Пока то да сё
3 декабря 2013 г., 00:29
Да, я всё так же работаю в адовом "Пиццейном мире", всё так же я "сладкий мальчик", но жить мы стали лучше. Посчитайте сами — до двух тысяч в день! Почти ежедневно. Поэтому с долгами мы решили не тянуть: основную часть финансов направили в этот поток. Естественно, мать и понятия не имеет, откуда у меня такие "деньжища". Не буду же я ей говорить, что подрабатываю пидорком голосистым, м? Пришлось врать: мол, в этом чертовом заведении меня перенаправили из курьеров в менеджеры.
У матери тяжелая судьба. На протяжении всей сознательной жизни я помню ее в борьбе за что-то. То это был бой за внимание мужа, то — за мое воспитание, теперь — за расставание с долгами. Эти грузы, попеременно сменяющие друг друга, были отменно приправлены смертью мужа. По ее словам, на работе она совсем расклеилась: подружки медленно, но верно отдаляются, а атмосфера протухает. Опускать руки она начала лишь недавно — до этого мама билась в ожидании чуда, но оно что-то не приходило. Ее усталость чувствовалась даже во вкусе бутерброда с колбасой — и это не могло меня не печалить.
За этот вечер я уже несколько раз бросал на нее одни и те же короткие взгляды. А она уже нифига не видит. Просто сидит.
***
Ужин состоял из рожек, тефтелей и компота. Правда, тефтели были мясными процентов на тридцать, а остальное составляли лук и рис. Но и это уже прогресс, так что ел я с аппетитом. Мама сидела напротив, уплетая за обе щеки, как вдруг заявил о своем существовании мой мобильник. О да, сейчас самое время. — Вить, тебе звонят, — произнесла она безразлично, явно играя в Капитана Очевидность. А у меня рука не поднималась взять трубу: по частоте вибраций стало понятно, что это очередной "зайка". Брать всё-таки пришлось. А куда деваться? Я резко встал, вышел из кухни и направился в комнату, параллельно прикладывая вибрирующий телефон к уху и произнося нечто вроде "Здравствуйте, Степан Эдуардович! Ага, запоминаю..." Секунды через три — как только скрылся из виду — наконец принял вызов. — Ох! Я заждался! Извините, я первый раз... — Оу, первый раз шалишь, м-м-м, — мне самому от своего голоса в такие моменты становилось тошно. — Эм, вроде да. А что говорить-то надо? — этот наивный юноша — самое удивительное, что мне приходилось встречать из клиентов за все время работы. — Я за тебя сам все скажу. Что ж это ты неподготовленный такой...***
Из комнаты я вышел через полчаса. Мать стояла перед дверью. Злобным взглядом смотрела на меня. Нет, в мою душу. — Степан Э-ду-ар-до-вич. Так вот откуда деньги, да?! В сучки заделался, пидорас хуев?! — крик был оглушительным. И что мне было ей ответить-то? Эх...
