Талийский дьявол

Морган мерил нетерпеливым шагом кабинет, расхаживая вдоль камина от двери к окну. Иногда он останавливался, хватал какие-то бумаги со стола и пытался сосредоточиться на работе, иногда замирал, глядя в окно, сложив руки за спиной, и надеялся увидеть долгожданную карету, подъезжающую к крыльцу, в которой будет находиться его прекрасный мальчик. - Морган, ты похож на неоперившегося желторотого юнца! – сострила сидящая в широком кресле Сесилия. – Неужто так не терпится увидеть моего племянничка? Графине уже было за сорок, в уголках глаз обозначились мелкие морщинки, но она всё так же была хороша и не лишена женского очарования и шарма. Всё ещё вызывала у множества мужчин желание обладать ею, в том числе и тех, кто был намного моложе её. - Сес, зачем ты здесь? – раздражённо спросил Морган и недовольно посмотрел на свою любовницу. За столько лет она порядком ему поднадоела, но они были связаны общими интригами и делами, да и в постели она умела удовлетворить все его прихоти, как никто другой. Поэтому он частенько прощал ей издевки и колкости, направленные в его адрес и просто смиренно переносил её дурной раздражающий характер. Сесилия же, в свою очередь, давно изучив все стороны отвратительной души герцога и его нрав, научилась умело пользоваться его благосклонностью и даже обзавелась определенными привилегиями. - Ну, как же, Морган? – сделала удивлённое лицо Сесилия. – Неужто я пропущу такой знаменательный момент! Я сгораю от любопытства и хочу увидеть собственными глазами, кого ты воспитал из моего родственничка. Последнее слово было сказано с таким отвращением и сарказмом, что было понятно, как она до сих пор ненавидит всё, что связано с ненавистной ей Анжелой. - Запомни, Сес! Я терплю тебя только до тех пор, пока ты мне полезна. Но знай: перегнёшь палку - и я разделаюсь с тобой в два счета, – в голосе Моргана прозвучала угроза. Сесилия недовольно скривилась и встала, поправив юбку. - Морган! – графиня наиграно улыбнулась и, подойдя к Байнингтону, коснулась его, проведя пальчиками по груди и отвороту пиджака, при этом её глаза оставались холодны, как лёд. – Попробуешь от меня избавиться, и все узнают, как ты занял место своего брата! Герцог с силой схватил Сес за запястье, отрывая от себя и сдавливая с такой силой, что графиня болезненно зашипела, но при этом не перестала улыбаться. - Не пытайся меня шантажировать! – прорычал Байнингтон и ударил графиню по лицу, отвесив звонкую пощёчину. - Ты всего лишь шлюха, которую я иногда трахаю! Но совсем скоро всё изменится, так что не пытайся мной манипулировать, у тебя ничего не выйдет. - Ещё одна увесистая пощёчина оставила яркий след на побледневшем лице Сесилии. - Любишь насилие, Морган? – Графиня усмехнулась и, облизнувшись, с вызовом посмотрела в разгорающиеся желанием глаза герцога. – Не отрицай, я знаю, что тебе нравится причинять боль. Герцог ещё раз ударил графиню по лицу и, услышав сдавленный стон, впился в тонкие надменные губы жадным поцелуем. Мысли о Даниэле возбудили его. Он не мог дождаться того дня, когда он войдёт в это желанное тело, когда причинит ему боль и будет слизывать каждый вздох с прекрасных губ. Он будет наслаждаться стонами своего ангела, пить их и внимать, как музыке… В дверь постучали. Герцог оторвался от податливого рта графини и посмотрел на вошедшего слугу. - Чего тебе? – резко спросил он, переводя дыхание и собираясь с мыслями. - Карета, сэр. Прибыли графиня и ваша невеста, милорд. - Свободен! – сказал герцог и, поправив одежду и волосы, быстрым шагом направился вниз, встречать своё очаровательное чудо. Сесилия разочарованно вздохнула и, подобрав подол, направилась следом за Байнингтоном. Ей не терпелось увидеть, во что же превратился её племянник. Судя по рассказам Моргана, он стал очень красивой умопомрачительной девушкой. Сес улыбнулась: “Хотела бы я посмотреть на это милое личико в тот момент, когда до него дойдёт, как именно Морган обманул его?” Вокруг кареты суетились слуги. Морган напрягся: не увидел своего мальчика среди взволнованных лиц. Он быстро сбежал с лестницы и, растолкав мешающихся людей, заглянул внутрь. Его ангел лежал бледный и не подавал признаков жизни. Его голова покоилась на коленях у Пэм, женщина плакала и всё время гладила Даниэля по голове, лицу и плечам. - Все вон! – заорал Морган, разгоняя любопытных и залезая в карету. – Что случилось? - спросил он, поднимая Даниэля на руки. Пэм вздрогнула и посмотрела на графиню. Та недовольно скривилась и произнесла: - Морган, по дороге на нас напали. Байнингтон шёл быстрым шагом, неся бесчувственного Даниэля в приготовленную для него комнату. Следом семенили Пэм и обе графини Мерроуз. - Что значит "напали"? Кто? – рыкнул Морган. – Кто посмел? - Я не знаю, как бы тебе это сказать? Но мне кажется, это тот, о ком все говорят - Талийский дьявол. Морган болезненно заскрипел зубами от негодования. Этот бандит со своей шайкой серьёзно стал докучать ему и всем его друзьям. В народе поговаривали, что простые бедняки от него без ума, он что-то вроде их символа борца за правду и счастье для каждого. Для знати же он словно болезненный чирь на заднице. Этот борец за справедливость разорил уже не одного аристократа. И в последнее время плотно взялся за него. И герцог не понимал, чем же он так не угодил этому возмутителю порядка. Не иначе тут что-то личное, завязанное на мести или прошлых обидах. Морган уложил Даниэля на мягкую широкую кровать и, разрезав туго стягивающую тело шнуровку, освободил своё сокровище от мешающего и удушающего корсета вместе с платьем. Взору Байнингтона открылось великолепное стройное юношеское тело, просвечивающее через тонкую лёгкую ткань нижнего белья. Взгляд Моргана приковали крохотные бусинки сосков, дерзко выступающие через почти прозрачный и невесомый батист. Безумно захотелось коснуться их кончиками пальцев и поцеловать. Старая графиня тут же возмутилась, видя, как загорелись вожделением глаза герцога. Быстро начала тараторить, говоря что-то о приличиях и морали, мол, мужчина не должен видеть её воспитанницу в столь компрометирующем и откровенном виде, даже если он её жених, и тут же кинулась прикрывать Даниэля от хищных взглядов Моргана атласным покрывалом, а после бесцеремонно вытолкала любопытного мужчину за дверь. Байнингтон недовольно поглядывал на разошедшуюся Констанс, но всё-таки молча покинул комнату пока ещё незамужней "девушки". Ведь для всех именно так всё и выглядело. Больше часа Морган провёл, закрывшись в своём кабинете вместе с графиней Мерроуз и её племянницей Сесилией, обсуждая варварское нападение. Старуха преднамеренно умолчала о компрометирующем Даниэля поцелуе с предводителем разбойничей шайки и сказала, что Даниэль сильно испугался, поэтому и потерял сознание, заверив ревнивого Байнингтона, что его собственности никто не угрожал и даже пальцем не коснулся. Моргана привели в невероятную ярость безвозвратно потерянные драгоценности. Именно этот факт бесил его больше всего. Эти дорогие и изысканные украшения он хотел видеть на своем мальчике, а теперь их нет, его ангел остался без своих изумительных подарков. Через три дня состоится бал, и его сокровищу нечем будет даже блеснуть на празднике в честь их помолвки. Хотя оставалось ещё колье старинной работы, фамильная драгоценность, хранившаяся в их семье многие годы и передававшаяся по наследству. Оно принадлежало покойной матери его пропавшего племянника Крейтона, а до этого его собственной матери, а ещё раньше - бабушке. И так далее, уходя глубоко своими корнями в прошлое. Его стоимость была сказочно высока. Бесценные бриллианты, затмевающие своим блеском любые другие дорогие камни известные миру. Бриллианты, достойные королевы. По легенде, много веков назад это уникальное колье подарил своей возлюбленной первый правитель юга. И Морган решил, что его нежный и прекрасный ангел достоин такой ценности. Его мальчик так же бесценен, как и блеск старинных камней. Эта реликвия будет превосходно смотреться на красивой и изящной шее Даниэля.

*****

Открыв глаза, Даниэль тут же возжелал их закрыть, чтобы никогда больше не видеть уродливой кричащей позолоты и дорогого дворцового убранства. Вопиющие обилие роскоши резало глаза и вызывало чувство отвращения. Дани почувствовал себя диковинной заморской птицей в золочёной клетке. Куда ни посмотри, всюду в глаза бросалось золото. Кажется, цвет драгоценного металла присутствовал во всём, в каждом предмете мебели, в декоре интерьера и любой мелочи. Даже парчовое покрывало, которым он был укрыт, было интенсивного золотого цвета. - Отвратительно! – заключил Даниэль и закрыл глаза. – Лучше бы я умерла и никогда не приходила в себя, чем видеть такое блестящее безумие. Даниэль нехотя сравнил тишину и прохладу леса, его мягкую успокаивающую зелень, неповторимый запах свободы с комнатой, в которой находился и которая вся насквозь была пропитана духами из восточного королевства Хеф. Только там изготавливали такие терпкие масла и благовония с ароматами экзотических цветов. Слишком приторные и навязчивые для утончённого вкуса Даниэля. Вставать не хотелось, видеть кого-то тоже. Осознав, что он находится в доме герцога Байнингтона, захотелось расплакаться и исчезнуть навсегда. Перед глазами непроизвольно возник надменный тип с дерзкой обворожительной улыбкой и голубым пронизывающим и прожигающим насквозь взглядом. Внутри разлилось странное тягучее чувство, щёки Даниэля тут же вспыхнули и залились румянцем. Пальцы коснулись губ, всколыхнув память о тёплом дыхании и мягком настойчивом прикосновении чужого требовательного и властного рта. Дерзкий красавец будоражил его мысли и ни в какую не хотел выветриваться из них. Одно лишь воспоминание о запретном поцелуе вызывало трепет в груди. Стыд, желание, страх. Столько эмоций одновременно, что они сводили с ума. Даниэля ежесекундно будто бросало то в жар, то в холод. Хотелось то плакать, то тут же вскочить и начать танцевать. В комнату вернулась Пэм и увидела раскрасневшегося Даниэля, лежащего на кровати с нездоровым лихорадочным блеском в глазах. Женщина испугалась, что у её подопечной жар. - Дани, с тобой всё хорошо? - спросила Пэм и, удостоверившись, что температуры нет, присела рядом на край кровати. Задумчивый Даниэль даже не отреагировал на её присутствие. Он будто витал мыслями где-то далеко в облаках. - Девочка моя! Ты всё ещё переживаешь о том, что случилось в лесу? Даниэль посмотрел на няню так, будто увидел её в первый раз и задумчиво произнёс: - Пэм, я так странно себя чувствую… Няня догадалась, что так смутило чувство Даниэля, и, улыбнувшись, сказала: - Это пройдёт. Просто… - Что? Пэм нагнулась к самому уху любопытствующего юноши и заговорчески зашептала: - Просто тот красавчик украл твой первый поцелуй. И, судя по твоей реакции, тебе безумно понравилось. Я права? - Няня… - вспыхнул Даниэль, пряча смущённое лицо в подушку, сгорая от стыда, собственных мыслей и постыдных желаний. Пэм по-доброму рассмеялась, обняв смущённого парня и, поглаживая по плечам, произнесла успокаивая: - Всё нормально, моя девочка. Тут нечего стесняться! Ты стала взрослой, и это естественно, что тебе понравилось. Даниэль недоверчиво глянул на свою няню. - Да, и тот бандит - просто воплощение женской мечты! – Пэм мечтательно вздохнула, глядя на не верящего ей Даниэля, и закивала головой в знак подтверждения своей правоты. - Да-да! И не смотри на меня так! Такой парень кого угодно охмурит, даже такую старую женщину, как я! - Пэм! – воскликнул Даниэль. – И вовсе ты не старая. - Ну, может я ещё и не так стара, как графиня, но уже и не такая молоденькая девочка, как ты! - Всё равно, ты самая лучшая! И я буду любить тебя даже если ты станешь совсем старая, сгорбленная и седая-преседая. - Я тоже люблю тебя, моя красавица! Я обещала твоей маме всегда за тобой присматривать. Пэм и Даниэль обнялись, и юноша почувствовал себя намного лучше, даже комната стала казаться не такой пафосной и вызывающей, а вполне себе миленькой и нарядной. Следующие три дня превратились для Даниэля в сущий кошмар. Его мыли, скоблили, тёрли, натирали маслами, кремами всевозможными лосьонами. Маски, притирки, примочки - чего только он не натерпелся. При всём этом ему строго-настрого запретили покидать комнату и праздно шататься по замку. Констанс просто прописалась на эти дни в его комнате, чем постоянно доставала его и нервировала. И когда долгожданный момент настал, Даниэль уже решил, что его кожа стала прозрачной и начала светиться точно так же, как и все эти золотые украшения вокруг. Остались последние приготовления: надеть платье и сделать причёску. Но и тут Дани был вынужден проявлять массу невероятного терпения, которым с роду не отличался. - Не крутись! – покрикивала Констанс, раздавая указания, и уже стояла с сантиметром наготове. - Ай, больно! Мне трудно дышать! – возмущался Даниэль, держась за резной столбик кровати. Снова ненавистный корсет сковал его и без того стройную талию, да ещё сзади упёрлось чужое колено. – Ещё подтяни! – приказала графиня крепкой и здоровой служанке, которую выделил герцог специально в помощь Пэм и Констанс. Кармелита, так звали молодую деваху, старалась из-за всех сил, пытаясь угодить во всём вредной графине. Пэм только и оставалось сочувствовать Дани и успокаивать, пока его одевали и наряжали, точно бездушную куклу. - Ну-ка, повернись! – скомандовала графиня, оценивая полученный результат. – Великолепно!!! Даниэль облегчённо вздохнул, надевая на лицо маску, украшенную белоснежными лебедиными перьями и перламутровым жемчугом. Наконец-то неприятная процедура приготовления закончена, остался сущий пустяк - пережить бал. Уже перед самым выходом в зал к гостям в комнату Даниэля вошёл герцог Байнингтон. В руках он держал резную шкатулку с красивой серебряной отделкой, инкрустированную драгоценными камнями. - Даниэль! – пропел Морган, пожирая взглядом своё сокровище, облачённое в великолепие из нежно-кремового перламутра и шёлка. Из-под маски, скрывающей пол-лица, выглядывали влажные розовые губы. Все обнажённые и открытые участки тела были припудрены перламутровой пудрой с блёстками, которая искрилась на свету, придавая коже неповторимое мерцание и блеск. Байнингтон даже на несколько секунд растерялся, собирая растёкшиеся мысли в одну кучку. - Сегодня ты будешь королевой бала, моя принцесса! – произнёс Морган и, открыв шкатулку, достал из неё фамильное колье. Даниэль вспомнил, как бандит назвал его точно также - “принцессой” - но из его уст это звучало так приятно и волнующе, а от интонации герцога холод прошёл по спине, стало мерзко и отвратительно. Морган обошёл Даниэля, встав со спины. Юноша непроизвольно вздрогнул, когда шеи и груди коснулись прохладный металл и пальцы герцога. Даниэль посмотрел на себя в зеркало. От увиденной роскоши и красоты у него даже дар речи пропал. Колье сплошь состояло из бриллиантов. Оно плотно облегало шею, точно широкий ошейник, от которого вниз, по груди, разбегались в разные стороны, точно лучики, замысловатые паутинки узора. Казалось, камни крепятся прямо в воздухе, один к другому. Они так сверкали и переливались, что невольно вызывали восхищение. Морган, взяв Даниэля за руку, повёл его в бальный зал к гостям. Шум веселящейся толпы и музыка на мгновение оглушили юношу. Столько красиво разодетых знатных людей разом в одном месте испугали его, ладони тут же вспотели от волнения и страха. Казалось, все взгляды были прикованы только к нему одному. Сердце бешено колотилось. Он почувствовал, как его оценивают со всех сторон, изучают, разглядывают. Мужчины с восхищением, а большинство женщин с завистью. Завидовали, в основном, те, кто мнил себя первыми красавицами королевства. Они то и дело фыркали, обмахиваясь веерами, и высказывали недоумение от столь явного восхищения новоявленной красавицей, говоря, что ожидали намного большего от герцога Байнингтона. Морган вёл его сквозь любопытную публику, не обращая внимания на реплики со стороны. Уж он-то знал, что возмущались как раз те, кто побывал в его постели и не смог женить его на себе. А теперь стоял и от ревности и досады исходил ядом и желчью. Очередной кошмар Даниэля начался. Ему казалось, что вежливая улыбка навсегда приклеилась и отпечаталась на его лице. Даже, кажется, все мышцы онемели и начали болеть. Морган представил его всем, и каждый мужчина счёл своим долгом поцеловать его руку. Хорошо, что он был в перчатках. И почти каждый изъявил желание станцевать с королевой бала. Графиня, следующая по пятам за своей воспитанницей, точно цербер, чётко записывала имена кавалеров, занося всех кандидатов в специальную бальную книжечку. Шум веселящейся толпы, громкая музыка, море света - всё это превратилось в калейдоскоп красок и феерию чувств. Дани никогда столько не танцевал и не общался. Он безумно устал и хотел, мечтал только об одном: тишине и покое. Графиня следила за каждым его шагом, словом и действием. Даниэль пытался придумать, как незаметно улизнуть от цепких старушечьих глаз и сбежать куда угодно, лишь бы никого не видеть. Затеряться в саду, среди парковых ухоженных деревьев и клумб. Забраться туда, где он будет совсем один, в темноте и покое. Но старуха, словно тень, следовала за ним по пятам. Даниэль танцевал с каким-то молодым бароном, имя которого он даже не удосужился запомнить, когда его нагло перехватили, уводя у шокированного подобной дерзостью кавалера прямо у всех на глазах. Дани даже будто очнулся, выходя из спячки от такого нахальства и заинтересованно уставился на молодого аристократа в чёрной расшитой стразами маске, который посмел так дерзко повести себя, нарушая все правила приличия. К сожалению, как ни хотелось, но Даниэль не мог видеть лица наглого выскочки, что так бесцеремонно и непозволительно близко удерживал его за талию. Всё, что он мог, наблюдать линию губ. Мужчина улыбался одним уголком. Иронично, будто поддразнивая и заигрывая. - Прошу прощения, графиня! Я немного опоздал и не имел чести быть представлен вам лично. - Немедленно отпустите меня! – недовольно прошипел Даниэль, взволнованно оглядываясь и выискивая взглядом старуху. Вот она! Графиня, багровая от злости и возмущения, следила за ними сквозь кружащиеся в танце пары. И не она одна, десятки глаз заинтересовано следили за дерзким юношей, пытаясь понять, кто же такой прыткий скрывается за маской. - О-о-о! Я смотрю, вас яростно охраняют от всевозможных посягательств?! Даниэль напрягся, почувствовав, как незнакомец ведёт его, кружа в танце, смешиваясь с цветными парами и растворяясь, продвигаясь всё дальше к выходу на террасу, уводя от цепкого взгляда графини и остальных любопытных глаз. - Что вы делаете? – испугался Даниэль. Он боялся осуждения со стороны знати, боялся пересудов, боялся быть скомпрометированным. - Неужели вам не хочется сбежать от всей этой шумной толпы? – улыбнулся таинственный незнакомец. - Я больше часа наблюдал за вашей вымученной улыбкой и решил всё-таки украсть вас у этих пышно разодетых павлинов. - Я не могу…! Мне нельзя! – смущённо прошептал Даниэль, а сам прибывал в чудесном предвкушении. Незнакомец своими действиями будто снимал с него всю вину за побег. – Меня накажут… Вальсируя и кружась, незнакомец лишь улыбался, увлекая растерянного Даниэля за собой. Оказавшись одни, мужчина схватил королеву бала за руку и потянул за собой в темноту сада. Незнакомец в маске быстро шёл мимо цветущих роз и азалий, мимо аккуратно подстриженных кустов спиреи, создающих живые изгороди, увлекая за собой взволнованного и дрожащего от странных чувств Даниэля. Незнакомец привёл его в белую, увитую цветами и плющом беседку. Здесь было так тихо и темно, что становилось не по себе. - Мне нужно вернуться, – прошептал Дани, чувствуя, что не должен здесь находиться рядом с неизвестным ему мужчиной. - Да ладно тебе, принцесса! – усмехнулся незнакомец и приблизился так близко, что Дани вздрогнул, вспомнив уже испытанные ранее чувства. – Неужто не скучала по мне? - Ты… – только и смог произнести Даниэль. Сначала его глаза в шоке округлились, затем подозрительно и грозно прищурились. – Ты… тот самый гнусный тип? - Так уж и гнусный? – спросил Крейтон, снимая маску с Даниэля и разглядывая гневное личико красавицы. “Жаль, что в саду слишком темно, и я не могу насладиться этой восхитительной дерзкой красотой, – подумал Крей. - Малышка, узнав меня, аж затряслась вся от злости. А может и не от злости, а от… Впрочем, я здесь не за этим”. Даниэль подхватив юбки, попытался уйти и вернуться на бал, но сильные пальцы силой впились в предплечье, причинив боль. Даниэль даже испугался, что останутся синяки, которые непременно увидит старая грымза. - Не так быстро, принцесса! – холодно проговорил Крейтон и толкнул Даниэля к перилам беседки. – Я ещё с тобой не закончил! Голос бандита прозвучал твёрдо, надменно и пугающе. С лица Крейтона сползла улыбка, остался только жёсткий прищур голубовато-стальных глаз. Даниэль вздрогнул, ему показалось, что его окатило ледяным презрением и даже ненавистью. - Что тебе надо? - Дани снова попытался сбежать, протиснуться мимо высокого парня, но его снова с силой оттолкнули вглубь беседки. Крейтон холодно рассмеялся, нависнув над своей жертвой. - Не подходи ко мне! Я буду кричать! – испугано выкрикнул Даниэль. Брюнет коснулся его шеи, жёсткие пальцы погладили его скулу, вызывая стаи мурашек и озноб по всему телу. Чужая рука скользнула на плечо, легла на затылок, прочертила путь чуть ниже вдоль шеи, раздался характерный щелчок, и бесценная реликвия оказалась в руках бандита. Даниэль ахнул, в ужасе ощупывая свою шею. - Спасибо, принцесса! – ухмыльнулся Крейтон, глядя на шокированную красавицу. – Передавай привет своему жениху и старой вешалке. На глаза Даниэля навернулись слёзы обиды, досады и горького разочарования. Брюнет уже давно исчез и растворился в ночи, унося бесценные бриллианты с собой, а ему всё ещё мерещился его надменный и циничный смех. Этот красавчик снова обокрал его. А хуже всего было то, что этот невозможный и дерзкий тип так странно действовал на него, вызывая бурю эмоций и странных желаний.