Альфа среди людей

Бекхён обомлел. Перед ним стоял его старый друг, держащий в руке не пистолет, не что либо ещё угрожающее жизни, как он думал минуту назад, а значок правоохранительных органов. Блестящий, в чёрной кожаной корочке, совершенно не предвиденный предмет. - Когда ты выпустился из школы, я, получив среднее образование, пошёл в национальное агентство разведки. Они набирали подростков для одного дела. В общем, - Чонин опустил голову, нахмурившись. - Специальная элитная школа с математическим уклоном была всего лишь прекрытием. По сути я учился даже не там. Нам было запрещёно об этом распространяться. - Что ты несёшь? - членораздельно проговорил пациент скривившись в лице. - Правду. Нет больше смысла скрывать её перед тобой. Чонин придвинул к себе стул, неприятно скрипнув о наливной пол, и сел. В его позе прочитывалась уверенность и хладнокровность, что заставило старшего переосмыслить недавно услышанную фразу. - Знаешь, я до сих пор не могу поверить, что ты оказался таким... Уже не важно сам расколешься или нет, я буду содействовать в расследовании дела о тебе, - выдал гость. - Какого... Но что я такого сделал? - Похитил человека и держал у себя в плену. Сначала я поверил во всё что ты мне наплёл об аварии Чанёля, о вашем родстве. Мне хотелось хотя бы помочь парню найти старых друзей, но когда начал прочёсывать базу данных, то понял кое-что. В авариях за определённый период не было парней, получивших амнезию, что уж говорить об именах. У твоей матери нет братьев и сестёр, а у отца сестра не имеет сыновей, только двух дочурок. - Ты не должен был копаться во всём этом. - Я хотел помочь. - Если ты действительно хочешь помочь, то уйди. - Ты меня не слушал? Между нами больше нет той дружбы. Отныне мы по разные стороны закона. Вся помощь, которую я могу оказать тебе сейчас - это зачитать права и склонить к чисто сердечному признанию с подробным описанием деяний. - Каких деяний? И вообще какое право ты имеешь сейчас обвинять меня, выпытывать? Я даже не задержан полицией надлежащим образом и не имею адвоката. - Полиция здесь не имеет полномочий. В больнице несколько наших агентов будут тщательно следить за тобой до тех пор пока не оправишься и мы не заберём тебя. На этом допустимая информация, которая может быть изложена здесь, заканчивается. - Как же? Постой! А где Чанёль? - оживился Бекхён в приступе не шуточного волнения. - Мы не знаем, но ведём поиски. - Кай не спешно встал со стула. - Мне пора. Я лично заберу тебя, как поправишься. - Что с моим домом? - Ты про лабораторию? - младший глянул на Бёна с большим подозрением, подмечая что-то у себя в голове. - Её обыщут сегодня. Учёного перемкнуло. Гость уже прошёл через всю палату и открыл дверь, как Бекхён снова задал вопрос, но уже спокойно и осторожно: - Что будет с Чанёлем, когда найдёте его? Кай остановился на мгновение, перед тем как молча уйти и закрыть за собой дверь, оставив бывшего друга сходить с ума от неведенья все последующие дни. У Бекхёна отняли средства связи и посоветовали вести себя тихо два мед-брата. Они дежурили у палаты 24 часа в сутки, сменяя друг-друга, не давали пациенту ходить куда-то без их сопровождения и вообще были не разговорчивыми. В день выписки эти же два мед-брата сопроводили его до выхода из здания, где их встретил Кай. Тот был настроен ещё хуже чем в прошлый раз. Все они сели в серую газель с задней двери и машина тронулась. В это время на другой части парковки из-за угла эту картину запечатлела маленькая камера. После того, как фото было сохранено, Лухан положил телефон в карман, а сам, заныкавшись в капюшон поглубже, тихонько скрылся. - Ну и как обстоят мои дела? Куда мы вообще едем? - решился спросить Бек после пары минут езды. Бывший друг окинул презрительным взглядом задержанного и неохотно коротко ответил: - Твою лабораторию обыскали. Всё очень плохо. - Меня посадят? - Скорее всего. *** Прошло две недели после разговора Минсока и Чанёля «по душам». За это время альфа сильно исхудал, а взгляд постарел. Он отказывался есть, поэтому его пришлось привязывать время от времени, что бы кормить внутривенно. Казалось душа паренька превращалась в пыль и покидала тело маленькими порциями с каждым выдохом. Минсок, после долгого отсутствия, зашел в камеру с хмурым лицом и принялся осматривать Чанёля: светить фонариком в глаза, проверяя реакцию зрачков, щупать конечности и прочее. - Ну и в чём смысл твоего сопротивления и тотального отказа от всего, особенно от еды? - устало поинтересовался главный учёный в этом здании. Альфа сомкнул потрескавшиеся губы сильнее, перед тем как повернуть голову к стене, демонстрируя свою неприязнь. - Ну не хочешь говорить — не надо. Я тоже больше не буду тебя переубеждать, перетягивать на свою сторону, - говорил Минсок, параллельно зазывая жестами двоих санитаров из коридора. Они зашли в камеру и начали расстегивать и распутывать ремни сдерживающие Чанёля. После услышанной фразы химера понимал, что вряд ли его поведут как обычно на процедуры. Тут либо свобода, либо что-то совсем дурное. Ему было страшно, но это скорее из-за инстинкта самосохранения. Мысленно рыжий склонялся ко второму варианту исхода событий, потому что так, возможно, устранились бы его страдания. В свободе никого смысла для него уже не было. По коридору до лифта, потом по коридору другого незнакомого этажа, продезинфицированного хлоргексидином и ещё не понятно чем, под руки санитары вели шаркающего ногами от бессилия Чанёля. Тот в свою очередь с каждой секундой недоумевал всё сильнее, ведь он чуял своих сородичей, но запах был таким нейтральным, мягким. - Мы в яслях, - произнёс Минсок с не скрытой улыбкой от предвкушения. Видя реакцию альфы, он был уверен уже практически на 100%, что его план сработает. - Здесь химеры проходят свой жизненный цикл от эмбриона до того, пока не научаться ходить и говорить. Вскоре они дошли до открытой двери у которой дежурила охрана. Войдя в неё, Чанёль поразился увиденному так сильно, как никогда в жизни. Огромный зал был заставлен десятками капсулами с существами бессознательно плавающими в мутном подсвеченном растворе. Нельзя было точно сказать кто или что они, ибо некоторые экземпляры не сильно отличались от мармеладных человечков: просвечивающие, красноватые от виднеющихся сосудов, несуразные, припухшие карлики, остальные же являлись более-менее сформировавшимися человекоподобными. - Не удивляйся, ты тоже был таким раньше, - сказал главный учёный, подмигнув заключённому из под очков. В конце зала, куда четверо отправились, столпилась бригада «акушеров» разодетых в особые стерильные костюмы, перчатки, шапочки, маски. Рядом стояла кушетка на колёсах, столик с инструментами, а у одного человека в руках был нетбук, от которого тянулось пара проводов прямо к той колбе, в которой дёргался химера, сбивая с прямого пути подымающиеся снизу пузырьки воздуха. Жидкость постепенно откачивалась. Тело вместе с ней опускалось. Как только нога существа коснулась дна, оно резко открыло глаза, пробуждая сознание. Взор упал прямо на Чанёля и задержался на нём подозрительно долго, заставив всех рядом стоящих людей переглянуться, зашептаться. Господин Ким лишь предвкушено сощурился. Когда жидкость в колбе стекла по стоку, бригада оживилась и засуетилась. По нажатию очередной кнопки на ноутбуке, стеклянные стенки сосуда поднялись вверх. По залу раздался рёв в перемешку с мычанием. «Акушеры» перерезали полусинтетическую пуповину, а после переложили барахтающегося новорожденного на кушетку. - Если хочешь, можешь рассмотреть ближе, - предложил Минсок. Чанни тут же кивнул. Один из подчинённых опрыскал его руки каким-то раствором, перед тем как промокнуть их салфеткой и уйти с дороги. Рыжий прошаркал слабыми ногами до кушетки. Он боязливо глядел на паникующее создание некоторое время, вспоминая себя в первые месяцы жизни, рассказы Бекхёна. Да, альфа не помнил ничего из своего первого дня рождения, но почему-то в данный момент ему в голову из дальних уголков памяти волной обрушилась не картинка того, как он увидел свет, комнату, или вообще какое-то изображение, а чувство бесконечного одиночества, пустоты и то, что за ним резко последовало: тепло, забота, умиротворение. Причиной сего доброго следствия являлся Бекхён. С первого и до последнего дня их совместной жизни он охранял и поддерживал огонёк в душе Чанёля. Сейчас же рыжий вернулся к тому чувству, с которым явился на свет, отчего полностью понимал лежащего перед ним. - Привет, - не громко произнёс Чанни, чуть улыбнувшись, после мягко обхватил ладошку новорожденного. Тот сразу замолчал и успокоился, вызвав удивление у окружающих в очередной раз. - Это лишь малая часть того поразительного и восхитительного, что я создал. Дальше будет только интереснее, - пояснил главный. - На очереди нашей экскурсии сады.