Талийский дьявол

Аудиенция у короля была назначена на три часа пополудни. Больше двух часов пришлось Крейтону отсидеть в душной приёмной дворца в компании до ужаса спокойного визиря и вечно подкалывающего его Квентина, дожидаясь приёма. Видите ли, Его Величество изволили отдыхать после обеда и никакой смертный не мог мешать этому важному священнодействию. Они потеряли почти сутки, пока разбирались с остатками мрази, что засела на пристани, и с партией наёмников, посланной Морганом. Затем ждали, когда кончится буря, только после этого смогли отправиться в столицу. И тут снова пришлось ждать. Крейтон нарезал уже наверное тысячный круг от одной стены до другой, мозоля глаза двум стражникам недовольного вида, и готов был взорваться от нетерпения, когда важного вида секретарь Его Величества в белом напудренном парике и тёмно-зелёной ливрее решил появиться и объявить, что король готов их принять. Он походил на высушенную временем мумию и был также стар, как и некоторые предметы интерьера, повидавшие на своем веку, наверное, не один десяток королей. - Господа, должен вас предупредить, Его Величество очень слаб, поэтому извольте не переутомлять его вашими проблемами, – напыщенно произнёс старик и открыл перед визитёрами украшенные золотой росписью двери. Назир Ашади вошёл первым, за ним, держась чуть позади, последовали Крей и Квентин. Визирь настоял, чтобы они оба оделись поприличнее: всё же не на чай к друзьям собираются, а к вседержавцу Талии. Пришлось постараться и выглядеть соответствующим образом. Старый секретарь Его Величества с важным видом пропустил их в святая святых и закрыл за ними дверь, отсекая от солнечного света. Комната утопала в полумраке. Плотные тяжёлые шторы не пропускали и толику света. В комнате, несмотря на конец лета, горел камин. Крей бегло осмотрел комнату монарха, но она нисколечко его не впечатлила. В отличие от самого дворца. Почему-то он ожидал большего. Обычная мрачная комната, пропитанная запахом старины, с налётом былой роскоши. Обитые бордовым шёлком стены, мебель из тёмных, дорогих пород дерева, потёртая от времени, казалась какой-то антикварной рухлядью. Полуистёртая местами позолота говорила о былом величии, красоте и богатстве. Здесь всё дышало прошлым. Да и сам монарх казался такой же древностью, как и всё, что его окружало. Обычный старик, уставший от жизни и от возложенных на его плечи обязанностей. Сгорбленная тщедушная фигурка короля, несмотря на духоту, была завёрнута в мягкий, тёплый плед, ноги покоились на небольшой подставочке, чтобы было удобнее. Назир низко поклонился Его Величеству, Крей и Квентин проделали то же самое. - Давайте без всех этих церемоний и расшаркиваний, – произнёс Максимилиан и предложил гостям присесть. С изборождённого глубокими морщинами лица в Крейтона впился цепкий, пытливый и умный взгляд живых чёрных глаз. – Узнаю эти глаза и это лицо, – произнёс монарх. Крей смутился от столь явного узнавания, а король по-отечески мягко улыбнулся ему, и в уголках старческих глаз залегли ещё более глубокие лучики морщинок, а лицо осветилось радостью и облегчением. Словно тяжесть всего мира разом свалилась со старых сгорбленных плеч. Когда-то Максимилиан был крепким, прославленным воином, одержавшим не одну славную победу на поле брани. Теперь же это был обычный слабый и старый человек, в глазах которого таилась мудрость прожитых лет и былое величие. - Я уже и не думал, что доживу до этого дня. Неужели дождался? – не веря, произнёс Максимилиан, и в его глазах блеснула надежда. Крей молчал, не зная, что сказать, он был ошеломлён. Король явно давал понять, что признал в нём законного наследника. Вот так просто, не требуя доказательств, гербовых бумаг и заверений живых свидетелей. - Тебя что-то смущает? – спросил король с неким лукавством. - Я… - промямлил Крей. - Я не думал… что… - Что я признаю в тебе сына Уильяма? Моего внучатого племянника? - Ну… да. Я же всё время думал… а тут... так просто… - Почему ты не пришёл раньше? Мои люди искали тебя, я всё это время надеялся, что ты выжил после того, что учинил Морган. - Так вы всё время знали, что он убил моего отца? - Конечно, – ответил король. - Морган не первый и не последний, кто таким образом приходит к власти. Эти интриги и заговоры стары как мир. Беда в том, что доказать его причастность и вину в этом деле невозможно. Поэтому он всё ещё пытается занять мое место, а не болтается на виселице. - Я понимаю. Поэтому не смею даже требовать вернуть мне права на земли и титул, – произнёс Крей. – Но я хотел бы просить вашей помощи в другом… - Как интересно! - произнёс король и приготовился внимательно выслушать просьбу. Крей стал быстро рассказывать о своей жизни. Как рос с единственной целью отомстить и вернуть свои земли, как грабил, как ему даже приходилось убивать. Что это именно он, тот самый пресловутый Талийский дьявол, о котором ходит такая дурная слава, и он готов понести любое заслуженное наказание, но после того, как освободит Даниэля. Визирь же вкратце обрисовал, как обстоят дела с положением в его стране, и предложил свою стратегию урегулирования конфликта. Максимилиан внимательно слушал и задавал наводящие вопросы. Его поразило и удивило, что, оказывается, Даниэль - законный сын Роберта Мерроуза и его покойной жены Анжелы. Все считали, что ребёнок погиб вместе с матерью при рождении. Крейтон и остальные узнали от короля, что отец Даниэля скончался через год после смерти своей жены. Все говорили, что граф спился с горя и однажды пьяный упал с лошади и убился. Такова же была и официальная версия после проведённого расследования, но так как теперь известно, на что способны Морган и сестра покойного, возникает вопрос: а своей ли смертью умер несчастный вдовец? И так ли было всё на самом деле, как обстряпали это дело продажные на руку дознаватели? - Мои люди неоднократно докладывали мне об извращённых пристрастиях Моргана, - произнёс Максимилиан. - Но чтобы так?! Вырастить из ребёнка подобие своей игрушки и воспитать в полной изоляции и неведении… Уму непостижимо! - Ваше Величество, так я могу просить вас помочь освободить Даниэля из лап этого извращенца? – неуверенно спросил Крей. Пусть он не получит назад свои права, титул и земли, но король всё-таки признал его, и это давало ему пусть слабенькую, но надежду, что он вернёт себе малыша. - Не только помогу, – заверил монарх и позвонил в серебряный колокольчик, вызывая слугу. – Ты унаследуешь Талию и взойдёшь на престол. - Но… - Никаких "но"! – строго оборвал Максимилиан, являя миру королевское величие, на корню пресекая дальнейшее желание поспорить. – Я и так долго ждал. Должен же я, в конце концов, отдохнуть от этого бремени под старость лет. Я хочу ещё за миленькими фрейлинами поухлестывать, а то помру, так и не насладившись свободой и личной жизнью. Все дружно улыбнулись словам короля. Старик, конечно, пошутил про фрейлин, но кто его знает, вдруг и правда пустится во все тяжкие. Как говорят, седина в бороду - бес в ребро. Он король, с него станется. Максимилиан усмехнулся, видя, что его шутку оценили по достоинству и снова продолжил: - Думаешь управлять такой огромной страной это весело? – спросил он с издёвкой у Крейтона, обескураженного своим новым положением и дальнейшими перспективами на будущее. – Нетушки! Ничего подобного! Вот спихну всё на тебя - узнаешь, как тяжела корона монарха! А эти зануды-советники?! Они же точно приклеенные, вечно снуют за тобой туда-сюда! Продыху от них нет! Даже в трусы не брезгуют заглядывать, чтобы удостовериться, всё ли там в порядке. Всех бы повесил, но кто приказы выполнять будет? То-то же!!! - Но я же… - Крей совсем не хотел становиться королём. – Я же ничего не смыслю в правлении. - Обучим! – отмахнулся король. – Приставлю к тебе с десяток учителей. Те с тебя живого не слезут, пока не натаскают как следует. - Сколько…? – Перспектива обучения совсем не радовала, особенно после того, как Максимилиан красочно обрисовал этих зануд. В комнату вошёл секретарь, тот самый, похожий на старую мумию, и прервал нерадостные размышления Крейтона. - Что изволите, Ваше Величество? - Джереми! - воскликнул король. Он будто помолодел на десяток лет, его лицо светилось от удовольствия. – Живо неси бумагу, чернила и гербовую печать. Всё, кончились мои мучения! И кликни там ко мне начальника стражи. - Слушаюсь! – произнёс старик и, поклонившись, задом отошёл на пару шагов и только потом развернулся и вышел за дверь. - Надо бы бал организовать. Да время коронации точное назначить… – начал размышлять Максимилиан, уже прикидывая, что нужно сделать и сколько успеть за пару дней. Он ни минуты больше не желал тянуть с объявлением Крейтона своим законным наследником. – Ух!!! А сколько грязи и паразитов повылазит… Просто волосы дыбом встают. Надо бы охрану усилить. Ты же им всем точно кость в горле встанешь. А ещё надо сразу всех незамужних принцесс из других королевств оповестить и пригласить на бал. Женишься, сразу наследниками обзаведёшься… Чтобы никто и посягнуть на твоё место не посмел! Крейтон хотел возмутиться, но Квентин быстро пресёк всякие возмущения парня, сильно сжав его руку: мол, не сейчас, не время показывать характер. Крей, стиснув кулаки, сдержался. Он не собирался жениться ни на ком кроме Даниэля. Только вот с этим были проблемы. Через полчаса король выдал Крейтону бумагу, в которой указывался его титул, объявлялось,что он является принцем-регентом, и имеет в своей власти право казнить и миловать любого по своему усмотрению, и поступать так, как сочтёт нужным, ибо все его действия служат на благо государства. Прежде чем вручить Крейтону гербовую бумагу, Максимилиан потребовал от него клятвенного заверения, что, как только вернёт свой замок, земли и мальчишку, тут же вернётся и примет правление страной на себя. Крейтону ничего не оставалось, как только согласиться, поклясться и, прихватив с собой взвод хорошо обученных солдат и своих друзей, незамедлительно выдвинуться к замку Моргана, который теперь по праву являлся его собственностью. Больше тянуть и тратить драгоценное время было нельзя, они и так теряли еще целые сутки в пути. Пока доберутся до Моргана, неизвестно что станется с Даниэлем. Крей впервые в своей жизни начал молиться, чтобы мальчишка дождался его целым и невредимым.

*****

В подвале пахло сыростью и плесенью. От камней шёл дикий холод; он сочился по тёмным, мрачным подземным коридорам замка, подвывая сквозняками где-то далеко во тьме, словно в другом измерении. В зловонной пугающей своим мраком пустоте скреблись крысы. Представляя их крупные серые тушки, лысые хвосты и горящие голодом чёрные глаза, Даниэль испытывал неприятный липкий страх. Одинокий факел, воткнутый снаружи камеры, плясал живым трепещущим кусочком огня, не способным разогнать мрак подземелья и тот ужас, что охватывал сердце пленника. Было жутко слышать, как эти твари скребутся и снуют где-то совсем рядом, а ты их совсем не видишь. Даниэль, сидя на куче прелой соломы, поёжился от холода и сильнее обнял себя руками в жалкой попытке согреться. В шёлковом платье морозная сырость подземелья пробирала его до костей. Он печально вздохнул, уткнувшись носом в колени, и старался забыть о неприятных серых созданиях, что возились в темноте у него под боком. Все его мысли занял Крей. Придёт ли он за ним или нет? Увидит ли он ещё хоть раз эти надменные, холодные, словно зимнее небо, глаза? Почувствует ли тепло его рук? Как мало они были вместе и как много сорились. Даниэль устало прикрыл глаза. Всё равно кроме тёмных уродливых каменных стен, утопающих во мраке, разглядывать было нечего. Он снова вспоминал моменты своей жизни, проведённые рядом с Крейтоном и другими парнями. Как было весело и интересно в их доме! Как Брайт и Рыжий всегда всех веселили, устраивая неожиданные забавные сюрпризы, как близнецы и Гаррет заботились о нём! Даже Николь Даниэль вспомнил с улыбкой. Ведь именно она помогла ему с Крейтоном. Теперь эти люди были далеко. И Даниэлю казалось, что всё это происходило давно и вовсе не с ним. Словно сон. Приснился и растаял с первыми лучами восходящего солнца. Голод напомнил о себе болезненными спазмами и урчанием в животе. Кроме воды и куска хлеба в день ему больше ничего не давали. Сколько он уже здесь? По его прикидкам, прошло всего-то три дня. Здесь, в этих подвалах, куда не проникал солнечный свет, время тянулось так медленно, что казалось, уже прошла целая вечность. От воспоминаний Даниэля отвлекли тяжёлые шаркающие шаги, которые приближались и становились всё громче. Из темноты показалась долговязая мужская фигура, звякнула тяжёлая связка ключей, замок щёлкнул, открывая кованую решётку. - Вставай и иди за мной! – раздался сухой надменный голос того самого слуги, что привёл его тогда в комнату, где находились Морган и эта гадина, которая по злому умыслу судьбы оказалась его кровной родственницей. Даниэль тут же разозлился, вспомнив, что именно Сесилия виновата в смерти его матери и что именно она хотела убить и его самого. Душу затопил гнев, он безумно захотел отомстить ей и Моргану за то, что они оставили его сиротой, за то, что сотворили с ним такое. Даже за старую грымзу захотелось воздать по заслугам, за то, что лишили его детства, радости и веселья, заставив жить с этой безумной каргой, помешанной на тонкостях этикета. Даниэль сжал кулаки. В его крови росло странное чувство, похожее на бунт. - Чего расселся? – рявкнул Варел. – Подымай свой зад и следуй за мной. Даниэль в душе зло оскалился: слуга был один, и это был его шанс. Он стал быстро вспоминать те уроки, что преподал ему Гаррет. Он столько синяков и шишек набил там, в лесу, что сейчас было бы преступлением не использовать полученные навыки по прямому назначению. - Моя нога… – захныкал Даниэль, разыгрывая пострадавшего, сделал жалостливое лицо и прикинулся слабым и беспомощным. – Кажется, когда ты тащил меня в прошлый раз по ступеням, я подвернул ногу. Не мог бы ты посмотреть? - Пфф! Слабак!- недовольно скривился Варел и вошёл в камеру. – Ты и впрямь как девка. Правильно тебя в платья обрядили. Только для развлечения и годишься. Ну, чего там у тебя, показывай? – Слуга присел рядом с притворяющимся Даниэлем на корточки и задрал пышный подол его платья, оголяя стройную ногу до самого колена. Взгляд Варела против воли задержался на красивой и стройной лодыжке. В его голове даже промелькнуло несколько картинок весьма фривольного содержания. Пальцы начали прощупывать изящную стопу. Слуга, уверенный в своей силе и мужественности, никак не ожидал подвоха от такого хрупкого и женственного мальчишки, поэтому пропустил тот момент, когда Даниэль, сжав в руке тяжёлую глиняную кружку, со всего размаху ударил его в висок. Мужчина болезненно охнул, потеряв на время ориентацию, покачнулся, упав на одно колено, но сознание не потерял. Одна рука схватила Даниэля за ногу, а вторая по инерции зажала кровоточащую рану на голове. Даниэль не стал дожидаться, когда Варел придёт в себя, и что есть сил, лягнул мужчину пяткой в ошарашенное лицо, разбив ему нос. Варел яростно взвыл и попытался встать, но Даниэль снова пнул его в лицо, отпихивая от себя. - Ах ты, паскуда! – зарычал взбешённый слуга и успел таки ухватить за подол ускользающую от него добычу. Послышался жалостливый треск рвущейся ткани. Даниэля трясло от страха и адреналина. Он не думал, что удар кружкой окажется слишком слабым и не возымеет должного эффекта. Вырываясь, он думал лишь об одном: спастись любой ценой. Платье дико мешало и трещало по швам. Задрав подол, Даниэль снова пнул противника в лицо, но то ли удары его были слишком слабые, то ли этот тип слишком силён. Варел с перекошенной от злобы и залитой кровью рожей уже подымался, пытаясь встать на ноги, когда Даниэль вспомнил, что там Гаррет говорил про слабое место у мужчин. Изловчившись, он постарался пнуть именно туда, куда показывал Гаррет. Думал, промажет, но нет, кажется, попал куда следует. Даниэль даже не ожидал столь ошеломительного и, самое главное, действенного эффекта. Жертва взвыла, точно свинья, попавшая под нож мясника. Варел скрючился и с диким ором повалился на спину, зажимая пострадавшее место двумя руками. - Су-у-у-ка… – выл пострадавший, баюкая отбитое достоинство, и сквозь зубы сыпал угрозами и обещаниями немедленной и мучительной расправы, но Даниэль не дурак, не стал дожидаться, пока мужчина отойдёт от болевого шока и доберётся до него. Выскочив наружу, он запер камеру, в которой корёжился завывающий Варел на ключ, отсекая тем самым слугу от дальнейшего преследования. - Сначала выберись отсюда, тупица! – с издевкой усмехнулся Даниэль, воодушевлённый маленькой победой над поверженным противником. Но расслабляться было рано, нужно как-то ещё выбираться из замка и не попасться на глаза стражникам. Подобрав подол пышного платья с оторванной оборкой, Даниэль побежал по темному коридору, ища выход из мрачного подземелья. Голос Варела ещё долго эхом отзывался в темноте у него за спиной, заставляя двигаться быстрее. Кровь стучала в висках, сердце бешено билось в груди, страх и жажда свободы заставляли двигаться вперёд. Он невольно сравнил с себя с крысой, бегущей по запутанному лабиринту, но, загнанная в угол, она может больно укусить. И Даниэль готов был стать такой крысой. Он будет кусаться до последнего, ведь от этого зависит его свобода и даже жизнь.