Альфа среди людей

Минсок протолкнул в дверь задыхающегося от волнения Чанёля и вручил ему стопку сложенных вещей со словами: — Только не натвори глупостей. Не обижай их. После дверь перед носом парня закрылась и он, естественно, потянулся к кнопке, открывающую её. — Эй, убери руки, — строго скомандовал вооружённый до зубов один из охранников в форме. Второй, стоящий с другой стороны от двери, чуть толкнул рыжего от прохода. Тот вновь хотел уже повторить свою попытку, уж больно было страшно оказаться наконец на едине со своими сородичами, как вдруг его окликнули сзади. — Привет! Чанёль почувствовал странный сильный приятный запах. Он тут же защемил свой нос пальцами и медленно обернулся. Перед ним оказался низкий паренёк в таком же спортивном костюме, только серый цвет был намного светлее, пепельный, да и размер соответственно на много меньше. Незнакомец казался очень хрупким, но с большими, гармоничными и выразительными чертами на маленьком овальном лице, а именно: густые брови правильной формы, равномерно пухлые губы, как сверху так и с низу, нос, глаза. На бирке у нагрудного кармана красовалась надпись «Дио», под которой разместился не понятный набор цифр и букв. — Привет, — осторожно ответил Чан. За пареньком он увидел большое помещение с парой игровых-спорт площадок. По бокам было несколько широких двухстворчатых дверей с табличками, а в глубине разместилось множество маленьких, одинаковых, но с различными номерами. Пара лестниц вела на балкон, то бишь на второй этаж, где тоже пестрили маленькие двери. Ото всюду входили и выходили, прошагивали мимо молодые химеры. Все такие умиротворённые, бледные, от отсутствия солнечного света, но розовощёкие. Чанёль по запаху чувствовал, что все они младше его, с мягким, особо не примечательным ароматом, кроме того, кто минуту назад поздоровался с ним и стоял в полуторе метра. — Такой взрослый… Откуда ты к нам пожаловал? — полюбопытствовал тот, смеряя против стоящего огромными наивными глазами. Рыжий замешкался, он не знал, как правильнее описать бывший дом. — Я из внешнего мира. — Ты был там? Неужели? — загорелся собеседник. — Я в первый раз встречаю того кто был там. Почему ты вернулся? — В смысле? Я не возвращался. Я родился и вырос там. — Но… это ведь не возможно. Химеры вымирают. Только здесь поддерживается возрождение нашей древней великой популяции, а после, пройдя обучение, нас приставляют к наставнику-человеку и только тогда мы можем спокойно, безопасно жить во внешнем мире. — Во внешнем мире из всех химер был только я и ещё кое-кто. Там не знают о нашем существовании. Химеры — результат секретного научного эксперимента, которому около двадцати-тридцати лет. Шатен нахмурился, он смотрел на Чанёля как на безумца. — Твоя форма… Ты ведь из карцера, да? Что ты натворил? — Родился в другом месте. Да и причём здесь это? Всё что говорили и обещали вам — ложь! Вот, что главное! Чанёль заметил как сзади охрана взялась за оружие, активно переговариваясь по рации с кем-то. — Не шуми и… Не подходи ко мне, ладно? Я и так задержался здесь дольше всех, не хватало ещё и карцера… — Убедительно попросил парень, перед тем как уйти. Зеваки, стоящие не далеко, пошушукавшись, тоже разошлись. Охранники, так и не среагировали на инцидент. Чанёль остался один. Наконец он обратил внимание на стопку вещей в руках. В ней лежала хлопковая майка, трусы, а под ними пепельная форма с биркой «Чанёль» и ниже «C/58». Позже он разобрался что последнее — это номер двери, а точнее номер его комнатки с тумбой, столом, да кроватью, в которой ему предстоит жить. *** Лухан лежал на своей кровати, сложив руки на груди и, как бывало часто, сосредоточенно думал. Веки его моргали редко, брови со временем всё больше хмурились, а когда хмуриться было уже некуда он резко расслаблялся, закрывая глаза, и погружался либо в мысленную тишину, либо в мечтания. Умиротворенное лицо в такие моменты делало его по ангельски наивным и прекрасным, не смотря на пару мелких шрамов. — Что ты сказал, мразь?! — раскатился мужской утробный крик где-то снаружи, разрушив всю идиллию. За ним последовал грохот и завывания. Лухан лишь устало выдохнул и перевернулся на бок. За дверью разносились звуки борьбы, приказы охраны, но прошло уже несколько минут и тишина не наступала. В конце концов седовласый парень раздражённо подорвался с кровати, схватил куртку, и, нажав на кнопку, открыл дверь-купе. Его взору предстал хаос из бордовых и белых. Повсюду летали пластиковые столовые приборы. Благо железная мебель была прикручена к полу. Охрана не успевала нейтрализовать всех, к тому же, альфы-бойцы были куда сильнее. Единственный в чёрной не форменной одежде альфа, подтвердил свои догадки узрев самых больных на голову сородичей в эпицентре. Он достал свой складной нож, который разрешалось хранить при себе только ему из всех химер, и, приложив усилия, провёл кончиком по железной столешнице, вызвав отвратительный скрежет, сводящий зубы, чем привлёк к себе внимание. Дело не только в том, что у всех слух оказался очень чувствительным, просто увидев кто именно его издаёт все вспомнили, кто здесь самый крутой. Лухан не считался самым грозным или страшным, скорее элитным и профессиональным, да ещё и с высшими привилегиями, самой убедительной мотивацией. К тому же он единственный, кто одолел в бою бешенного убийцу Тао. — Шоу окончено. Всем по камерам, — скомандовал Лу. Охранники облегчённо выдохнули. — Слышишь, ты, крыса белобрысая… — начал было один из грузных альф, как блондин тут же молниеносно схватил его за загривок и припечатал лицом о железную столешницу. Когда огромная гнедая голова по инерции отлетела назад, потянув за собой остальное тело на пол, все поняли, что источником хруста был разгвазданный нос и пара зубов, которые после упали и звонко отскочили от пола в повисшей мертвенной тишине. — У кого-нибудь ещё есть возражения? — задал вопрос Лухан. Химеры молча развернулись и медленно разбрелись в указанном направлении. Кое-кто из охраны поблагодарил блондина, но тот не считал, что сделал что-то особенное, ведь он по сути даже не был на чьей-то конкретной стороне. По первой же просьбе Лухана выпустили из сектора. Кое-кто из ещё не вернувшихся в личные покои, как всегда завистливо вздохнул. Знали бы они какой ценой достаются данные возможности. *** Обещанная встреча Лухану с Сехуном откладывалась уже не одну неделю. Первый уже с ума сходил. Когда Минсок дал добро, Лухану выписали пропуск в новый, не знакомый, самый маленький корпус с омегами, достигшими года, обладающими идеальными физическими показателями, то есть малая доля от всех взращеваемых. Куда девали остальных омег, держали в строжайшем секрете. Первые секунды пребывания в новом корпусе оказались особенно сложными, так как Лухан, зрелый альфа, был раздавлен дурманом таких же зрелых, текущих омег. Он не спеша следовал за сопровождающим главным учёным и чувствовал на себе взаимные взгляды вызванные основным инстинктом. Исключениями являлись пара беременных омег с животиками. Они были спокойны. — Что это? У вас наконец получилось производить химер естественным путём? — спросил блондин. — Нет, — ответил Минсок. — Не совсем. У нас уже получается оплодотворять, но обычно в последние сроки беременности происходит выкидыш. Мы пробовали кесарить немного раньше, но детёныш всё-равно погибает практически моментально. У одной двери Минсок остановился. Лухана всего внутри перевернуло. Он понимал, что они уже пришли и через пару секунд долгожданная встреча состоится. Его предупреждали, что Сехуну стало лучше не только в физиологическом плане, но и психическим, а это значит, что возможно у них даже получиться пообщаться. Альфа в спешке пригладил жестковатые седые волосы и поправил куртку. Минсоку казалось забавным это зрелище, отчего на лице невольно выступила улыбка. Проведение карты-ключа через электронный замок и вуаля — дверь отварилась. Сехун сидел на полу и интенсивно что-то писал в тетради. Вокруг него валялись несколько открытых математических учебников, тетради с графиками, линейки. Он не сразу обратил внимание на вошедших. По всей видимости подумал, что это врачи-учёные, а к ним и к их различным воздействиям он привык. — Сехун, к тебе гости, — произнёс Минсок и выйдя, закрыл за собой дверь. Омега поднял голову. Глаза обоих пересеклись. Секунда напряжения и они оба расплылись в лёгкой улыбке. — Ты как? — спросил Лу. Он аккуратно подошёл и сел на против в двух метрах. — Мою половую систему перепотрошили, — начал парень, отложив тетрадь в сторону и взгрузив кисти на колени, приняв позу словно для медитации. — гормональный фон заменили, прежним я никогда не стану, а так нормально. — Я рад, что ты наконец пришёл в себя и можешь свободно говорить, — признался гость. В ответ он получил грустную полу-улыбку. Повисло молчание. Лухан взглянул на чужие руки и вспомнил первую встречу, когда он был слабый, измученный, голый, истекающий кровью на холодном полу, регенерирующий выдранные куски мяса и как через угол решётчатой стены, отделяющую ряд камер от коридора, держал руку того единственного на всём свете, кто был на его стороне, поддерживал и успокаивал. — Спасибо, что навестил меня тогда, — вновь заговорил Сехун. Лухан удивлённо поднял взгляд, чуть возведя брови. Омега продолжил: — Я был сломлен долгое время, мне казалось, что я бесповоротно сошёл с ума и заблудился в своём сознании, пытаясь хоть где-то спрятаться от всего этого… Однако, когда ты пришёл и всем своим видом доказал что мои бредовые банальные напутствия в первый день прибытия сюда сработали, я тоже захотел бороться со своей слабостью. Как видишь, математика стала моим спасением. У Лухана словно гора с плеч упала, ведь ему удалось добиться того, чего и хотел, а именно спасти дорогую душу и поселить в ней лучик надежды, однако многое ещё предстояло совершить по надуманным планам… — Тебе известно почему меня перевели именно сюда? — Ну ты омега и тебе больше года, физические характеристики у тебя должно быть хорошие. — Ага. Но хорошие для чего? — сделал акцент на последнее слово СеХун, подводя собеседника к истине. Лухана наконец озарило, он так возмутился, что казалось его волосы чуть встали дыбом. Парень подорвался к двери и с гневным криком стал проклинать Минсока, требовать что бы дверь открыли. Омега же в свою очередь продолжал спокойно сидеть. Он уже давно перестал бурно реагировать на что-либо. — Бесполезно. Они не остановят свои грандиозные планы по твоей прихоти. Дверь Лухану не открывали, а его закалённая психика научилась быстро остужать пыл. Он стёк на пол опираясь о дверь спиной, а после с досадой схватился за голову. — А почему из всех альф, они запустили ко мне именно тебя? — продолжал нагнетать Сехун. — Сопоставь два факта. Они хотят от нас потомство.