Тот, кто откроет закрытые двери...

— Вот эта книга, — седая женщина протянула Мире облезлый том. Книга открылась где-то посередине. Страницы были жесткими, переворачивались медленно и с легким хрустом. Пролистав несколько пустых страниц, она посмотрела на ведунью. — Это записано здесь? — спросила Мира с сомнением. — Дорогая, это еще не записано, но будет так, как я сказала, — ведунья снисходительно улыбнулась, — оставь для своего мальчика… Хмыкнув что-то себе под нос, старуха удалилась. Мира закрыла книгу и поглядела ей вслед. Эта ведунья утверждала, что у нее родится еще один сын, она говорила что-то про его судьбу, про эльфов и людей… Стряхнув оцепенение, женщина направилась домой. Уже подойдя к дверям, она почувствовала неописуемую радость — первое движение ребенка в ее чреве. Ее сына... * * * В тот день Двалин упросил мать взять его с собой в город. Балину, старшему, уже исполнилось девятнадцать и отец разрешил ему пойти с ним, как взрослому. А десятилетний Двалин отчаянно завидовал и не находил себе места. — Мама, — он заглянул ей в глаза. — Почему ты не родила меня раньше?! Это был не вопрос и ответа на него не требовалось. Мира обняла сына. — Не торопи время, когда-нибудь ты захочешь остановить его... — она поцеловала упрямую голову. Они пришли в город утром, когда ярмарка только началась. Мира была искусным ювелирным мастером, ее коньком была огранка. Сегодня, как и много раз до этого, она принесла свои шедевры на продажу. В ювелирную лавку приходили разные люди. Мальчик с удивлением смотрел на людей и эльфов, раньше он только слышал о них... Высокая девушка со светлыми волосами, улыбаясь, выбирала украшения. Она отсчитала монеты и тут заметила, что за ней наблюдает маленький мальчик. — Ты тоже хочешь стать ювелиром? — мило спросила эльфийка. — Я буду воином! — не по-детски серьезно ответил он. Они смотрели другу другу в глаза. Мать забеспокоилась и подошла к сыну. В это время в дверях показался еще один эльф. — Фириэль, мы уходим, — произнес он. Девушка слегка поклонилась хозяйке, еще раз бросила взгляд на будущего воина и вышла. * * * Мать глядела издалека, как девушки увивались вокруг ее сыновей. Они только вернулись из похода, возмужавшие и серьезные. Балин, несомненно, был дипломатом во всех вопросах, даже в разговорах с женщинами. Он улыбался, отпускал остроумные реплики, был вежлив и учтив. Другое дело Двалин. Тот сидел за столом молча, перед ним стояла недопитая кружка с элем и его совершенно не волновала ни одна из красоток. Задумавшись, ее младший сын словно смотрел сквозь время. Покинув трактир, Мира вернулась к себе. Грустно вздохнув, она снова достала амулет из холщового мешочка. Это были ровные овальные камни яшмы с круглыми бусинами янтаря. Когда-то она готовила подарок своему мужу, ведь ее любимым занятием многие годы была обработка камней. Каждый раз глядя на подарок, не дождавшийся своего обладателя, Мира грустила. Фундин погиб. Она жила. Амулет был ниточкой, надеждой, связавшей их. Надеждой на возвращение. Когда ей сказали о судьбе мужа, она в последний раз взялась за инструмент. Ей оставалось добавить всего одну фразу на пеструю красноватую яшму: "Ты вернулся"... Сколько слез пролила женщина, знали лишь эти камни. Она не раз укоряла себя за то, что не сделала надпись раньше. Может, тогда все было бы иначе... Женщина больше не могла притронуться ни к одному камню, насколько бы драгоценным он ни был. Посвятив себя помощи другим, она целыми днями была занята. Когда ее любимые сыновья возвращались из дальних походов, она сияла от счастья. В каждом она видела частичку любимого мужа... Редкий раз ей удавалось зайти в библиотеку. Она почти позабыла о древней книге, на которую давным — давно ей указала старая ведунья. Но в этот раз что-то подсказывало ей, что время пришло... В дверь постучали. Мира повернулась, держа амулет в руке. Вошел Двалин. Он улыбнулся матери, подошел и обнял ее. — Матушка, я рад, что снова дома. Она подняла голову. Сын был очень высок, она едва доставала ему до плеч. И снова, мать вспомнила о пророчестве. — Сын мой, я приготовила для тебя кое-что… — она улыбнулась. — Это было предназначено тебе еще до рождения. Поймав удивленный взгляд, мать взяла со стола книгу. Кованую обложку сделал когда-то муж, а самоцветы обработала она сама. Только страницы остались такими же старыми и тусклыми. — В этой книге есть начало, но она еще не дописана, — Мира немного смутилась, — мне когда-то сказали… — Матушка, ты же знаешь, я не верю в дурные пророчества, — сын говорил тихо, и его голос успокаивал. — Сохрани ее. Это важно, — мать смотрела в его синие глаза. Когда еще ей доведется снова увидеть его… Будет ли у нее шанс взять на руки внуков… Столько надежд и столько тревог терзало душу… * * * Двалин медленно, словно нехотя, поднялся и подошел к шкафу с резными дверцами. Достав пергамент, он немного отвернул его край, чтобы убедиться в том, что это нужный. Роса подошла и взяла его за руку. Воин улыбнулся ей и, наконец, развернул свиток. Минуту, не отрываясь, они смотрели на портрет женщины в пышном платье с диадемой и красиво уложенными длинными волосами. — Это она? — девушка обратила взор на него. Двалин в ответ кивнул. — Я видела ее, — глядя в его глаза, задумчиво сказала Роса. — Ты не могла видеть ее, — он покачал головой. — Ее давно нет с нами… — Она была в моей комнате… Сегодня. Девушка отвернулась. Рано или поздно, он узнает. Пусть это случится сегодня. Тогда у нее, возможно, еще будет шанс… Воин осторожно положил руку ей на плечо. Потом повернул, твердо придерживая обеими руками. Он склонил голову и смотрел прямо в глаза. — Расскажи. Я должен знать. — Они приходят ко мне, — она говорила почти шепотом. — Иногда что-то говорят, иногда молчат и просто смотрят. Но до сегодняшнего дня это были только мои родные, люди из моей семьи… Роса слышала, как громко колотится сердце. От одного слова в тот момент зависела ее жизнь. — Кто приходит? — Двалин смотрел так, словно не слышал ее. — Тени тех людей, которых больше нет… Моих родных… Он отпустил ее. Роса закрыла глаза, тихий стон вырвался из ее груди. Нет, ей не поверят. Снова и снова. Доказывать бесполезно. Она больше никогда не будет этого делать… Двалин отошел и что-то достал из буфета. Зазвенела посуда. Поставив на стол две кружки, он откупорил бутылку со спиртным и налил немного в обе. — Роса, — он хрипло позвал ее и протянул кружку. Не дожидаясь, пока она выпьет, осушил свою и поставил обратно. — Что она сказала? — Ничего… Она только смотрела на меня. — Хорошо, — он кивнул себе в ответ и налил еще. Потом снова осушил. Глядя на портрет матери, воин улыбнулся. В последние годы было мало поводов для веселья, он редко вспоминал родителей, отчасти еще и потому, что раны в душе, оставшиеся после их ухода, заживали с трудом. Роса с грустью вздохнула. Слова застряли где-то в горле. Да и что можно было сейчас сказать… Она поставила кружку на стол и решила не беспокоить его больше. — Уходишь? — вполоборота бросил Двалин. Девушка оглянулась. Этот же вопрос когда-то задавала и она. На ее губах заиграла легкая улыбка. — Останься, — он положил портрет в футляр. — И расскажи все, о чем я не знаю… Тон, которым это было сказано, не был строгим, но мужчина не улыбался. Он подошел к дверям, выглянул наружу, а потом запер их. Двалин вертел ключ в руках, не зная, положить его в карман или повесить на крючок на стене. Роса засмеялась и покачала головой. — Оставь себе. Если мне захочется выйти, ключ не понадобится. — Надеюсь, что не захочется, — он твердой рукой обхватил ее талию. — Итак, значит, еще и двери… Любые или особенные? Он нахмурился и строго взглянул на нее. Она тоже смотрела ему прямо в глаза, но спокойно. Незаметно ее взгляд скользнул сначала на сведенные брови, потом на нос и щеки, потом на сжатые губы… Что-то весьма заманчивое появилось в голове. Но девушка тут же подняла глаза, словно испугавшись собственных мыслей. Может он не заметил этого?.. Он заметил. Выражение его лица поменялось. — Двери… Не знаю. Любые, а, может, особенные, — тихо проговорила она. — Здесь главное — желание… Он легонько провел кончиками пальцев по ее щеке. — Скажи правду: что меня ждет? — слова сами сорвались с губ. — Завтра все кончится? Двалин молчал, лишь слегка покачивая головой. — Ты уже знаешь, кого выбрал Король? Кого он оставит? — Завтра вам вручат свитки с королевской печатью. Что в них написано — мне неизвестно, — размеренно, ставя ударение в словах, ответил гном. — Да, да. Всё правильно… Роса мягко убрала его руку и отошла. — Ты вернешь мой кинжал? — она старалась не выдать эмоций. Двалин сложил руки на груди. Он громко хмыкнул, его взгляд сделался суровым. — Нет! Даже думать об этом забудь! — Если мне дадут пустой свиток завтра, я уеду, — девушка повернулась к окну. — Мне нужно оружие… — Твои слова острее любого оружия, — угрюмо заметил гном. — Они бьют сильнее. — Знаешь, что я увидела?! — она обернулась с горящим взором. — Ваши женщины прячутся, они стараются одеваться как мужчины, чтобы их никто не замечал. Это не по мне. Моя жизнь — музыка ветра в степи и утренняя роса на траве. Летний ливень и холодный дождь, молния и лучик солнышка… Я не буду скрываться и прятаться, это лишит меня жизни… — по щекам покатились две блестящие бусинки. — Что ж ты плачешь, молния, — он взял ее за руку. — Ты же собралась уезжать?... — Я не хочу уезжать… — она задумалась на мгновение и прошептала. — Потому что люблю тебя… Легкая улыбка коснулась губ воина. Словно не веря сказанному, он закрыл глаза. Расценив это по-своему, Роса сделала шаг к двери, но рука, державшая ее ладонь, не давала ей уйти. — О, да. Холодный дождь я помню, — он уверенно притянул к себе тонкую фигуру, — надеюсь, больше не будешь меня поливать, — Двалин рассмеялся, — успокойся, ты не лишишься жизни. И тебе не обязательно скрываться. На все есть свобода… Он аккуратно вытер слезы, поправил непокорные прядки волос. — Я приготовил кое-что, — он посмотрел ей в глаза, — хочу попросить тебя, — гном отошел, достал что-то из шкафа и протянул ей. — Что там? Гном улыбнулся, открывая свой подарок. На чёрном бархате блестело колье из золота с крупными сапфирами. У девушки перехватило дыхание... — Какая красота! — она взглянула на него. — Надень его завтра. Роса нерешительно дотронулась украшения кончиками пальцев. Она любовалась драгоценными камнями... Двалин вынул колье. Он аккуратно приложил его и застегнул. Потом, как будто случайно, прикоснулся губами к ее ушку. У нее закружилась голова. Но упасть она не могла, крепкие руки удерживали ее... — Так завтра вечером... ты придешь ко мне? — он прошептал это медленно и тихо. — Приду... — едва успела ответить она. Ауле! Каким горячим может быть желание! Волна накрыла их обоих. Его губы никак не могли насладиться ее медом... На мгновение оторвавшись, он глянул на девушку такими темными глазами, что по ее спине поползли мурашки. — Я буду ждать... — гном не давал ей ответить. Он не потерпел бы возражений сейчас… Никаких возражений… Он требовал ее полностью, без остатка. Она лишь отступала под его напором. Горячие губы ласкали до головокружения соблазнительно. Закрыв глаза, она наслаждалась тем, как он проделал дорожку из поцелуев на нежной шее, осторожно касаясь ее. Две верхние пуговицы платья оказались расстегнутыми. Треугольный вырез стал глубже. Вдох — выдох... Еще две пуговицы. Ладонь коснулась горячей кожи, проникая под тонкую ткань. — Пожалуйста, — она прошептала, открывая глаза. Он выдохнул, сбрасывая напряжение и пристально глядя на девушку. — Завтра вечером... — Двалин тряхнул головой. Он нехотя отпустил ее. Роса закрыла глаза, улыбаясь, словно запоминая все невероятные ощущения и боясь потерять даже мгновение. — Я провожу тебя, — сказал воин хрипловатым голосом. Они дошли до ее дверей. Никто, кроме каменных статуй, не увидел их влюбленных взглядов. Никто не узнал, о чем они договорились на завтра...