Альфа среди людей

POV Бекхён Чанёль был настолько близко, что я мог слышать сбивавшееся дыхание. Видимо, он хотел ответить, но всё время останавливался. Это раздражало: моё положение и зажатые запястья не располагали к терпеливому ожиданию. - Отпусти! - приказал я. - Не могу, — еле слышно произнёс рыжий. - Точнее могу, но это ведь в последний раз. Я ощутил чужие губы на своих: холодные, влажные. Сложно как-то вообще реагировать, когда тебя сбили с толку, поэтому пару секунд тело пробыло словно на автопилоте. Веки, следуя рефлексам, прикрылись, и я возможно бы даже ответил на поцелуй, если бы не вовремя пришедшие в порядок мысли. Скривившись в лице, я отвернул голову. Возмущению не было предела, ведь на меня уже давили не только физически, но и морально. Не удивлюсь, если причина тому лёгкий проигрыш в схватке. Видимо, прочувствовав превосходство в силе, Чанёль перестал видеть во мне авторитет. После ряда неудачных попыток снова поцеловать в губы, парень переметнулся на шею. - Да прекрати же! - воскликнул я, отвратно поёжившись. Рыжий, в свою очередь, и бровью не повёл, продолжил своё занятие как ни в чём не бывало, подключая язык и покусывания. С каждой секундой, с каждым захваченным участком кожи я всё отчётливее понимал, насколько надежды на высвобождение были безнадёжны. Вскоре дело дошло до одежды. Не выдержав тщетного вошканья с маленькой фурнитурой, Чанёль разорвал флисовый пиджак. Никогда бы не подумал, что звук отскакивающих от пола пуговиц может нагонять столько ужаса. Укусы на груди становились всё больнее. Некоторые можно было спокойно терпеть, а некоторые заставляли особенно сжимать зубы и губы, чтобы не проронить позорного звука слабости. Свободная ладонь химеры с нажимом гладила торс и бока, изредка пощипывая. Я стал ощущать себя маленьким пластилиновым человечком. Грядущая участь действительно пугала. Неизвестно как далеко зайдёт Чанёль, учитывая его гормональную чувствительность и намешанные звериные гены. Рыжего начало изрядно потряхивать. Он стал быстро метаться от одного участка моего тела к другому, хмуриться, злиться. Словно запутался или потерялся. В этот момент во мне поселился лучик надежды: а что если все мои ужасные опасения не свершатся, ведь Чанёль совершенно ничего не знал о насилии, убийствах, сексе. Не зря же я цензурил весь его окружающий мир. В таком случае оставалось лишь выждать время. Рано или поздно Чанни нацелуется вдоволь и отстанет. Я старался абстрагироваться от происходившего, уставившись на висящую над трельяжем чёрно-белую картину с косаткой. Невольно вспомнился один случай, когда животное просто заигралось с любимым дрессировщиком в бассейне и утопило его. Оно не знало, что человек не может надолго задерживать дыхание. Вот и Чанни много чего не знает... Неужели цензура всё-таки может выйти мне боком? Химера ведь из-за этого не имеет представлений обо всех гранях, которые запрещено пересекать. Надеясь всё же на лучший исход, я продолжал терпеливо лежать, пока Чанёль случайно не прижался стояком к моему бедру и не простонал следом. Далее он уже не мог оторваться, поэтому продолжил тереться пахом и шумно дышать, мычать от блаженства. Ящик пандоры открылся. Я понял, что дело совсем дрянь, ведь стало ясно - на поцелуях парень уже не остановится. - Хён, - на выдохе произнёс рыжий. — А твоё тело сейчас так же реагирует, как моё? - Нет! - мгновенно ответил я и, тараторя, продолжил. - Но это не страшно, если мы отличаемся. Послушай, ещё не поздно остановиться. Я научу тебя контролировать это новое чувство, всё улажу, только пожа... Воздух в лёгких перекрыло от неожиданности. Причиной тому была резко опустившаяся на пах чужая рука. -Почему я в этом месте затвердел, а ты нет? - серьёзно задумался парень, вглядываясь мне в лицо. Он аккуратно надавил на член через ткань одежды, после чего начал ладонью имитировать ранее изученные движения. Было гадко. Когда рыжий взялся за резинку трусов, я снова забрыкался. То ли он расслабился, то ли во мне проснулись богатырские силы из-за адреналина, но вырваться удалось. Я резко поднялся, пробежал метра два и упал, звонко стукнувшись головой об пол: чужая рука успела поймать меня за ногу. В глазах всё плыло, но я не сдавался: пинался, подтягивался руками, схватившись за косяк двери и даже не оглядывался. По коридору раскатился злобный гортанный рык. Меня резко утянули назад, развернули на спину и, надавив на плечи, вжали в пол. Пропитанные яростью глаза Чанни уткнулись в мои. Я съёжился. Казалось, мой желудок в этот момент трижды завязался. Парень пару раз пропыхтел как бык, после чего принялся вновь снимать мои пижамные штаны, да с такой агрессией, что стриженные ногти едва не разодрали кожу, а натянутая резинка не срезала с ляжек куски мяса. Чужая рука всячески лапала меня промеж ног, пока не наткнулась на сфинктер. Фаланга чуть проникла внутрь, после чего парня будто осенило. Он спустил штаны, неуклюже поёрзал своим напряжённым половым органом по близлежащим от паха местам и вошёл в меня. С того момента я не чувствовал ничего: ни звуков, ни пространства, одну лишь боль. Боль видел перед собой и болью дышал. Не знаю, сколько времени это всё длилось. Боль просто начала немного утихать, и я стал возвращаться к реальности. Меня больше не трогали. Я лежал голый на полу, покрытый холодным потом. Прямая кишка горела. Рядом развалился Чанёль. Судя по закрытым глазам и размеренному дыханию, он спал. Я, стараясь особо не вошкаться, аккуратно дотронулся до ануса перед тем как посмотреть на пальцы. Они оказались в крови. Надо было что-то предпринять, обезопасить себя от следующих возможных нападений, поэтому я, с трудом встав, на раскаряку, опираясь о стены, проковылял в комнату к стоявшему у тумбы кейсу с учёбы. Присев на корточки, я увидел, как алая струйка на ляжке, не достигнув коленки, поменяла свой курс. Так странно, что я мог замечать эти мелочи после недавно приключившегося, очень странно... Я открыл створки кейса, достал оттуда одну из множества стеклянных капсул и шприц. Небрежно всё распаковав, наполнил цилиндр жидкостью, действовавшей как транквилизатор, брызнул парой капелек в воздух и решительно направился обратно. Рыжий по-прежнему лежал на полу без движений. Я медленно подкрался к нему и опустился. Он мирно спал, как обычно невинно причмокивая губами, будто ничего плохо он не совершал. Увиденная картина пробудила во мне столько неистовой злости, столько ненависти, что я со всей силы загнал Чанёлю иглу в вену. Парень тут же взвыл и подскочил, хватаясь за ужаленное место. - Что это было? - боязливым неуверенным тоном спросил он. В то же мгновение его выражение лица переменилось, стоило только оглядеть мой видок. - Бекхёни! - завопил он. — Кто это сдел... Я... Как же... Я не хотел! Бекхёни, прости. Прости, умоляю! Рыжий крепко прижался ко мне, сжав в кольце рук. - Не трогай меня, - сказал я спокойно, однако оттолкнул собеседника весьма грубо и презрительно, после чего продолжил. - Через пару минут ты уснёшь. - Но мне нельзя засыпать! - Чанёль переметнулся взглядом на дверь, на меня и снова на дверь. В конце концов он подобрал с пола ключи и выскочил из дома. Просто так оставлять уснувшую химеру на улице нельзя. Она бесценна для генной инженерии, поэтому мне пришлось отодвинуть на второй план своё самочувствие, моральное состояние и идти одеваться, собираться для поисков. Из шкафа в коридоре я достал серые треники и попытался их натянуть. При каждом сгибе, движении, боль внизу отдавалась адская. Развалисто просеменив к порогу, достиг рядка обуви и, только босая нога нырнула в ботинок, как дверь распахнулась. В разъём медленно протиснулся Чонин. - Привет, хён, — сказал гость сдержанным тоном, что обычно редко случалось. — У тебя горел свет, а телефон не отвечал... - Прости, не до тебя сейчас, — отмахнулся я и, до конца обувшись, схватил куртку с вешалки, намереваясь выйти наружу, но младший удержал за локоть и продолжил. - Только что видел Чанёля. Он сломя голову выбежал из дома и чуть не попал под машину. - Ну психанул, это семейное. Потом поговорим, Чонин, - я начинал закипать. - Семейное? Почему ты врешь, вы ведь не братья. Он даже нигде не числится под этим именем. Услышанное ввело меня в ступор. Чонин заглянул вглубь прихожей где царил бардак, на полу валялась одежда и красовались кровавые пятна. - Ты его пытал? - не церемонясь, тут же спросил он. - Пытал? Я?! - мой голос от полного недоумения сорвался на крик. — Конечно, кто же ещё! Именно я, именно до потери сознания, чтобы все кишки отбить в фарш! Шоковый эффект ложного спокойствия спал, и меня забило в истерике. Терпеть боль стало невозможно. Всё тело скрючило, глаза заволокло, и я рухнул на пол, откровенно рыдая. Чонин пытался достучаться, но всё, что мне удалось воспринять, так это его до ужаса испуганный взгляд, задержавшийся на трениках, и будто сквозь вату услышанная фраза «Я отвезу тебя в больницу».