Талийский дьявол

Крей проснулся от того, что что-то елозило по его груди, и это что-то периодически задевало и тыкалось ему в подбородок. Открыв глаза, он увидел у себя на груди женскую ножку, которая постоянно норовила пнуть его в лицо. - Пэ-э-эм! – раздался жалобно-капризный сонный голосок хозяйки этой самой очаровательной конечности, облачённой в шёлковый чулочек. – Я есть хочу! Крей усмехнулся, сел, рассматривая спящую красавицу. Графиня раскинулась поперёк кровати, сложив на её хозяина свои прелестные ножки. Растрепавшаяся, разомлевшая от сна, она прижимала к себе его рубашку и мило морщила носик. Пальцы против воли сомкнулись на изящной лодыжке и принялись легко массировать стопу. Мягко разминая, Крей надавливал в самый центр пяточки и потом проводил дорожку до самых пальчиков. - М-м-м! Как здорово Пэм. А что у нас на завтрак? - Даниэль блаженно улыбался сквозь сон и не хотел открывать глаза. Пальцы скользнули чуть выше, слегка массируя, прошлись по всей голени, скользнули под колено, задержались там на несколько секунд поглаживая, двинулись дальше вверх по бедру, ухватили кружевную резинку чулка и потянули вниз, снимая и открывая доступ к ровной, гладкой коже. Без чулочка нога выглядела ещё соблазнительнее, чем с ним. Расслабленный приятной негой вздох Даниэля сменился болезненным вскриком. Крей, желая отрезвить спящее чудо, с силой надавил на заживающий порез на пяточке и злорадно улыбнулся, нагло глядя в ошарашенное лицо графини. В ужасе Даниэль осознал, что его нога в руках брюнета и тот удерживает её, а пальцы другой его руки бесцеремонно гладят его ногу. Крейтон, хищно улыбнувшись, рывком стянул чулок одним движением, откинув его в сторону. Его похотливому взору открылись маленькие розовые пальчики с аккуратными ноготками. - Пусти! – взволнованно пролепетал Даниэль и попытался вырвать ногу из рук бандита. - Ещё минуту назад ты не возражала, - ответил Крей и, подтянув ножку поближе к себе, не удержался и поцеловал кругленькую косточку с внутренней стороны стопы. - Пре-кра-ти! – голос у Даниэля прозвучал жалко, с придыханием, и пропал совсем. - М-м-м? Я не расслышал?! – Ещё один поцелуй, лёгкое, едва уловимое касание чуть выше щиколотки, потом губы скользнули выше, прочертили обжигающую дорожку по всей голени до самого колена. - Не надо… – Даниэль зажмурился, задрожал и снова попытался выдернуть ногу. - Боишься признать, что тебе безумно нравится? – глаза Крейтона блеснули вожделением. Вид смущённой графини и её идеальные ноги пробудили в нём мужские инстинкты. Утреннее возбуждение стало таким сильным, что члену стало тесно в штанах. Ему дико захотелось разложить эту недотрогу прямо тут, пока она, вся такая тёпленькая и размякшая, находится рядом с ним и сводит его с ума. Даниэль насупился и, покраснев, отвёл глаза в сторону. - Нисколечко не нравится! Мне щекотно и неприятно. - Маленькая лгунья! – голос брюнета звучал мягкими порыкиваниями, желание сделало его чуть хриплым и возбуждённым. - Тебе нравится, но ты ханжа: не хочешь признать это. Губы Крейтона коснулись внутренней стороны бедра у самой кромки кружевных панталончиков. Захотелось стянуть эту мешающуюся шёлковую тряпицу, скрывающую от его глаз всё самое интересное и интимное. - Отпусти! – уже нервно и испуганно вскрикнул Даниэль. – Я странно себя чувствую. Не трогай! Крейтон усмехнулся и, разжав пальцы, позволил графине освободиться и соскочить с кровати. - Почему не переоделась? Я же дал тебе рубашку, - уже более спокойно и буднично, поинтересовался брюнет. Даниэль снова вспыхнул, вспоминая, как нюхал сей вожделенный предмет одежды. Но не говорить же это надменному придурку, что ему безумно нравится аромат этого негодяя! - Корсет… его не снять без посторонней помощи, – сказал Дани и попытался пригладить разметавшиеся за ночь волосы. - Да? – Крей подозрительно прищурился, не поверив столь примитивной отмазке, он прекрасно видел, как она пять минут назад, тискала его вещь, прижимая к своему личику, наслаждаясь запахом. – Я поищу для тебя удобную одежду, но она будет мужская. Даниэль промолчал. Крейтон решил снова поприставать к смущенной графине. Ему нравилось доводить её, нравилось видеть, как девушка начинает нервничать под его натиском, волноваться, отводить стыдливо взгляд. Как старается казаться сильной и смелой. Даже её попытки дерзить и огрызаться выглядели такими забавными, что хотелось задирать её ещё больше. Он встал и навис над своей жертвой, снова вгоняя её в панику своей обезоруживающей улыбкой и хищным прищуром голубых глаз. - Не понимаю, как вы выносите эти пыточные штуки? В них же невозможно нормально дышать, – Крейтон бесцеремонно втиснул указательный палец за край корсета в области груди и, подтянув к себе Даниэля, завораживающе прошептал: – Хочешь, я побуду твоей личной горничной? Даниэль нервно сглотнул и не успел даже возмутиться, как хозяин комнаты развернул его и прижал лицом к стене. Крейтон зарылся носом в чёрные мягкие локоны волос, прямо за нежным розовым ушком и, втянув носом приятный цветочный аромат, потянул за шнуровку на спине платья. Даниэль дёрнулся, пытаясь высвободиться, но сильные руки не дали ему вывернуться. Кожу возле мочки обжигало горячее мужское дыхание, а ловкие пальцы расплетали завязки корсета, высвобождая Даниэля из плена тесной одежды. Крей жадно смотрел на открывшуюся обнажённую спину. Рука сама потянулась к столь совершенному телу. Подушечки пальцев погладили и прошлись по всей спине вдоль позвоночника. Крей сглотнул, хотелось припасть губами и целовать, целовать, целовать столь дивную нежную кожу. Но графиня жалобно всхлипнула и сжалась от его прикосновений. Крей резко отпрянул, беря себя в руки, и посмотрел на ссутулившуюся у стенки девушку. Графиня стояла зажавшись, обхватив себя руками и пыталась удерживать развязанный корсет. Даниэль испугался, что брюнет воспользуется своей силой и принудит его ко всяким грязным непристойным делам. Пэм всегда говорила, что подобные вещи должны происходить только по любви и когда оба партнера этого хотят. И уж никак не до свадьбы. Ему всегда внушали, что нет худшего греха, чем позволить мужчине овладеть своим телом до брака. Даниэль снова всхлипнул, понимая, что для Талийского дьявола он не больше, чем просто забавная игрушка, с которой весело шутить, и от этого на душе становилось ещё невыносимее. Крейтон мысленно отругал себя за несдержанность. Выскочив за дверь, он забежал в комнату Квентина и, воспользовавшись его отсутствием, распорядился его ванной по несовсем нужному назначению. Вставшая плоть требовала немедленной разрядки, пришлось срочно заняться самоудовлетворением. Пока рука делала свое дело, перед глазами всё время возникал образ юной Даниэль. Крей прямо воочию представлял, как графиня закусывает чуть полноватую нижнюю губу и тихо томно вздыхает, когда он целует нежную кожу чуть повыше колена, как вздрагивает от прикосновения его пальцев, как мило краснеет. Кончал Крей ярко, бурно и очень остро. - Чёрт! – ругнулся Талийский дьявол. – Я дошёл до того, что дрочу в чужой ванне, представляя себе эту пигалицу. Надо срочно наведаться в ближайшее время к девочкам Барни. Крей, недовольный своей реакцией на графиню Мерроуз, размышлял над сложившейся ситуацией. Краешком сознания он понимал, что после Даниэль у него теперь вряд ли встанет на обычную второсортную шлюху, да и не на шлюху тоже. У Крейтона было много женщин, но все они проигрывали юной графине. Эта худышка с отсутствием явных женских прелестей манила к себе, словно магнит. Хотелось чувствовать её в своих руках, хотелось целовать и наслаждаться близостью, и эта тяга пугала и приводила в замешательство. Даниэль была чиста и непорочна, а он никогда не любил связываться с девственницами. Крей искренне считал, что от них одни проблемы. Поэтому он всегда пользовался услугами дам, уже познавших все стороны плотского наслаждения. Да и секс с такими всегда был сплошным удовольствием. Не нужно было учить и объяснять многие вещи, дамочки всё делали сами и с большим энтузиазмом, иногда удивляя даже такого прожжённого гуляку как он своей осведомленностью в постельных делах. Быстро помывшись, приведя себя в порядок и переодевшись, Крей нашёл и подобрал для Даниэль подходящую по размеру одежду. В основном это были его старые вещи, из которых он давно вырос, но выбросить было то ли жалко, то ли недосуг. Даже старые свои ботинки нашёл. Вполне добротные и целые. Вернувшись в комнату, Крей не увидел графиню: Даниэль закрылась от него в ванной и не захотела оттуда выходить, пока он не уйдёт. Пришлось оставить вещи возле двери и покинуть спальню, оставив девушку одну. Даниэль, прижавшись ухом к двери, прислушивался к шагам и голосу брюнета. Хлопнула дверь, и в комнате воцарилась тишина. Дани ещё некоторое время выждал и только потом рискнул высунуть нос наружу. Комната была пуста, рядом с дверью на стуле лежали одежда, сложенная стопочкой, и пара ботинок. Даниэль взял всё и снова закрылся в ванной. Воспользовавшись отсутствием грозного хозяина комнаты, он позволил себе понежиться в тёплой воде, наплескав туда различных ароматических добавок и пены. Тщательно отмокнув и вымывшись, стал облачаться в принесённую для него одежду. В отличие от женских платьев и корсетов мужская одежда сидела удобно и совершенно не сковывала движений. Даниэль даже на секунду пожалел, что родился девчонкой. “Вот было бы здорово быть парнем! – подумал он. - Их не учат всей этой чуши и скучной дряни из женского арсенала вроде как быть всегда неотразимой”. Даниэль покрутился перед большим зеркалом, придирчиво разглядывая себя со всех сторон. В принципе он остался доволен. Кожаный удлинённый жилет скрывал его обтянутые штанами бёдра и просвечивающую через тонкую ткань рубашки грудь от любопытных мужских глаз. Даниэль удовлетворённо хмыкнул и собрал распущенные волосы в высокий хвост, заколов всё теми же заколками с рубинами забранные в пучок концы, чтобы не болтались и не мешали. Походив по комнате взад и вперёд энное количество времени и много раз полюбовавшись собой в зеркало, Даниэль заскучал. В животе урчало. Хотелось есть. Дани несколько раз в надежде поглядывал на дверь, ожидая, когда же за ним придут и пригласят на завтрак? Но у него сложилось такое чувство, что про него все забыли. Даниэль ещё немного подождал, потом не выдержал и, открыв дверь, выглянул в коридор и прислушался. Где-то внизу раздавались приглушённые голоса. Разговаривало несколько мужчин, иногда слышался их смех и грубые бранные словечки. Даниэль постоял, помялся и всё-таки решился без разрешения спуститься и потребовать завтрак. Умирать с голоду он не собирался. Поэтому, набравшись смелости, уверенно двинулся на звук голосов. Войдя в столовую, Даниэль резко подрастерял весь свой пыл. Стоило только появиться, как несколько пар мужских глаз тут же уставились на него, изучая с любопытством. Брюнет как всегда нацепил на лицо маску надменного циничного ублюдка. Дани даже захотелось расцарапать в кровь его наглое смазливое личико, до того несносным оно выглядело. Но он сдержал себя и демонстративно уселся за стол, не дожидаясь приглашения. Сделав над собой усилие и напустив на себя показное равнодушие, осмотрел накрытый к завтраку стол. - М-м-м! Блинчики! – пропел Даниэль и потянулся к лакомству. - Не так быстро! – усмехнулся Крейтон и, выхватив тарелку с румяными блинчиками из-под руки графини, отставил её в сторону. - Сначала я объясню тебе самое главное правило. Даниэль недовольно зыркнул на брюнета, ему стало до обидного неловко, неудобно и стыдно. Насупившись, он убрал руки на колени и сжал кулачки. - В этом доме существует одно правило, которое выполняют все безоговорочно! – заявил Крейтон, вальяжно откинувшись на стуле. Даниэль молчал, только продолжал смотреть на наглого брюнета, мысленно расчленяя его на малюсенькие кусочки и подвергая немыслимым пыткам. - Каждый должен заработать право на проживание и еду, – нравоучительно изрёк Крей и окинул недовольную графиню пренебрежительным уничижающим взглядом. - У меня нет денег, – напомнил Даниэль тупому придурку. - Тогда тебе придется отрабатывать своё проживание здесь, – Крей сверкнул своей мастерской обезоруживающей улыбкой, от которой Дани почему-то тут же захотелось удавиться. Даниэль заметил, как странно, недоумевая, переглядывались остальные сидящие за столом бандиты. “Наверняка этот урод всё придумал только что? И решил просто в очередной раз поиздеваться надо мной”, – сделал свои выводы Даниэль. - Хочешь есть? Заработай! – Крей просто раздувался от собственной значимости, радуясь, что смог загнать графиню в угол. Уж очень ему хотелось отыграться на ней за свои неудовлетворенные желания и утреннюю дрочку в ванной комнате Квентина. Да и к труду приобщить вдруг захотелось. – Гаррет, проводи нашу гостью в конюшню, её ждут нечищеные стойла. Даниэль вспыхнул от негодования, но злобно глянув на Крейтона, промолчал, задушив на корню чувства и эмоции. С королевской грацией, гордо выпрямившись и вздёрнув нос, Даниэль покинул столовую с высоко поднятой головой. Он решил не показывать свои слабости перед этим несносным типом и решил, что лучше умрёт с голоду, но ни за что не станет просить и умолять накормить его. В животе болезненно заурчало. Оказавшись во дворе, Дани сглотнул голодную слюну и грустно вздохнул от нерадостных мыслей. Войдя в конюшню, Даниэль оглядел предстоящий фронт работ, и на душе стало совсем погано. Здесь было столько работы, что и до вечера не управиться. Даниэль снова вздохнул и, подойдя к первому стойлу, заглянул внутрь, рассматривая красивого жеребца. Тот скосил на него свой большой блестящий чёрный глаз, с осторожностью подошёл и ткнулся мордой в протянутую ладонь, требуя угощений. - Осторожно! – предупредил Гаррет. – Это конь Крейтона, и он такой же наглый и непредсказуемый как и его хозяин. Может укусить. - Да? А по-моему, он очень милый?! Гаррет удивлённо вскинул брови. Даниэль густо покраснел и тут же поправился: - Я имею в виду его! – Даниэль указал на коня и погладил вороного красавца по морде. - А… ну да! – Гаррет виновато улыбнулся и почесал затылок, как бы извиняясь. - Прости меня! – сказал вдруг Даниэль. - За что? - Ну… за то, что поранила тебя тогда в лесу. Мне очень жаль! Наверное, было больно? - Да ладно! Ерунда! На твоём месте я поступил бы так же. Мы ведь просто бандиты. Да и раны получать уже привыкли. Так что забудь! - Всё равно! Ты не такой как ваш главарь. Ты добрый и симпатичный. Гаррет покраснел до кончиков ушей. Получить комплимент из уст столь хорошенькой девушки, да ещё графини… - Подожди, я сейчас приду, – воодушевлённо выкрикнул Гаррет и куда-то умчался. Даниэль удивлённо проводил здоровяка взглядом и, пожав плечами, продолжил поглаживать коня. Гаррет вернулся очень быстро и принёс с собой три большущих зелёных яблока. - Вот! Это тебе. И, если хочешь, можешь угостить этого монстра. Графиня взяла предложенное угощение и, радостно улыбнувшись и встав на цыпочки, чмокнула здоровяка в небритую щёку. - Спасибо! - пропел Даниэль и с аппетитом захрустел сочным фруктом. Одно яблоко он скормил лошади Крейтона. Быстро сжевав предложенное лакомство, попрошайка снова ткнулся в протянутую ладошку, вызвав умильный смех. Гаррет, растроганный женским поцелуем, подхватил Даниель за талию и подсадил на широкий край перекрытия отгораживающих лошадей. А сам принялся за уборку. Даниэль тут же возразил, но Гаррет был непреклонен и сказал, что сделает всё сам, типа негоже леди руки марать. Даниэль хрустел яблоком, покачивал ножками и мило щебетал обо всём на свете. Гаррет, работая, поддерживал беседу, рассказывал о себе и разбойничьей жизни. Через полчаса к ним заглянули близнецы: Том и Тим и, схватив вилы и лопату, принялись помогать. Уже через час с небольшим всё было чисто и убрано. Конюшня сверкала как новенькая, кони стояли накормленные и довольные, а сами уборщики вовсю строили глазки красивой девушке, над которой взяли опеку. И у Даниэля появилось такое чувство, что он подружился с этими мужчинами, с ними было весело и интересно. Они всё время старались рассмешить его, рассказывая всякие забавные случаи из собственной жизни. Даниэль никогда так не веселился и был очень счастлив. У него даже закралась мысль: “А может всё не так уж и плохо, как кажется на первый взгляд?” Радость их всеобщего веселья прервал грозный разъяренный вид Крейтона, внезапно появившегося в дверях. Казалось, сам дьявол заглянул в конюшню. Взгляд голубых глаз метал молнии, даже воздух стал густым от напряжения. Даниэль испуганно замолчал и перестал болтать ножками. Замер, напрягся, ожидая серьёзного наказания за обман. - Кажется, обед мне тоже не светит? – спросил он чисто гипотетически, пряча за спину последнее недоеденное яблоко, чувствуя, как оно исчезает из его рук. Сзади раздалось громкое похрустывание, быстро сменившееся довольным ржанием вороного жеребца.