Сгорая в синем пламени любви, я прошу тебя стать моим на веки.

Я смотрел в след за убегающим Юкио и мысленно просил у него прощения, за все. Я понимал, что все обвинения младшего сына чистая, правда. Да, Рин мой сын и он мужчина, но как объяснить то, что чувствуешь сердцем? Юкио не любил, так как люблю я. Любовь бывает разная и порой распознать это чувство, очень тяжело и лишь увидев, что с твоим любимым человеком что-то случилось, ты понимаешь, насколько он тебе дорог. Когда я почувствовал, как Рин страдал из-за моего отказа и убежал ванную, я еще терпел, хоть сердце и обливалось кровью, но когда я увидел его лежащим на дне душевой кабинки, под бьющими струями ледяной воды, я так сильно за него испугался. В голову полезли самые страшные мысли, и одна была хуже другой. Когда я достал его из кабинки он был бледный как мел, тяжело дышал и был очень холодный, настолько холодный что кончики моих пальцев слегка щипало от прикосновения с его ледяной кожей. Я положил сына на кровать и вызвал скорую помощь. Минуты тянулись в часы, в трещащую от боли голову, лезли страшные мысли о том, что Рин может серьезно заболеть и внутреннее я, гадко смеясь, говорило о том, что это я во всем виноват. Я это и не отрицал. Я надел на себя своею одежду и тут же в нос ударил знакомый запах мяты и пряностей. Так пах только Рин. Мое и без того плохое настроение упало еще ниже. Я был готов на стенку лезть от беспокойства и внимательно следил за чужим прерывистым дыханием. Внутренняя связь между мной и сыном ослабла, но я все еще ее чувствовал, и это заставило меня задуматься, о том, насколько сильно я ранил чувства собственного сына. Я присел на краюшек кровати и наклонился к родному до боли в глазах лицу. В нем ничего почти не изменилось, лишь клыки появились и заострились уши, а еще где-то под одеялом еле-еле двигался черный хвост. На моем лице появилась горькая улыбка. Рин был очень красивым, и я частенько задавал себе вопрос о том, почему толпы девушек гоняются за Юкио, а не за ним. Старший был намного привлекательней. У него правильные черты лица, длинноватые волосы, красивые голубые глаза, задорная улыбка и веселый характер. Он может за себя постоять и других в обиду не даст, Юкио же, тихий и спокойный и не настолько красивый. Может это лишь мое мнение? Вскоре приходит врач и после недолгого осмотра говорит о том, что у Рина переохлаждение и что его здоровью ничего не угрожает. У меня камень с души слетает, и я готов рыдать от счастья и тут меня словно ударила молния. Я понял, что полюбил Рина. От этого мне стало и легче, но мораль что я воспитывал в себе все эти годы, словно змея травила меня своим ядом. Я не могу быть с сыном, это неправильно, нас не поймут, нас могут за это убить. Я видел, как убивали священников за связь с демонами и нас может постигнуть та же участь. Я не боюсь своей смерти, но не хочу чтоб умер Рин. Я был на грани. Я метался между двумя сложными выборами, и это казалось мне самой страшной пыткой. Здравый рассудок говорил не принимать чувства сына, а сердце молило ответить в замен. Что выбрать? И тут же мне вспомнились слова Рина «если я и ты в течение года крупно поссоримся и разрушим нашу связь… Ты умрешь, а я помогу ему захватить Ассию.» Так есть ли смысл в словах рассудка? Мы лишь сделаем хуже. Я буду причинять ему боль и рано или поздно мы разрушим и без того хрупкую связь и я умру, а он попадет в лапы Сатаны. Мы обрекаем мир на полное уничтожение и сами так и не станем счастливыми. Значит, я выберу зов сердца. Так будет лучше для всех нас. Когда я признался Рину в своих чувствах, мы стали очень близки друг другу, но именно после той ночи мы стали единым целым. И сейчас я чувствую, как Рин рвется догонять Юкио, но ему сейчас нужно побыть одному. Юкио умный и добрый он поймет, пусть и не сейчас, но поймет. Он желает нам счастья, он не раз захочет нас разлучить, он будет нас обвинять, но смириться и поймет. Просто нужно чуть-чуть подождать, как когда-то я пытался понять Юри, я понял тогда, а значит, поймет и Юкио. Наши узы не разрушит воля мира.