Пока ещё Малфой

Двери больницы распахнулись с сухим хлопком, и горячий воздух холла oбдал их смесью антисептика, старого линолеума и свежесваренного кофе из автоматов. Где‑то позвякивали металлические тележки, мелькали белые халаты. Гарри только успел шагнуть внутрь, как из-за поворота, почти бегом, вылетела молодая женщина в длинном плаще. Растрепанные черные волосы, мокрые от слез щеки, красные немного опухшие глаза. – Драко! – её голос дрогнул, но прозвучал резко, звонко. В следующее мгновение она повисла у него на шее, обхватив её руками и спрятала в его грудь свое лицо. Гарри застыл, будто упёрся в невидимую стену. Мозг на секунду отказался принимать картинку: руки Придиры на шее Драко. Нет. Нет. Нет. Малфой машинально подхватил её, удерживая на ногах, в серых глазах ясно мелькнули недоумение и тревога. – Дир? Что ты здесь делаешь? Что случилось? – тихо спросил он, не пытаясь высвободиться. Гарри чувствовал себя так, словно являлся свидетелем интимной сцены. Он впервые видел их вместе. И то, как они разговаривали, как смотрели друг на друга – это было слишком приватно. Это был очень личный разговор, и всё выдавало в нем это. То, как она бросилась к нему, то как он её обнял, чтобы успокоить. И это нежное "Дир", так легко слетевшее с его языка. Теперь Поттеру стало совершенно ясно, что мужа он безнадежно и безвозвратно потерял. У Драко с Придирой всё серьезно. Она была права, когда сказала, что Малфой в неё влюблен. Сейчас они с Драко стали по-настоящему близки. Он привязан к ней, возможно уже даже любит её. – Драко, я не специально… – выдавила Придира, хватая воздух рваными вдохами. – Драко, это так случайно получилось… – Что случилось, Дир? – он мягко, но твёрдо берёт её за плечи и чуть отстраняет, чтобы видеть лицо. – Дыши. Набери воздуха в грудь и спокойно мне всё объясни. – Голос ровный, собранный, почти профессиональный, только ходят желваки. – Виктория… она… – девушка шумно шмыгает носом из-за чего слова слипаются. – Просто Патрик заходил в больницу, когда у Виктории была я. – Ты? – брови Драко резко сходятся на переносице. – Что ты делала у Виктории? – Я искала тебя, – всхлипы прижимаются один к другому. – Ты забыл дома телефон. Я набрала последний входящий, а там регистратура больницы. Я… я волновалась. Поймала попутку и сразу сюда. Гарри опускает взгляд в пол, пальцы автоматически находят карманы и прячутся в них, будто там можно спрятать и вину, и растерянность, и неловкость. Она искала своего парня, пока он в подворотне целовался с бывшим мужем. Упс, как неловко получилось. Драко внешне никак не меняется, только плечи чуть сильнее выпрямляются, а голос остаётся тем же спокойным, взрослым. – Дальше, – просит он тихо. – Что было дальше? – У нас с Патриком завязался разговор, – слова сыплются спотыкаясь. – Мы немного повздорили. Он аппарировал из палаты радостный, когда узнал, что вы приходили вместе, а я осталась. И Виктория… она… она потребовала рассказать, что происходит. Хотела всё знать. В холле кто‑то прошёл мимо, звякнули колёса каталок, за стойкой регистрации щёлкнул компьютер. Этот обычный больничный шум казался нелепым фоном к тому, что происходило у стеклянных дверей. – Что ты ей сказала? – голос Драко становится суше, жёстче, но он не повышает тон. – Всё… – она почти захлёбывается рыданиями. – Всё рассказала. Что вы расстались. Что ты теперь встречаешься со мной. Что ты живёшь у меня… – она судорожно вдыхает, будто уже сама задыхается от своих слов. Гарри резко поднимает голову, глаза застилает злость. Он уже ненавидит эту девочку. Придира, кажется, разрушает всё, к чему прикасается. Двадцатилетний брак, жизнь собственных родителей, свою жизнь, а теперь ещё и до Виктории добралась. Взять бы и придушить несносную девчонку. – О, дева Моргана… – выдыхает Драко, на секунду прикрывая глаза. Его пальцы на её плечах сжимаются сильнее, потом он будто одёргивает себя и немного ослабляет хватку. – Как она сейчас? – спрашивает уже совсем другим тоном, в котором остаётся только тревога. – Что с ней? – Я… врачи её увезли... – сбивается Дир. – Идём, – коротко говорит он и, почти не дожидаясь реакции, разворачивается в сторону коридора. Гарри отлипает от пола и идёт следом, чувствуя, как больничные запахи вдруг становятся резче, а стук их шагов по плитке — громче, чем любой звонок. Кажется, у него появился второй легальный повод ненавидеть девушку своего бывшего мужа. Ну, как можно было додуматься рассказать Виктории всё? Она что совсем не умеет язык за зубами держать? Она ещё ребенок, ну, чистый ребенок по поведению. Ровесница нашей Виктории. Намучается ещё с ней Малфой. Впрочем, это, конечно, его проблемы.