Пока ещё Малфой

Больничный коридор третьего этажа встретил их стерильной тишиной и запахом хлорки, въевшимся в стены. Здесь было не так шумно, как внизу: лишь мерное гудение ламп дневного света, приглушённые звонки из сестринской и далёкие, едва слышные шаги. Они сидели на пластиковых стульях у двери с зелёной табличкой «Палата 307». Сидели молча, и время, казалось, остановилось. Гарри сжимал в ладонях бумажный стаканчик с остывшим кофе, которые автомат выплюнул ему ещё полтора часа назад. Драко сидел напротив, идеально прямой, но пальцы его нервно теребили край мантии, раз за разом накручивая и распуская ткань. У него на плече спала Придира. Патрик какое-то время слонялся по коридору, но потом аппарировал, и они остались втроем. Мимо прошла медсестра в накрахмаленном халате, бросив на них сочувственный взгляд. Оба проводили её взглядом, но никто не решился спросить. Из-за двери не доносилось ни звука. Тишина была хуже любых криков. Гарри перевёл взгляд на свои руки. Одна всё ещё была сжата в кулак — он разжал её с усилием, увидел бледные полумесяцы от ногтей на ладонях. Он хотел заговорить, спросить Драко о чём-то, о чём угодно, лишь бы разорвать эту вязкую, давящую тишину. Но слова застревали в горле, комом оседали где-то под рёбрами. Гарри вспомнил, как они сюда добирались. Как он шёл за Драко и Придирой на автопилоте, как они вызвали лифт. С тех пор прошло, наверное, уже часа два или три. Гарри потерял счёт времени. Он только чувствовал, как затекает спина от жёсткой спинки стула и как немеют пальцы. Он посмотрел на профиль бывшего мужа — идеальная линия носа, напряжённая челюсть, светлые короткие ресницы — и сердце его сжалось от острой, мучительной нежности. — Драко, — хрипло позвал он. Тот дёрнулся, но не повернул головы, лишь покосился на него краем глаза. — Она справится, — сказал Гарри, сам не зная, кого он пытается убедить — мужа или себя. — Наша Вик сильная. — Знаю, — ответил он со вздохом, и снова замолчал. Время тянулось, как густой мёд. Гарри успел заметить, как за окном начало смеркаться, как сменилась смена медсестёр, как приглушили свет в коридоре. Он почти задремал, убаюканный тишиной. Щелчок открывающейся двери заставил их обоих подскочить. Врач — немолодой мужчина с усталыми, но тёплыми глазами — вышел в коридор, снимая перчатки. На его лице, несмотря на явную усталость, блуждала едва заметная улыбка. Драко вскочил первым, словно забыв про Придиру. Поттер тоже поднялся со своего места. – Кто отец? – спросил он, окидывая их взглядом. – Я! – ответили они в один голос. – Отец ребёнка, не мамаши – рассмеялся доктор. – Его нет сейчас, он... – одновременно начали оба и одновременно запнулись. – …в Лондоне, – первым опомнился Гарри. – Он на работе сейчас, они там живут. – Мы… – Драко выпрямился ещё на полсантиметра. – Мы родители Виктории. С ней всё хорошо? Врач посмотрел на них чуть внимательнее, уголки губ дрогнули. – Что ж, – сказал он, – поздравляю, вы стали дедушками. У Гарри на секунду перехватило горло, Драко даже не попытался сдержать короткий радостный звук. Они переглянулись — в этом взгляде было всё: страх, облегчение, гордость. – К ней можно? – кивнул Гарри на приоткрытую дверь. – Конечно, – врач отошёл в сторону. – Мама чувствует себя хорошо, малышка 3200, громкая, дышит сама хорошо. Девочка. В палате было тепло и шумно. На тумбочке стояла пластиковая кружка с чаем, в углу мигал телевизор без звука. Невесть откуда взявшийся Патрик уже сидел на подоконнике, болтая ногой, когда они вошли. На кровати полулежала Виктория — бледная, взмокшая, с растрёпанными волосами, но с выражением лица человека, который только что выиграл что‑то очень важное. На её груди, в зелёном одеяльце, сопел крошечный красный комочек. Как только Гарри и Драко переступили порог, воздух в палате будто стал гуще. – Пап! – Виктория разулыбалась и попыталась приподняться, но тут же поморщилась. Гарри рванулся к ней первым, Драко шагнул следом. Они по инерции двинулись обниматься — друг с другом, с дочерью, заодно как‑то умудряясь не придавить ребёнка и не снести никакие инструменты. Получилась лёгкая, тёплая суматоха. Придира тенью проскользнула в палату вслед за мужчинами и вжалась спиной в стену, инстинктивно поджав плечи. Радость за Викторию почти не ощущалась. Сердце сжималось от картинки, как Драко, её Драко, растворяется в счастливой панике и тискает Поттера. Это было странное чувство случайного гостя на чужом празднике, как будто на семейном портрете ей нашлось место только в углу. – Ну всё, династия в сборе, – с кислой ухмылкой на лице подумала она. – Остальным можно отваливать. – Показывай, – хрипло сказал Драко, наконец отпуская Гарри и переводя взгляд на свёрток. – Вот, – с какой‑то торжественной осторожностью прошептала Виктория, чуть приподнимая одеяльце. – Ваша внучка. Гарри и Драко склонились одновременно, почти столкнувшись лбами. На секунду в палате стало так тихо, что слышно было только сопение новорождённого и далёкий писк приборов где‑то в коридоре. А потом раздались восхищенные и умиленные возгласы.