Джин на Рождество

Став под тёплый душ, я смог расслабиться и осмыслить всё, что сегодня произошло. Бэкхён - призрак. А при жизни он мог видеть будущее. А Кай... джин. Без чалмы и шаровар, но зато желания исполняет. Такой... сексуальный. Я коснулся кончиками пальцев своих губ. Того поцелуя всего пара секунд было. А губы до сих пор горят. Вот засранец. Я прижался лбом к холодной стене. Чёрт. И что мне теперь делать? Самый простой способ - снять кольцо и забыть всё, что со мной произошло. Только вот не хочется. Ведь далеко не каждому выпадает шанс ощутить волшебство на своей шкуре. И не только волшебство. Я закрыл глаза и представил, как смуглые руки обнимают меня за пояс, а губы скользят по шее вниз, еще ниже и ещё. - Почему ты сопротивляешься, если тоже хочешь меня? Я распахнул глаза и вздрогнул, увидев Кая под душем. Капли воды сбегали по черным как ночь волосам и прятались где-то под футболкой, на смуглой коже. - Я не разрешал тебе... - Но и не запретил, - он коснулся губами моего плеча. Айщ, твою ж мать. Я хочу его и не хочу одновременно. Уперся ладонями в грудь, а оттолкнуть не могу. Черт! - Хань... Его губы коснулись моего уха, вызывая по всему телу мелкую дрожь. - Нет, не хочу! Он вдруг вскрикнул и отпрянул, медленно оседая на пол и держась за грудь. - Кай! Кай, что с тобой? - я испуганно сел рядом с ним. - Всё в порядке. Это нормально. Джины не имеют права делать что-то против воли своего хозяина. Боже. - Прости, - я обнял его за шею, - я не хотел причинить тебе боль. - Хань... - он встал и, виновато улыбаясь, протянул мне халат. - Не соблазняй. Ты мне еще из рассказов Бэкхёна понравился. Так что... Я прикрылся, густо краснея. Чувствую себя виноватым. Веду себя очень странно. Мечтаю о прикосновениях, а получив, отталкиваю. Нельзя так. Надо определиться, чего я хочу. - Кай, блинчики будешь? Я приготовлю. Он лишь кивнул. Значит, еще болит. Чёрт. Ну, что я за придурок? Может отдаться ему один разочек? Я ж не баба - не забеременею. А может и понравится еще. - Айщ! Я отскочил от плиты и сунул руку под холодную воду. - Ошпарился? - Кай поднес её к своим губам и поцеловал. Место ожога защекотало, а потом боль утихла. - Спасибо, - я смущенно одёрнул руку. Он улыбнулся, поднимая с пола лопатку. - Я дожарю. - Ладно, - я сел за стол, наблюдая, как он суетится у плиты. Красивый парень в фартуке и с лопаткой в руках - это так завораживает. Наверно, я в итоге всё равно в него влюблюсь, раз Бэкхён сказал, что мы созданы друг для друга. Значит, и переспим тоже. И о чем я думаю? - Знаешь, - Кай поставил передо мной чайник и блюдо с блинами, - сколько бы раз не заглядывал в твои мысли, в них или я, или мысли о сексе со мной. Я вспыхнул. Правда, что ли? - Поэтому я и прошу тебя не читать их. - Хань, - он наклонился, практически касаясь губами моих губ. - М? - боже. Мне просто не хватает смелости сдаться. - Кушай блинчики, пока не остыли, - поцелуй в нос, а я всё равно покраснел до кончиков ушей. - Мы ведь все равно будем любовниками? - я дрожащими руками налил себе чай. - Будем, - Кай ухмыльнулся и сел на подоконник. - И это будут не просто потрахульки. - Большая и чистая любовь? - это так странно - обсуждать своё будущее. - Большая-пребольшая и чистая-пречистая. Я прищурился: - А не врешь? - Еще одно правило джина: джин не может лгать хозяину. - Хм. Ладно. Надо признать, он мне уже нравится. Немного. Совсем чуть-чуть. Прочитал? В ответ - лишь хитрая ухмылочка. Утро началось неожиданно. С телефонного звонка. - Хань, ты мне нужен! - раздался звонкий голос моей одногруппницы. - Фэй, ты перепутала праздники. До 14 февраля еще далеко. - Иди ты... - Куда? - В больницу. Э? - Зачем? - Хань, сделай нам фотосессию в онкоотделении! Отлично. Настроение тут же упало ниже плинтуса. - Сегодня Рождество. - Я знаю. Ты все равно ничерта не делаешь. Приезжай в нашу больницу к десяти. - Эй! - но в трубке уже раздавались короткие гудки. - Бабы, блин. - Что случилось? - Кай сел на подоконник. - Мы идем на очередное мероприятие моих долбанутых коллег, - я заметил, как он улыбнулся при слове "мы". - Я не против навещать онкобольных, но в Рождество... Я же буду реветь весь оставшийся день! - Моя рубашка к твоим услугам. Ха. Извращенец. Хотя он ничего такого и не сказал. - Моё желание на сегодня - будь видимым, ок? - Хочешь всем хвастаться, какой у тебя охрененный бойфренд? - он хихикнул, увернувшись от летящего в него полотенца. Вот же ж... - Нет. Не хочу, чтоб меня отвели к психиатру, потому что сам с собой разговариваю. - Ладно. Поберегу психику своего господина, - снова этот огонь в глазах. И в его облике вроде бы ничего не изменилось. Если не считать темно-синей куртки с белым мехом на капюшоне. Модник, блин. Ой. В его руках появилась похожая модель, только полностью белая. - Кай! - Шшш, - он надел её на меня, ещё и в шарф по самый нос закутал. - Не хочу, чтобы ты заболел. В груди вдруг стало очень тепло. Засранец. - Я или ты? И мне наконец-то удалось шлепнуть его полотенцем по заднице. Победа! К 10-ти часам мы были уже в больнице. А девочки опаздывали. При чем все. Как типично. Мы с Каем в поисках нужного отделения забрели в интенсивную терапию. Блин. Явно не туда. - Оппа! Нет! Пожалуйста! Мама! Папа! Не надо! - плакала маленькая девочка. Вернее, не плакала, а истерично кричала. Дверь в эту палату была приоткрыта, и я не удержался и заглянул. В палате было многолюдно: врачи, медсестры, члены семьи пациента. На койке лежал мальчишка. Молоденький, лет 18. К нему был подключен аппарат искусственного дыхания. А кричащая девочка сжимала и целовала его руку. - Уведите ребенка, - сказал один из врачей, и медсестра взяла ее за руку. - Малышка, там ему будет лучше. - Но он же дышит! Дышит! - Что с ним? - спросил я у Кая. Удобно. Джины знают ответы практически на все вопросы. - Врезался на мотоцикле в автобус. Биологически еще жив, но мозг уже умер. О Сэхун, 19 лет. Вы в одном универе учитесь. - Кай, - я обернулся. Даже думать не надо было. Он сам всё понял. - Это твоё желание? - я кивнул, и он погладил меня по щекам. - Ты у меня такой замечательный. Снова просишь для других, а не для себя. Я вспыхнул: - Просто оживи его. И пойдём искать этих дурочек. - Только не ревнуй, ладно? - Что? - я фыркнул, а он открыл дверь палаты. - Отойдите от него! На него уставились десятки удивленных глаз. - Кто вы такой, молодой человек? - нахмурился врач. Но Кай его проигнорировал. Он опустился на корточки перед девочкой: - Привет, красавица. Как тебя зовут? - Адель. - Адель, знаешь, кто я? Она кивнула: - Ты - Санта Клаус. Я прыснул. А что, похож. Судя по его дёрнувшейся брови, эту мысль Кай тоже прочитал. - Верно. Я - Санта. С Рождеством тебя. Я выполню любое твое желание. Что ты хочешь? - Оппа! Я хочу, чтобы он открыл глаза. Он уже год спит. А мама и папа хотят... они хотят... - девочка заплакала и обняла его за шею. Хм. Я на этом месте должен был ревновать? О, да. Конкурентка. - Разбуди моего оппу, Санта. - Конечно, разбужу. Смотри, - Кай подошёл к этому парню. И снова огонь в глазах. Я уже начинаю привыкать к нему. Он наклонился, вытащил аппарат искусственного дыхания и коснулся губами губ Сэхуна. Эй! Нет, если бы просто коснулся, так он его... Айщ! Трахни уже тогда, чтоб наверняка. Кай прыснул. А аппараты запипикали, быстро и очень громко. Одна из медсестер не выдержала и вырубила всё. Кай отстранился: - С Рождеством, О Сэхун. И мальчик застонал. Его мама упала в обморок. Врачи расстерянно переглядывались, а он уже обнимал рыдающую сестрёнку. - Оппа, доброе утро. - Привет, Адель, - послышался тихий сиплый голос. - Чао! - Кай подмигнул удивленному Сэхуну и вышел из палаты. - Засранец! - я изо всех сил ударил его по предплечью. - А что, кроме как лобызаться, другого способа разбудить его не было? - Не было, - рассмеялся Кай, хватая меня за запястья и прижимая к стене. - Я же говорил, не ревнуй! - Да кто ревнует? Я? Да надо оно мне?! Да я... Он ворвался в мой рот, наглым образом лаская нёбо и поигрывая моим языком. И нет бы, чтоб врезать ему, куда надо, и пойти прочь, так я еще и отвечать начал. А момент, когда он отпустил мои руки, и я обнял его за шею, вообще не помню. - Я правда не мог иначе, - прошептал Кай, оторвавшись от моих губ. - Мне нужно было вдохнуть в него жизнь. - Ладно, - черт, сорвался. И как мне теперь строить из себя неприступного? - Никак. - Я тебя ненавижу, - и противореча своим же словам, сам коснулся его губ. Всего на секундочку. Зазвонил телефон. - Лу, ты это, извини, но всё отменяется, - пролепетала в трубку Фэй. - Ну и ладно, - я завершил вызов, внутренне радуясь, что в это Рождество благодаря мне и Каю хоть одна семья дождалась своего чуда.