Воробей и Колибри

Вся суббота была свободна, я решил, что выходные мне вообще ни к чему. Тупо лежал. Лежал так основательно, что даже хотел курить в комнате. Потом все-таки передумал - прогулки до балкона стали моим единственным развлечением. С трудом поспал и впервые за долгое время в салон на свою почетную воскресную смену летел с радостью. Одиннадцать часов, за которые не удается присесть - отличное средство от размышлений. Слава б-гу, что в этот раз и понедельник тоже был мой. Я за одну только субботу заебался гонять по кругу свои скорбные думы. Даже записывать не хочу. Записывал же для памяти. А ту пятницу я бы забыл с удовольствием. Да вот только что-то мне подсказывает, что буду помнить. Дураки учатся на своих ошибках, это знают все. А как назвать тех, кто не учится? Кто раз за разом наступает на эти злоебучие грабли и через некоторое время снова обманываться рад? Чувствую себя натурально идиотом. Мне не обидно, я не злюсь, теперь уже даже почти смешно - о чем я вообще думал? Решил: души прекрасные порывы. Души их, Пашка, так, чтоб не прорвались. Если колибри твой из другой команды и любить его нельзя, то – дружи, Воробей! видишь, с тобой хотят общаться! Это же прекрасно! Бляяя! Не, я, конечно, имбецил. Странно, что ему столько времени потребовалось, чтобы меня уложить. Я, в принципе, если бы картину в целом представлял, мог и сразу дать. И поить меня французскими винами по полтора косаря не стоило. Делов-то! Скорее всего сам присматривался - подойду ли я, убогенький, на роль тренажера, не стошнит ли Никитушку… Надо сказать, не стошнило ни разу. Видать и правда голубых кровей красавец, породистый. Да и хрен с ним. Счастья ему большого и личного с хреном этим на долгие лета. А мне как-то надо отползать. Если начну предупреждать уже сейчас, то недели через две-три смогу уехать в отпуск. “Над всей Испанией безоблачное небо”. Вот где секс без драмы! Две недели - достаточный срок, чтобы переснимать дюжину мужиков. Почему не четырнадцать? Оставляю один день на акклиматизацию по прилёту и один - на грусть у моря. Но можно попробовать по двое на дню. Одного до сиесты, другого – на вечер. А может, вписаться в чью-то дружную пиздобратию? Затейливо! Точно. Надо так и сделать. Подобное - подобным. И планку не занижать. Хотя, если все пойдет как у меня водится - жди какой-нибудь хрени: влюблюсь в местного хастлера-перехватчика, на котором пробы ставить негде, или женатого натурала, по ошибке забредшего в заведения с радужными флагами. 14 июля 14.30 Наденька с Васильевского. Окраска. не забыть брови. 17.00 Марина Геннадьевна. Мелирование. Фольга! Боже, это еще делают! 15 июля 13.30 Дарья К. Дом с аркой. 16.00 Светик Сергеевна. Таврическая. Все как обычно. Не забыть спросить про сестру. 19.30 Кристина. Новая от Кати. 8-я линия, д 94, кв 177. тел. ххххххх __________ Новая Кристина, та, которая от Кати, оказалась блондинкой средних, но не очевидных лет, довольно неплохо выглядящая, но волосы ее Пашку расстроили. Возился он долго, а потом записывал себе в телефон, что обязательно нужно привезти в следующий раз: лечебную косметику, маски, попробовать пару питательных капсул. Распрощались лучшими друзьями. Кристина к Пашке воспылала, что, впрочем, неудивительно. С женщинами у него вообще проблем не было. Особенно бальзаковскими. Так что выходил Пашка от неё уже глубоко за одиннадцать. Сбегая по старинной лестнице со стертыми ступенями и коваными перилами, он чувствовал себя, насколько это было возможно, прекрасно, еще не успев оказаться наедине с собой и своими мыслями. На ходу вытащил сигарету и готовился прикурить как только сойдет с крыльца. Следуя питерской привычке называть "парадными" все, через что заходят в дом, эта парадная располагалась совсем не с фасада, а на самом что ни на есть заднем дворе. В маленьком колодце, в котором не припарковать ничего, кроме пары мусорных баков. Пашка нырнул под арку налево и уже собирался беспрепятственно очутиться на улице, пройтись до ближайшего метро или, может, переметнуться через реку и успеть до полуночи на соседнюю станцию, с которой можно добраться до дома без пересадок… Что-то смутно насторожило. Черная Х-шестерка БМВ стояла странно припаркованная поперек выхода из арки. На тротуаре. Мешая движению пешеходов во всех направлениях. Мешая Пашке. Как только его силуэт с чемоданом появился под аркой, в салоне авто зажегся и погас свет, хлопнула водительская дверь и перед Пашкой предстал Никита во всей своей красе. Пашка удивился, и сердце ёкнуло. Но делать было нечего. Падать в обморок или пускаться наутек - означало явно выдать волнение, пришлось спокойно подойти. - Привет, Паш. Я тебя жду. - Привет. Я понял, что не трамвая. - Паш, а если бы у меня был твой номер, я бы звонил тебе все эти дни, а ты что, не брал бы трубку, да? Отбивал бы вызовы, занес меня в черный список? - Нет, почему? Ответил бы. Но у тебя же нет моего номера. - Это недоразумение. Ты же сам смылся… - Никыч, ты чего хотел-то? - Как минимум поговорить. Сядь в машину, пожалуйста, - у Никиты был такой голос, словно он разговаривает с душевнобольным, нарочито ласково, боясь, что тот, если что, кинется на него с тупым ножичком. - Может, не надо, Ник, а? Я чего-то не хочу сейчас все по новой… - на Пашку вдруг накатила смертельная усталость. - Пожалуйста, сядь, - Ник повторил с нажимом. - Просто дай мне отъехать с тротуара. Пашка нехотя подчинился, умостил свой чемодан сзади, уселся рядом с Никитой, тот вырулил на проезжую часть, прополз с полквартала медленно, ища место для парковки, места не находилось, пауза затягивалась. От волнения Пашка снова заговорил первый. - Слушай, если ты по поводу продолжения этой истории, то не трать силы. Уроки окончены. Базовый курс ты прошёл, дальше пусть тебя твой мужчина и натаскивает. Никита все же притулился вторым рядом и включил аварийку. - Я сейчас нереально банальную вещь скажу, Паш: это не то, что ты подумал. Или нет, лучше так: ты все неправильно понял. - Не важно, Ник, я уже не могу различить, где ты настоящий, а где какие-то игрища, давай оставим… - Нет, Паша, не оставим. Прости, но мы обо всем поговорим, открыто и без игрищ. Я должен понимать. И я хочу, чтобы ты понимал. Ты - мой единственный мужчина. Других не было, нет и не наклёвывается. С чего ты решил, что я тебя использую? - Ты сам сказал… - Что я сказал? Что?! Если помнишь - повтори мои слова! - Ник взвился, впервые выдавая наличие нервных клеток, но тут же взял себя в руки и продолжил уже не повышая голоса: - Там ничего не было о каком-то другом человеке. Это для тебя я - очередной партнер, а для меня переспать с тобой - это из ряда вон! Это секс с мужчиной! Прости, что сказал о тебе в третьем лице, я тоже слегка волновался, как ты можешь догадаться. На меня даже вискарь не действовал. Я пил как воду, а потом, после, просто рубанулся. Ты же не дал мне шанса! Почему не сказал, не выяснил, просто срыл молча? Я потом голову ломал - на что ты залупилcя? В чем проблема? Паша сидел, уставившись перед собой на торпеду, и не мог понять, к чему все эти объяснения. В голове клубился непроглядный туман - от близости Ника, от его голоса, от запаха его туалетной воды… Не нужно было обладать шестым чувством, чтобы понимать - все это действует, лишает воли, обволакивает. Еще чуть-чуть и придется сломаться, поддаться, согласиться со всем, что тот внушает… Поверить, что ли, в то как опять сам запутался на ровном месте? Дважды? Неужели такой кретин? Пашка попытался встрепенуться: - Никыч, ты спрашивал, что у меня произошло? Могу рассказать, для наглядности. Я жил с парнем. Долго. Почти два года. В тот день я пришёл раньше, а он раскладывал какую-то бабу на столе, за которым мы завтракали. Я не знаю, было ли до того и с кем. Без разницы. Никаких разборок. Я ни разу не говорил с ним после, и не открыл ни одного письма. Так что даже если все так - это все равно не для меня: просто секс, без обязательств, без драмы. Не умею так! Ну не получается! Я влюбляюсь, снова обламываюсь и еле живу потом с разбитым сердцем… Мне это не подходит, - Пашка хлопотал бровями, кусал губы, и все эмоции отражались на его лице. Ник же сидел, повернувшись к нему всем корпусом, подобрав как обычно под себя одну ногу, и снова был спокоен как удав. Сказывалась рабочая привычка - говорить совершенно немыслимые вещи с непрошибаемым видом. Самообладания, очевидно, ему занимать не приходилось. Он еще раз почти извинился за слова, сказанные небрежно и понятые превратно, беря на себя вину за Пашкино замешательство, и снова напомнил о необходимости проговаривать все неясности. Сам тут же сделал первый шаг: - Я тебе все скажу как есть, а ты решишь, что с этим делать. Я не знаю, как это назвать сейчас, и что будет потом, но это уже не просто секс, Паш. Ты мне нужен. И дело не в дружбе. Ты опутал меня, окружил, заставил шевелиться, соблазнил, и меня это не пугает, а радует, - лицо у Пашки при этих словах вытянулось, а брови сами собой поползли вверх. Вот уж чего он точно старался не делать, так это соблазнять. Да и не предположил бы, что сможет, если попытается. Ник продолжал свою размеренную речь: - У меня было время убедиться. И даже хорошо, что вышла эта пауза. Я тебе все карты открыл: я не охочусь, не изменяю и не вру. Будет что сказать - скажу. Сердце, Пашка, разбивается не от любви, а от обмана. Обманывать я не стану. А ты и так уже влюбился. Последняя фраза прострелила Пашку навылет. Он даже себе не признавался, а тут так просто. Раскрыт, обезврежен, убит. И Ник, похоже, решил закрепить результат: - Ответь правду – первое, что приходит в голову. Чего ты сам сейчас хочешь? Пашка выдохнул и сдался: - Целоваться с тобой хочу. Уже даже не слышу, что ты там вещаешь, смотрю на тебя и представляю, как буду раздевать. В штаны тебе хочу залезть, чтоб еще минут двадцать отсюда не отъехать было. Продолжать? В машине на самом деле очень неудобно. Все рассчитано и выверено для того, чтобы водитель и пассажиры перемещались из пункта А в пункт Б, чинно восседая в креслах. Каждый в своём. Приятные изгибы подлокотников, удобное расположение приборов, эргономичная ручка на коробке, руль, настроенный индивидуально, - все это начинает мешать чудовищно, если путешествие по пунктам А и Б откладывается, а пассажир стремится занять одно с водителем кресло. Руль упирается в поясницу, колено попадает в жесткий подстаканник, локоть глухо ударяется о стекло, в каждом движении проявляется мучительная неуклюжесть. И все же Пашка был согласен потерпеть немного все эти неудобства ради упоительно бесстыжего забытья, ради жадных коротких поцелуев, перемежающихся укусами, ради тесного кольца рук, в которое тут же попал и не хотел вырываться. - Ох, самый лучший ответ. Только у меня стекла светлые. Поедем, а? Ко мне, продолжать, - рвано выдохнул Ник после нескольких минут относительной тишины, заполнившей салон автомобиля. Ник отрулил и рванул с места так, что обоих вжало в спинки кресел. Пашка молчал, но внутри звенела какая-то новая струна. Неужели это может быть? Неужели все так, как говорит этот профессиональный убалтыватель, которому, к тому же, никто не может отказать? Пашка попытался посчитать, сколько раз он умудрился запутаться и распутаться с тех пор как начал общаться с ним. Если допустить, что он говорит правду - получается, сложнее всего увидеть то, что никто не прятал. И, значит, Пашка все-таки кретин. Никита вел плавно, но довольно быстро, прилично разгоняясь на свободных участках. Не сводя глаз с дороги, вдруг произнес: - А я клизму сделал, - своим фирменным тоном, настолько невозмутимым, словно сообщил, что купил хлеба к ужину. Пашка не выдержал, испустил сдавленный вопль, закрыл лицо руками и принялся ржать. Это было уже немного слишком для одного неожиданно насыщенного вечера. - Ты это серьезно, Никыч?! - Абсолютно. Ты же мне объяснил специфику… Или ты... нет?.. - Нет-нет, я - дааааа! - без лишних уточнений подтвердил Пашка, заливаясь краской и хохотом одновременно. - Как мне? Повернуться?…Хочу тебя видеть. - Тогда лучше на край кровати… Надо подготовить… - Так я уже… - Растянуть же… хоть чуть-чуть... - А-а-а, ясно… Ого!.. - Так это только два пальца - терпи. Так нормально? - Ну... ооох... а можно еще так? - …Так? - ...Ох ты ж! - Три. Так и продолжать? Хочешь так кончить? - А так можно? - Хотелось бы принять больше участия... или ты передумал? - Ох, блять! Там что-то такое…прям… Нет, не передумал, еби уже! - Ну давай, Никыч, аккуратненько, на вдохе... Будет неприятно, чуть-чуть... Дыши, Ника, дыши… - Эмммм... ощущения специфические… - Давай, расслабься, ты уже впустил меня. Теперь подожди, привыкни… Я же маленький совсем… - Правда? Моей заднице это скажи... - Шшш. Дыши давай, вдох выдох, щаз пройдет… Пашка подождал, потом несколькими неглубокими медленными толчками снова надавил на простату, и Ник, почувствовав новые странные импульсы, отвлекся, наконец, от неприятных ощущений. Чуть позже Пашка затолкал Ника выше на кровать и дотрахивал, нависая над ним, разглядывал эмоции на лице, управлял его вернувшимся возбуждением, следил за реакцией, пытаясь понять - где Ник сейчас, потому что комментарии уже закончились, остались только бессвязные и бесстыдные стоны. - Нифига ты громкий, Ник! Я аж не ожидал. - Ну так, блять, извините, всё ж так… неожиданно! Пашка вернулся, покурив в окно гостиной, забрался обратно на постель, попытался пристроиться к Нику под бочок и спросил с наигранной надеждой в голосе: - Ну как хоть, жить можно? - Это я завтра пойму, - так же лукаво ответил Ник и затащил голого Пашку на себя, уложил сверху вдоль тела, обеими руками зачесал и оттянул челку прочь с лица и припечатал его рот звонким чмоком. - Ты красивый. И когда трахаешься красивый... И ласковый и сильный… Странно, никогда бы не подумал, что тискать парня так приятно. И я хочу тебя. И сейчас опять хочу, и завтра с утра буду хотеть. - Никыч, перестань… - Пашка отчаянно засмущался. Так близко - нос к носу - убрав волосы, Никита его веснушки еще не разглядывал. - Кстати, я закрыл дверь и спрятал ключи. Ты не сможешь удрать. Хочу завтра с тобой проснуться, - и снова поцелуй. - Я не стану сбегать. Должен же я убедиться, что ты выжил, - вяло съязвил Пашка. - Хотел спросить, как ты меня нашел? - Помнишь, в самый первый день у тебя села трубка, и утром тебе пришлось заходить в свой блог с моего компа? Тебе на будущее - он сохраняет все пароли, - Никита задумчиво гудел Пашке в волосы, одной рукой лохматил идеальную стрижку на его затылке, вторую пустил в неторопливое путешествие вдоль позвоночника. Пашка натурально млел от этих незатейливых прикосновений. - Сегодня был просто первый раз за все дни, когда ты указал полный адрес клиентки. - Так ты читал? - Угу. - Все читал? - Угу. И перечитывал. Мне очень понравилось. - Ясно… - Пашка обреченно выдохнул и прижался губами к подрагивающей жилке на чуть влажной Никитиной шее.