Укрощение строптивой

Я была на седьмом небе от счастья, когда врачи, убедившись, что жизни нашей малышки ничего не угрожает, разрешили забрать её домой. Чтобы, наконец, поселить новую частичку нашей жизни в её законную комнату и ставить девочке с умными голубыми глазками классическую музыку для хорошего сна. Чтобы чувствовать себя абсолютно счастливой, наблюдая, как Бэлла укачивает малышку на руках, напевая чудные колыбельные. Чтобы осторожно брать на руки столь желанного ребёнка и впервые в жизни чувствовать себя полной. Но, к несчастью, молодая мамочка совершено не разделяла моего умиротворения и, после трёх месяцев поправки, безапилляционно заявила: «Я выхожу на работу». А на все возражения ещё и прибавив: «Ты же обещала, что сама будешь заботиться о ребёнке, милая. А у меня танцы, у меня новый конкурс на носу». И нахально упорхнула, оставив меня с новорождённой Маргарет один на один. И вот тут-то я в полной мере поняла, какую тяжесть родительского долга на себя навалила, так как внезапно оказалось, что все манипуляции с малышкой за это время выполняла Бэлла. Она её и купала, и кормила, и пеленала сама, а я только восторгалась блестящим исполнением родительского долга. И поэтому сейчас юная Маргарет горько плакала, взирая на меня полными несчастья голубыми глазками, и неизвестно чего требовала. - Родная, ну успокойся, пожалуйста, - простонала я, поднося к дочке красивую погремушку и проверяя пелёнку, которая оказалась до обидного сухой. – Я же тебя только что накормила. Но девочка, уродившись такой же упрямой, как и её мамочка, упорно продолжала захлёбываться слезами. К тому же мобильник уже в сотый раз за это утро взорвался трезвоном от Бэллы, которая ушла не до конца и старалась контролировать меня даже с работы. - У Вас всё хорошо? – строго спросила моя красавица. - Ну, разумеется, всё отлично, - похвасталась я, выходя в соседнюю комнату, в которой был не слышен протяжный плачь. – Я искупала Маргарет, покормила её… Ибо мне было невероятно стыдно признаться своей юной пассии в том, что я не умею следить за ребёнком, даже таким маленьким. И что все мои блестящие теоретические знания, полученные из умных книг, вылетели в трубу, столкнувшись с железным столпом под названием «материнский инстинкт». В смысле ментальной связью, которая наладилась у Бэллы и малышки, но которая напрочь отсутствовала у меня. - Но она всё равно плачет, - выдохнула моя танцовщица, по усталому голосу просчитав, что что-то идёт не так. – А ты её качала? А колыбельные пела? А смешные рожицы показывала? Качать, конечно, а я то думала, что я забыла… Но остальные практичные рекомендации вызвали у меня лишь тяжкий вздох. Ибо петь я не умела, ну совсем никак. Так как под влиянием Бэллы пробовала пару раз, но был тут же остановлена ею же, под печальным предлогом «сейчас оглохну от этой какофонии». А уж корчить рожи сорокалетней бизнесвумен и того постыднее. - Может малышка к маме хочет, а? – с надеждой спросила я, надеясь разжалобить сердце блондинки и тем самым немедленно вернуть её домой. – Соскучилась там, переживает, что тебя долго нет. - Ты такая же мама, как и я! – неумолимо отрезала моя красавца, ничуть не разжалобившись. – Даже больше, сама же говорила: «я буду мамой, Бэлла, а ты инкубатор». Так что давай, дерзай, качай и гримасничай. А у меня репетиция. И на этом в трубке послышались длинные гудки, а ноги понесли меня обратно в детскую. Где неумолимо продолжала шевелиться в колыбельке маленькая Марго, всё так же предаваясь глубокой печали. - Дочь, - строго сказала я, по неизвестной даже мне самой причине надеясь, что это подействует. – Ты же понимаешь, что плакать – это вредно и нехорошо. Ибо у тебя есть абсолютно всё, для счастливой жизни – красивая светлая комната, куча игрушек и, что самое главное, две обожающие тебя мамочки. И умная кроха на секунду замолчала, видимо всерьёз задумавшись над моей пламенной тирадой, но после снова разразилась громким рёвом. И я, проглатывая вторую за утро таблетку от головной боли, селя рядом с колыбельной на незабвенный пуфик и начала качать. Мерно и ритмично, периодически покашливая в надежде расслабить горло, чтобы озвучить свой первый сингл. - Спи, моя радость, усни, - чуть хриплым голосом пропела я, но тут же поняла, что окончания сего творения совсем не помню, и решила импровизировать. – Деньги защищены. Кризис не грянет опять, так что можешь спокойненько спать… Поняла, что несу полный бред, навеянный предстоящим докладом, я только через пять минут и быстро захлопнула рот, безумно смутившись своего первого шедевра. И тут же услышала блаженную тишину. Не веря своему счастью, я встала на ноги и очень осторожно заглянула в кроватку, убедившись, что кроха крепко спит, мирно посасывая палец. И, окончательно уверовав в непобедимую силу денег, прихватила радио-няню, намереваясь направиться в свою комнату и сесть за ноут, чтобы закончить этот треклятый доклад, который во что бы то ни стало надо было сдать в понедельник. Но, как оказалось, даже таким простым планам совсем не суждено было сегодня сбыться, так как в кармане снова запиликал телефон. - Алисия, я забыла тебе напомнить, - быстро зашептала в трубку моя красавица, которая, судя по голосу, очень запыхалась. – Сегодня к нам прилетает Эвелина, и ты должна встретить её в аэропорту в час дня. Ты же помнишь? В голосе любимой слышалась такая надежда, что я невольно хлопнула себя по лбу. Ну, конечно же, я забыла! Да и вообще не собиралась думать о всяких там пребывающих в наш милый дом нахлебниках, которые исподтишка тянули руки к моей бесценной жене. Но, разумеется, делиться своими соображениями с Бэллой не собиралась, поэтому простодушно ответила: - Разумеется, помню, милая. Уже собираюсь. Чтобы после схватить вновь расстроившуюся малышку в охапку и быстро лететь в аэропорт, так как стрелка часов уже подбиралась к половине первого. *** На фоне прибывающего самолёта в тамбуре было многолюдно, скучно и противно. Из-за чего я очень хорошо понимала плачущую малышку Маргарет, которой тоже совсем не нравилось находиться здесь и ждать Эвелину, которая вообще не должна была приезжать. И поэтому я тоже очень кисло улыбнулась, прижимая к себе дочурку, когда увидела приближающуюся к нам брюнетку. - Добрый день, Алисия, - вежливо поздоровалась она, с интересом разглядывая моего ребёнка. – Какая прелестная малышка, сразу видно, что рожала Бэлла. «А не ты» - судя по роже, отчаянно мечтала добавить она, но всё же постеснялась. Но я всё равно захотела хорошенько треснуть ей по шее за такой комплимент. Да и треснула бы, если б из-за её спины не выплыла миловидная шатенка. - Добрый день, миссис Эшворт, - вежливо поздоровалась незнакомка и тут же принялась представляться. – Я – Анри, лучшая подруга Эвелины. Мы приехали вместе, чтобы посмотреть на её крестницу. На что я тяжко вздохнула про себя, разозлившись на то, что Эви решила притащить к нам в дом ещё и свою компашку. Но внешне всё так же продолжала мило улыбаться, чётко решив, не раскрывать перед всеми мою неприязнь к бывшей мафиози. Но тут подружка шатенки нахмурилась сама и, уперев руки в боки, строго произнесла: - Ну, кто же так яростно качает ребёнка? - А ты будто можешь лучше? – обижено брякнула я и, не выдержав всех тягот сего дня, бестактно перешла на «ты». На что женщина как-то очень ловко выхвалила из моих рук бесценную кроху и начала качать, по её мнению, более правильно. И, как ни странно, Маргарет быстро подтвердила верность её тактики, мигом замолчав. - Здорово, - восторженно выдохнула Эвелина, озвучивая наши общие мысли. - Ещё бы, - улыбнулась Анри, удобно устраивая малышку у себя на руках. – У меня ведь своих двое. И тут же я почувствовала невероятное облегчение, перемешанное с дикой радостью от понимания, что встретила ангела, умеющего отлично обращаться с маленькими детьми. И поэтому, милостиво доверив Маргарет новоявленной подруге, я от переизбытка тёплых чувств приобняла Эвелину за талию и повела дорогих гостей к подъехавшему такси.