Альфа среди людей

- А это, друг мой, тренажёр, – сказал Бекхён, положив руку на железную перекладину и тут же её отдёрнув, слегка скривившись в лице, ибо собрал пальцами толстый слой пыли. – С его помощью ты можешь предотвращать последствия гормональной перестройки. - Как? – спросил Чанёль, не переставая оглядывать коробки, набитые барахлом, в этой небольшой кладовке, в которой оказался впервые. - Путём изматывания. Когда устаёшь физически, на время ослабевают гормональные позывы, в твоём случае, возможно, это ослабит реакцию на мой запах.       Около часа учёный потратил на перестановку комплексной железной махины в конец коридора, где она стояла пару лет назад, до тех пор, пока Бекхён не забросил все свои увлечения, кроме науки.       Протерев тряпочкой тренажёр, парень принялся объяснять рыжику, как настраивать необходимый вес для подъёма и каким образом его, собственно, поднимать. Однако всё оказалось напрасным – малыш не осилил и самого лёгкого веса. - Ладно, начнём с зарядки, – произнёс старший, после чего оба пустились во вращение частей тела.       Чанни быстро устал, из-за чего делал всё неохотно и через силу. Весь энтузиазм у него испарился как дым, не думая возвращаться, впрочем юноша уже успел пожалеть о своём решении – откуда ему было знать, что всё окажется настолько тяжёлым. - Устал? – с лёгкой одышкой обратился Бён к рыжему, а тот, заходясь в сердце и дыхании, еле держась на своих двоих, сразу выдавил утробным голосом в ответ: - Да! - Ладно, тогда закончим на сегодня. Убирай за собой в гостиной, а как закончишь, пойдёшь в душ. - А ты? - А я пойду сейчас. - Бекхёни, - Чанни стёк на пол, жалобно состроив брови. – Можно я завтра всё сделаю, а сейчас спать пойду? - Нет, – холодно прозвучало в ответ. Учёный не собирался давать и малейшего спуску. - Но я устал, – протянул «страдалец». - Брось, это минутное дело, не рассыплешься. Давай, вставай. - Не буду! - Чанёль... - протянул Бекхён с укором. – Фу, как не красиво. Чтобы я пришёл, и всё было чисто.       Рыжик надул губы и опустил голову, помрачнев.       Через минут пятнадцать учёный закончил с водными процедурами. Чистый, свежий, с всё ещё влажными взъерошенными волосами, он прошагал в гостиную, где царил идеальный порядок, а на диване, поджав колени, сидел надутый Чанёль. - Как всё прибрано, умничка! – старший подошёл ближе и потрепал воспитанника по волосам, но тот, казалось, ещё сильнее насупился, а потом и вовсе отодвинулся. Тогда Бён бесцеремонно сел рядом и прямо спросил: - Обиделся? - Нет. - Обиделся, я же вижу. - Ничего я не обиделся, – пробубнил младший. - Чанни, пойми, нельзя откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня... и капризничать. Пошли, я тебе ванну приготовил. Кстати, теперь ты всегда будешь мыться в доме, а не в подвале, как и спать, ты ведь теперь мой троюродный брат, – на последних словах Бекхён улыбнулся.       Даже плюханье в воде не подняло малышу настроение. Учёный старался не обращать на это внимания, в противовес дурачился с пеной, напевая песенку, пока натирал Чанёля мочалкой, споласкивал его душем, вытирал полотенцем. Только когда они собрались ложиться спать, рыжий подал голос, испытывая слабую противную боль от чужих изящных, казалось бы хрупких, но на деле сильных пальцев. - Тише, – успокаивал его старший. – Так должно быть, просто потерпи немножко. Когда я вернулся к хапкидо после срастания перелома, мне тоже приходилось терпеть такой массаж. Он нужен для разгона молочной кислоты. - Я знаю, читал об этом, – буркнул всё ещё надутый малыш, вызывая своей детской капризной непреклонностью снисходительную улыбку на лице учёного. - Ну как? Мой запах всё ещё вызывает у тебя что-нибудь? – поинтересовался Бён, расстилая свою двуспальную кровать, на что в ответ получил отрицательное мотание головой. - Тогда будешь спать со мной.       Старший в мгновение ока выключил свет и, прыжком преодолев расстояние, нырнул под одеяло, после чего закрыл глаза. Чанни же, следуя за ним, делал всё не спеша, осторожничая. Он скромно пристроился на краю кровати, свернувшись клубочком и накрывшись своим одеялом до самых ушей, будто пытаясь создать кокон и отгородиться от всего внешнего мира. Рыжик давно понял, что обижаться нет смысла, что сам виноват и строгость хёна получил заслуженно, но вот беда - как вернуть всё на свои места он не знал: извинятся было поздно, делать вид, что ничего не произошло он не умел в силу своей неопытности, а ведь совесть продолжала грызть изнутри, прямо намекая, что сон сегодня будет не из крепких... Под шелест постельного белья Бекхён придвинулся к юноше и обнял его за плечи поверх одеяла, тихо, но так тепло пробормотав: - Какой же ты у меня ранимый... Хватит дуться! Чанёль ну никак не ожидал такого поворота, поэтому, то ли на радостях, то ли от шока, ответил, заикаясь: - Н-не дуюсь я, со мной нормально в-всё, нормально... Старший еле сдержал свой смех и попытался уточнить: - Точно? - Точно. - Ну, хорошо. Спи. Бек неумело чмокнул рыжую макушку и отметил про себя, что никогда бы не стал дарить химере (да и вообще кому-либо) столько нежности и ласки, если однажды не пообещал бы себе заменить ей не только отца, брата, друга, но и мать и прочих духовно необходимых людей.       Утро следующего дня встретило парней не весело: тело не очень-то и болело, но неприятно ныло. Учёный собирался по делам в научный центр, а Чанёль просто всегда вставал в это время. Обоим было слегка тесновато и непривычно умываться в одной ванной, но это даже проблемой назвать было нельзя.       На завтрак была сладкая овсяная каша, чай и бутерброды, которые жители этого дома нарезали совместно. Если старший делал всё на автомате, практически не глядя, то младший делал всё предельно аккуратно и осторожно, радуясь каждому собственноручно отрезанному и наложенному на хлеб кусочку.       Сегодня Бекхён впервые оставил своего подопечного одного в доме, именно в доме, а не в камере. Немного волнительно, но что поделаешь, надо ведь было когда-нибудь начинать. Чанни уже достаточно соображал, чтобы не запихать пальцы в розетку или не устроить везде хаос из сломанной мебели и крови, сочащейся из случайно порезанных рук и ног, однако учёный всё же повторил некоторые наставления безопасности на всякий случай. Ушёл он до обеда, закрыв дверь снаружи.       Оставшись наедине с собой, юноша первым делом выполнил обязательный распорядок за учебниками, а после открыл книжку оригами и начал складывать бумажные фигурки. Соорудив самолётик, Чанёль нарисовал на нем цветочки, а в серединке - двух человечков, у одного из которых якобы развивались на ветру редкие оранжевые волосинки. Яркий «аэробус» разрезал воздух своими крылышками, врезался в стены, падал, но его тут же поднимали и вновь запускали в полёт до тех пор, пока острый нос чудным образом не застрял в щели едва не закрытой двери той самой кладовой, из которой вчера вытащили тренажёр. Вечно предусмотрительный Бек случайным образом обделил эту забытую, пыльную комнатку вниманием.       Чанёль топтался на месте и не мог решить: пойти ли ему навстречу гложущему любопытству или забрать наконец свой самолётик из плена манящей щелки и продолжить играть в другой части дома. - Я одним глазком, – прошептал себе под нос рыжий, когда всё-таки сделал выбор. – Бекки не узнает.       Потянув ручку на себя, юноша увидел силуэты коробок в темноте - помещение было без окон. Однако недолго порыскав руками по разные стороны стен от дверного проёма, рыжик нашел выключатель. Щелчок. Свет озарил потайное хранилище пыльных «сокровищ». Всё ещё боясь быть пойманным, Чанни периодически поглядывал в коридор, а исследование своё начал с самого ближнего неприметного места на нижнем ярусе стеллажа, где стопками лежала потрёпанная макулатура, на кроне которой красовались журналы по механике, затем по зоологии, но у юноши не было времени перечитывать их все. Делать выбор пришлось исходя из того, что было самым привлекательным на первый взгляд. В глаза бросился крепкий толстый черешок синего цвета с маленькими блестящими звёздочками вдоль. Но вот незадача - лежал он практически на дне, поэтому пришлось попотеть, чтобы вытащить его и не свернуть гору журналов. Добыв наконец желаемое, Чанёль смог разглядеть красивую корочку с милым дизайном и прочесть печатный тиснёный заголовок «фотоальбом», а в нижнем левом углу - подпись маркером «наша история». Юноша даже с чувством охнул от предвкушения. К слову, он никогда не просматривал фотоальбомы, а единственные фотокарточки, которые видел, были те, которые стояли в гостиной: на них были Бекхён, Кай, и трое незнакомых людей (семья учёного). На первой странице под плёнкой красовалась фотография, где Бён был брюнетом, и уже это повергло рыжика в изумление. Следующим внимание привлек взгляд: колючий, ясный, уверенный. В дополнении с едва натянутой улыбкой, лицо вообще казалось слишком дерзким, отталкивающим, совсем не таким, каким Чанни привык его видеть. Присутствие милой шатенки на фото и надписи на бумажной вставке внизу «День рождения Ки. Наша первая встреча и знакомство» совсем не смутило химеру, пока... Фото за фото, надпись за надписью, и вот наш исследователь наткнулся на одну только для него неожиданную вещь. - Фу! – воскликнул он, скривившись и чуть не швырнув альбом в сторону. – Они касались губами! Бекхён целовался в губы, буэ! Спустя некоторое время. - Это Я буду с ним всегда, потому что он мой создатель! А ты ему не родственница и не жена - никто, ясно!? Хах, всегда... - страница перевернулась. - Что?! Она целует его в шею? В ШЕЮ?! – юноша заходил из стороны в сторону и начал пыхтеть от возмущения, чуть ли не хныча. – Даже мне он приближаться к шее не очень-то разрешает, а она целует... Так не честно!       Остальные страницы альбома Чанёль просматривал неохотно и бегло, изрядно морщась, периодически вставляя свои комментарии. Ему стало ясно, что Бекхён был другим раньше, возможно, он и не менялся, просто притворялся перед своим созданием всё это время. Было неприятно осознавать, что всем людям можно касаться любых мест учёного всеми способами - хоть губами, хоть руками, и лишь на недочеловека-химеру наложены ограничения. Малышу было обидно. Как жаль, что он не знал всей правды и продолжал накручивать и ранить себя доводами.       Настрой упал, но дальнейшее исследование барахла никто не отменял. Затолкав злосчастный альбом на место, Чанни припал к ближайшей коробке, так неудачно попавшейся... Содержимое её состояло совсем из странных вещей, по крайней мере для невинного юноши уж точно. Сунув руку и коснувшись пальцами чего-то холодного и колкого, рыжик сначала испугался, но, убедившись в своей целости, вновь потянулся к неизвестному. Аккуратно обхватив вещицу, он вытащил её в свет и принялся рассматривать, пытаясь логически домыслить, к чему же она может быть применена. Если её он смог отнести к собачему ошейнику с колышками для того, чтобы чужие не смогли гладить животное, то переплетённые кожаные ремни с кольцами и цепью, найденные в той же коробке, поводками он назвать затруднялся. К всеобщему счастью, в глубь он зарываться не стал, так как потерял интерес, а стоило ему припасть к ящику с инструментами, как из прихожей послышался щелчок открывающейся двери. Чанёль задрожал от страха. Его действия в виде сбегания с места «преступления» опережали мысли. Ему едва удалось проскочить незамеченным. Закинув сумку на тумбочку в прихожей и разувшись, Бекхён первым делом пошёл проведывать своё «сокровище» в гостиную, которое на первый взгляд мирно рисовало в тетрадке, лежа на ковре, хотя на самом деле каждая линия на листе была такая же кривая от дрожащей руки, как линия аппарата ЭКГ. Но то ли учёный устал, то ли думал о чём-то другом, ничего подозрительного он так и не заметил. После расспросов о том, как прошёл день, и прочем, он засел в лаборатории, а вечером начал собираться на званый банкет. Бекхён не стал скрывать то, куда направлялся, объяснив всё в общих чертах, НО... никаких подробностей. Нарядившись в чёрный идеально сидевший костюм с бабочкой и надев на своё тонкое запястье дорогие фирменные часы, парень второй раз за сегодня покинул дом, предупредив, что вернётся поздно и оставив на столе одну порцию ужина. Приехав на такси, он подошёл к огромному зданию интересной формы гениев-архитекторов. У самого парадного входа его остановили угловатые охранники и потребовали приглашение, но стоило Бекхёну назвать своё полное имя, как сомневающийся мужчина, державший в руках папку, проштудировал список особенных гостей пальцем и, найдя нужное, освободил путь к дверям, пожелав прекрасно провести время. Не потребовалось большого труда, чтобы отыскать в толпе гордо возвышавшуюся на фоне гостей блондинистую братскую макушку, поэтому Бён прошагал через зал по прямой намеченной траектории без лишней траты времени. Крис очень обрадовался прибытию своего не кровного брата, поздоровался и тут же познакомил с рядом стоявшей утончённой неприступной леди с проглядывающим аккуратным рельефом мускулов на открытых руках. Как оказалось из дальнейшего разговора, она была мастером ушу и обладательницей одной из школ боевых искусств в Корее. Но самое главное - это была та самая Джени, будущая невестка, кстати, тоже китаянка. История знакомства этой парочки, где Джени побила Криса до того, как узнала его имя, изрядно повеселила Бёна и в очередной раз тихонечко пнула по самолюбию китайца. Вскоре желанному гостю представили красивую изящную в своей хрупкости брюнетку по имени Черин. Как ни странно, она пришлась Бекхёну по вкусу. Оба быстро нашли общий язык, где главным ключом была наука, и даже не заметили, как отделились ото всех и разговорились на более личные темы за бокалами вина. В один момент девушка, предупредив кавалера, ненадолго отлучилась. То место, куда она на самом деле отправилась в тайне ото всех, было тихим концом коридора в другом крыле здания, где её ждал молодой привлекательный мужчина невысокого роста с решительным взглядом и кошачьими уголками губ. - Как ты можешь быть таким, Чондэ? – недовольно произнесла девушка, гневно стрельнув взглядом. - Каким? – спросил мужчина, скользя по тонкой талии ладонью и властно притягивая к себе. - Спокойным! – девушка выскользнула из чужих рук. – С твоей девушкой флиртуют, а ты... У тебя ведь целый штат сотрудников, почему я? - В том-то и дело, я тебе доверяю, поэтому и попросил, да и по параметрам подходила только ты. И вообще, мы это обсуждали уже.. успокойся. - А если он начнёт распускать руки, и мы переспим по-настоящему? - Я вас убью. Обоих, – произнёс Чондэ и тепло улыбнулся. – Шучу. Не бойся, до этого не дойдёт, если ты всё сделаешь, как мы планировали. Капсула у тебя? - Да... - выдавила из себя Черин. Ей вообще не хотелось больше продолжать разговор, ей хотелось уйти, но дороги назад уже не было. - Детка, не переживай, всё у нас получится, – парень нежно поцеловал девушку в губы и погладил по волосам. – Я в тебя верю. Вся компания сейчас в тебя верит...       Проснувшись в кровати, но всё ещё не открыв глаза, Бекхён по привычке потянулся к тумбочке, чтобы взять телефон и узнать, который сейчас час, но, к его удивлению, ни телефона, ни тумбочки он так и не обнаружил, как и своей комнаты. - Что за... Где это я? - тут же задался вопросом парень и попытался восстановить картинку последних событий, но, увы, последним, что всплыло в его голове, были банкет и знакомство с Черин, а дальше - чёрная Марианская впадина. - Неужели я и она...       Бён попытался встать, чтобы пройти вглубь квартиры, найти хозяина, но стоило откинуть край одеяла, как парень застенчиво ойкнул - на нём не было ничего, за исключением часов. К сожалению, ни одной его вещицы поблизости зрительно обнаружено не было, даже на люстре. Пришлось ему закутаться в одеяло и, словно римлянин в тунике, выйти из комнаты.       Запах свежеиспеченной стряпни привёл Бекхёна на кухню, где накрывала на стол Черин с собранными в шишку волосами и в милой домашней одежде. - Доброе утро, – произнесла она сразу, как заметила вошедшего. - Доброе, – парень переступил с ноги на ногу и решил сразу задать волнующий его вопрос: - Мы переспали? - Да, – легко прозвучал ответ, но после этого девушка нахмурилась. – Только не говори, что ты забыл. - Но... Я на самом деле не помню, – парень сел на стул и обречённо выдохнул. - Отлично, просто отлично... - сетовала девушка себе под нос, готовая вот-вот расплакаться. – Я так и знала, что этим всё закончится... Можешь не притворяться, лучше сразу уходи! Какая же я дура, – девушка схватилась за голову. - Эй, не подумай, это не способ от тебя отвязаться, просто... Похоже, я перепил. - Только не надо сейчас выдумывать, я всё поняла. - Мне жаль... - Нечего теперь жалеть! Надо было вчера думать, когда ко мне просился. - Ты неправильно меня поняла. Мне жаль, не потому что я переспал с тобой, а потому что ничего не помню.       Девушка неловко усмехнулась. - А, вот оно что.       Бек тоже улыбнулся от всей этой глупой ситуации. - Тебе хоть понравилось? - Я уже говорила вчера. Покопайся в своей памяти, тогда и узнаешь, – подмигнула девушка и пододвинула тарелку с блинчиками. – Ешь. - Спасибо, – только и успел произнести парень, как вдруг всполошился. – Который час? - Полдень, а что?       Парень побледнел, а его глаза вытаращились от удивления. - Где моя одежда?! - Тише, что случилось? – полностью недоумевала девушка. - Я опоздал... Живо, где мой костюм, говори! - В ванной на сушилке, я его постирала. - Что? Зачем?! - Ну, ты испачкался тортом...       Бекхён уже заперся в ванной, натягивая мокрые вещи. - Эй, куда ты в таком виде? Подожди, пока высохнет, – пыталась образумить Черин своего гостя. - Некогда, – ответил парень, вылетая в прихожую. Обувшись и забрав прочие принадлежности, он попрощался, извинился и на такси поехал домой.       Учёного едва не трясло от переживаний за Чанёля, который ночевал сегодня дома один. Необъяснимое чувство сосало под ложечкой, не предвещая ничего хорошего.       Перешагнув порог собственного жилища, он начал звать химеру по имени. Каково было его облегчение, когда рыжик обнаружился на диване, спокойно почитывая книгу. На радостях Бекхён подбежал и заключил его в объятия: - Малыш, прости, что задержался, так получилось, я не хотел. - Ах, да ничего, – ответил опешивший Чанни, – фу, ты мокрый... - Я рад, что ты справился без меня, – Бекхён привычно потрепал по рыжей макушке, и всё бы ничего, если бы пальцы не запутались в волосах, слипшихся от запёкшейся крови.