидимся и поговорим. - Угу! - буркнул Крейтон, делая вид, что ему всё равно. Но на душе не переставая скребли кошки, дико захотелось выпить, и он отправился в местный кабак. Крей решил, что напьётся и уснёт, как младенец, и всякие богатенькие девчонки перестанут лезть в его и без того больную голову. Пьянка удалось на славу. Веселясь в давно облюбованном им кабаке, где завсегдатаями были только лица сплошь сомнительного порядка, Крей и провёл весь вечер со своими друзьями-подельниками, напиваясь в хлам и распевая лихие непристойные песенки. Так, в праздном безделье, прошла почти вся неделя. Все это время Крей ни разу не вспоминал о красавице графине, просто пил, просто веселился, и ему было на всё наплевать. Но всё рано или поздно заканчивается. И веселью Крейтона тоже пришёл конец. Сначала всё начиналось, как и положено: обычный вечер со своими дружками и рядовая попойка. Ром тек рекой, женщины лёгкого поведения находились под боком, было здорово, весело и превосходно, если бы не одно “но”. Наверно, именно это “но” и сыграло со знаменитым Талийским дьяволом плохую шутку. Крейтон, сидя с кружкой рома в руках и глядя на грудастую, весьма не маленьких габаритов Несту, вдруг вспомнил стройную и изящную графиню. Пить тут же перехотелось, и брюнет недовольно уставился на сочные налитые прелести шлюхи с тоненькими ниточками голубоватых сосудов, просвечивающих через бледно-молочную кожу. Эти выпуклости навряд ли бы уместились в его ладони, и он задумался: “А ведь у принцессы там почти ничего нет”. По крайней он не помнил, чтобы там вообще что-то было похожее на женскую грудь. “Наверное, это из-за корсета? – подумал Крей, представляя орудие пыток для женщин, утягивающее всё, что только можно, и придуманное, скорее всего, ими же. - А может потому, что принцесса ещё не созрела, как женщина?” Сравнивая две такие разные формы, Крей положил на обнажённую грудь Несты свою пятерню, примеряясь, и нагло облапил легкодоступную во всех отношениях женщину. Неста нисколько не возражала и, усмехнувшись, прижала руку Крейтона посильней, поощряя подобные порывы. Но даже его длинных пальцев не хватило, чтобы вся эта пышная масса уместилось в его ладони. - А у принцессы их, наверно, придётся с лупой искать? – спросил Крейтон задумчиво у тёмно-коричневого соска, который выглядел вульгарно и совсем его не впечатлял. - Крей, ты чё сейчас с титьками разговаривал? - прикололся Брайт, и остальные парни громко заржали. - И что они тебе поведали? – подключился Рыжий, хохоча и разбрызгивая ром во все стороны. - А ну заткнулись, козлы! Я тут пытаюсь вспомнить и решить один важный вопрос, – возмутился Крей, прогоняя со скамейки Несту, чтобы она не портила своим страшным видом его приятные воспоминания. – У малышки наверняка сосочки маленькие и розовые, как пуговки, не то, что это безобразие. - Это ты о ком? – поинтересовался Брайт уже более заинтересованно, погладив свою лысую бритую голову. - Я…? О принцессе, - задумчиво ответил Крейтон и снова погрузился в размышления. - Э-э-э, брат! Да тебе, кажется, хорош уже пить?! Заговариваться начал. Принцессы ему мерещатся! Парни, ему больше не наливаем! – дал свое заключение Брайт, пытаясь сделать мудрое выражение лица. - Как скажешь, нашим больше достанется, – отмахнулся Рыжий. Крей печально вздохнул и почувствовал, что должен что-то сделать. Его начало одолевать странное навязчивое чувство, приправленное банальным любопытством и диким желанием сию минуту выведать всё про грудь очаровательной графини Мерроуз. И под предлогом извинений Крейтон решил во что бы то ни стало проникнуть в покои Даниэль. - А ну, подъём! – скомандовал Крейтон, стараясь стоять ровно на своих двоих и пытаясь разогнать весь хмель. – Задницы подняли, ленивые отбросы, и пошли за мной! - Ну, вот! Попёрло парня! Теперь ведь не отвяжется! – недовольно прогнусавил Гаррет. Самый здоровый и ленивый из них. - Ладно, пошли! – сказал Рыжий, вставая из-за стола и беря со стола шпагу. - Капитан сказал надо, значит надо! - И пятеро человек во главе с Крейтоном, пошатываясь, потянулись на выход.

*****

После публичного скандала прошла неделя. Из королевы бала Даниэль превратился в полное ничтожество, отвергнутое высшим обществом. Он до сих пор вспоминал, как громко, на весь зал раздалась та до боли обидная, унижающая и выносящая ему приговор пощёчина. Морган был в таком бешенстве, что Даниэлю казалось: герцог разорвет его прямо там, при всех, на множество маленьких частей. Но Байнингтон сумел сдержать свою ярость, ему стоило неимоверных усилий не наброситься на предмет своего обожания при всех. Он схватил Дани повыше локтя и грубо протащил через толпу осуждающих его зевак. Пока Морган тянул за собой еле поспевающего и перепуганного Даниэля через разномастную публику, юноша беспрестанно слышал её непрекращающийся возмущённый ропот. Голоса шептали и шушукались, не прекращая. Говорили о Талийском дьяволе и смеялись над ним самим, смеялись и смеялись. Все, даже те, кто так восхищался им вначале, теперь втаптывали его имя в грязь. А те, кто завидовал, точно свора голодных псов по одному щелчку набросились на него со всех сторон, пытаясь укусить побольнее. Даниэлю больше не было места среди них, за пять минут он стал никем: прокажённым, отверженным, грязным пятном бесчестия, недостойным даже близко находиться рядом с их благочестивым обществом. Общество лучших и избранных заклеймило его самым низшим и несмываемым клеймом позора, выказав ему своё презрение. Графиня Констанс Мерроуз отреклась от него самая первая. Публично, при всех. Заявив, что не желает ничего знать об этой гнусной и мерзкой личности. Уже утром собрав свои вещи, она покинула замок герцога Байнингтона и вернулась к себе в имение. На следующий день после её отъезда состоялся самый неприятный разговор с самим хозяином замка. Даниэль смиренно выслушал всё, что хотел сказать ему герцог, и в его глазах он больше не видел того обожания и восхищения. Лицо Моргана стало похоже на непроницаемую маску холодного и надменного равнодушия. От сказанных слов, будто это было что-то обыденное и нестоящее внимания, Даниэль окончательно осознал, в каком положении он оказался. Морган четко и ясно дал понять, что после произошедшего ни о какой свадьбе не может идти и речи, что Даниэля устраивало. И он даже вздохнул свободно, подумав, что герцог отпустит его на все четыре стороны. Но последующие слова повергли юного Даниэля в шок. Морган без тени смущения предложил ему стать содержанкой на полном его обеспечении. И сказано это было таким образом, что даже сомнений не оставалось - это не просьба. Даниэль открыл рот, чтобы возмутиться и дать отпор, сказать категоричное "нет". Но Морган тут же прервал его мысли, надменно окинул взглядом шокированного Даниэля и весьма грубо дал понять, что в случае отказа обвинит его в сговоре с известным преступником, носящем в народе прозвище Талийский дьявол, с целью завладеть теми драгоценностями, что были украдены. После выдвинутого ультиматума Морган с победной ухмылкой на лице предупредил, что даёт Даниэлю ровно один месяц, по истечении которого он должен сам, добровольно прийти к нему в спальню, иначе отправиться на пожизненную каторгу в рудники. В тот же день его переселили из шикарных покоев в более скромные: в самое дальнее пустующее крыло замка, в правой части которой, уже давно никто не жил. Комната была сдвоенной с небольшой спальней, имелась даже небольшая ванная. Даниэль первым делом проверил одно-единственное окно, выходящее в заросший сад, и, к великому огорчению юноши, оно находилось слишком высоко от земли. Как он ни разглядывал и ни прикидывал возможности побега, он не видел ни единой возможности выбраться через окно наружу. Стена была гладкой и отвесной, без единого уступчика, не за что было даже уцепиться. А дверь запиралась на замок, и снаружи к ней приставили парочку стражников. Даниэль почувствовал себя пленником. Единственный плюс в его бедственном положении: Пэм разрешили остаться вместе с ним. Она заняла маленькую спальню и тут же принялась приводить их место заключения в порядок. После её манипуляций комната перестала пугать Дани своим аскетизмом и унылостью тёмных, требующих ремонта стен. Окно было открыто настежь. Даниэль сидел на широком подоконнике, поджав колени к груди и глядя в ночь, пытался придумать план побега. Целую неделю он беспрестанно ломал голову над тем, как выбраться из замка, но Морган, видимо, всё тщательно продумал заранее. Он знал, что из этой комнаты ему не сбежать. По крайней мере, без посторонней помощи. Даниэль вздохнул и хотел уже пойти спать, как услышал неясные шорохи и звуки, доносящиеся откуда-то сверху и снаружи. Даниэль замер, прислушиваясь. На крыше кто-то расхаживал и один раз даже громко чертыхнулся. Даниэль вздрогнул от неожиданности. Мимо, разматываясь, пролетел моток веревки. Она, как живая змея, покачивалась и подрагивала прямо перед его глазами, такая желанная и нужная вещь, чтобы сбежать. “Этот ночной воришка - единственный мой шанс на побег” – подумал Даниэль. У него мелькнула шальная идея, и он пулей метнулся в комнату Пэм. Крейтон весь перематерился, пока добирался до этой чертовой крыши. Ему пришлось больше двух часов потратить на то, чтобы найти способ, как залезть на неё. В итоге он, точно паук, правда, не совсем трезвый, прошёлся почти по всем частям замка и облазил, кажется, все карнизы, прежде чем попал к чердачному окну, причём совсем с другой стороны; не с той, которая ему была нужна. Пробираясь к правой части замка Крейтон уже радовался, что преодолел все преграды, как запнулся за какую-то хрень, торчащую из каменной кладки пола и красиво пролетел оставшийся метр, больно ударившись, чем только можно. Зашипев недовольно, как кот, и громко чертыхнувшись, привязал один конец верёвки к зубчатому ограждению, остальной моток сбросил вниз. Глянув и оценив высоту, стал спускаться. При этом мысли в его ещё не протрезвевшую голову лезли разные: от непристойных до вполне обычных. Ему стало интересно, а полез бы он сюда, если бы был трезв, и тут же сам себе ответил, помотав головой для верности: “Ну, нет! Никогда! Да ни за что!!!” Именно с таким настроем Крей и влез в нужное ему окно. Было темно, только свет круглолицей луны освещал небольшую комнату. На довольно большой кровати спала, укрывшись с головой, его принцесса. Брюнет, крадучись, подошёл к постели и тихонько откинул одеяло. - Э… а… няня?! – промямлил Крейтон, ткнув пальцем в лежащую на кровати женщину, пытаясь понять, что не так и где он ошибся? - Няня! – женщина улыбнулась, распознав в ночном воришке предводителя разбойников. – Пэм! – напомнила она своё имя. - А… э… а где…? – Крейтон снова ткнул пальцем в женщину, растеряв все слова и мысли. - Даниэль? – переспросила няня, явно насмехаясь над выпавшем в осадок парнем. Крейтон только и смог, что кивнуть, так как с мыслительным процессом и красноречием были проблемы. Няня Пэм указала куда-то за спину незадачливого парня. Брюнет неуверенно повернулся в указанном направлении. Последнее, что он увидел, торжествующее лицо самой красивой и воинственно настроенной на свете девушки. Потом наступила темнота…