Пока ещё Малфой

— Да уж, денёк выдался сумасшедший, — первым нарушил тишину Патрик, засовывая руки в карманы так, как делал это ещё в детстве. — Ты как? Могу называть тебя Дир? Она чуть дёрнулась, потом кивнула, не глядя на него: — Я не очень люблю своё полное имя, поэтому да. Так даже комфортнее. Он молчал, но краем глаза она видела, как он её сканирует: красный нос, слипшиеся ресницы, тени под глазами, плечи подняты почти к ушам. Прекрасный портрет «я в норме». — Может выпьем? — миролюбиво предложил он и нажал кнопку вызова лифта. — Кто ж тебе продаст, ты же ребёнок. Сколько тебе? Тринадцать? Четырнадцать? Я помню, как ты пешком под стол ходил. — Эй, мне семнадцать, я совершеннолетний волшебник и выше тебя на полторы головы, — возмутился он. — У нас с тобой разница в возрасте всего три года. Мы просто мало виделись с тех пор, как я уехал учиться в Хогу, и ты запомнила меня мелким. Она посмотрела на него уже по-настоящему. Рыжие волосы чуть взъерошены, как будто он только что снял шапку и забыл пригладить. Веснушки, знакомые с тех самых времён, когда они с Викторией по очереди пытались их считать. Плечи уже не детские — широкие, подростковая угловатость почти прошла. И всё же это был тот самый старый добрый Пэтти: смесь наглости, тепла и бесшабашности. Да, она не видела его достаточно давно. В детстве они с Викторией почти жили друг у друга: одна школа, один класс, две лишённые магии девочки в семьях сильных волшебников. Только в случае с Вик магии и не должно было быть, всё честно, она маггла. А вот она, Придира... Она просто… бракованная. Патрик любил проводить время с ними. Сопровождал их игры, устраивал фейерверки из спонтанной магии, пока ему не пришло письмо. Только тогда Придира узнала, что она не такая. Неправильная. Сломанная. До этого она не знала, что настоящих волшебников в одиннадцать зовут учиться в Хогвартс. Патрик тогда уехал. А сама Придира попросилась на домашнее обучение. С тех пор они ни с Викторией, ни с Патриком почти не виделись. Короткие встречи глазами, когда выходишь из дома и застаешь кого-то из Поттеров-Малфоев на веранде – не в счёт. При упоминании школы чародейства и волшебства у неё внутри всегда чуть стыло и настроение портилось. Двери лифта раскрылись, они зашли внутрь. Металл, тусклое зеркало, кнопки. И только тут до неё дошёл смысл сказанных парнем слов: — О, семнадцатилетний, — она прищурилась. — То есть по меркам волшебного мира тебе уже всё можно? — Официально — да, — хмыкнул он. — Неофициально — я и в четырнадцать умел добыть сливочного пива. Разговор клеился так легко, как будто они не пытались сегодня добрую часть дня прожечь друг друга взглядом. Как будто не было этих шести лет разлуки. Как будто они сейчас выйдут из лифта в вечное лето и побегут играть в Казаков-Разбойников. Или ловить садовых гномов. Что ж, это был успех. И его нужно было закрепить. Драко будет приятно, если она найдёт общий язык с его сыном. Это поможет ему легче проживать развод, от которого тот никак не мог оправиться. Если после сегодняшней поездки Драко не вернется к Поттеру, конечно. Придира дёрнула плечами, чтобы смахнуть нервную дрожь. Патрик был не самым подходящим компаньоном для нервного вечера, но оставаться наедине с самой собой и тягостными мыслями ей хотелось ещё меньше. Поэтому она решилась принять предложение подростка. — Тогда веди, взрослый мальчик, — она улыбнулась. — Где у вас тут ближайший бар для морально выебанных за день женщин? — Маггловский? – хохотнул над грубостью Придиры парень. — Да, уж будь добр, маггловский, — она вздохнула. — Я не очень комфортно себя чувствую среди ваших. — Ты тоже из наших, Дир, — слишком быстро возразил он. Она посмотрела на него испепеляющим взглядом и увидела, как он буквально проглотил застрявшие на языке слова. Правильно, мальчик. Ты не можешь понять, что чувствует сквиб, если ты не сквиб. Как бы ты ни старался. Лифт дёрнулся вниз, и на секунду мир стал бесшумным. Она вдруг поймала себя на том, что впервые за день почувствовала не только усталость и пустоту, но и какое-то упрямое спокойствие. — Тогда из дверей больницы налево и потом прямо через пару улиц, — мирно сообщил Пат. Лифт остановился, и они вышли. — Я так понимаю ножками, да? — уточнил волшебник, и ей захотелось отвесить ему подзатыльник. Она поймала его взгляд, чтобы дать мысленного пендаля, и наткнулась на бесенят в его глазах. Вот маленький говнюк, он же нарочно дразнился перед ней своим умением колдовать. — Петти, нам уже не по пять лет, можешь вести себя серьёзно? — Хорошо, мамочка. Кинуть бы в него чем-нибудь тяжёлым. Нет, она, конечно, действительно ему как будто теперь мамочка. Но он же это специально. Ребёнок, ну, чисто ребёнок. Придира закатила глаза. Патрик шёл рядом, где-то далеко над крышей больницы светили звёзды, и внутри появилась крошечная, наглая мысль: может быть, всё правда как-то наладится и разрулится. Не сейчас. Но хотя бы когда-нибудь. Можно?