Единственная фраза

Саундтрек ко второй половине главы: Two steps from hell – Strength of a thousand men (Dubstep)       Какое наслаждение доставляет бег для хищника! Слаженная работа мышц, холодящий встречный ветер, прохладная земля, что обжигает разгоряченные подушечки лап. Это ни с чем не сравнимая радость для волка – мчаться вперед, вдыхая воздух полной грудью! Вслушиваться в тихие шорохи, погружаясь в волшебство таинственной ночи. Ощущать приятный ветерок, что взъерошивает шерсть, играя с ней... А сколько разнообразных запахов кружат голову, м-м-м... Вот из лавки мясника доносится столь притягательный аромат, что Фрекки облизнулся на бегу, на миг погрузившись в сладкие мечты. Вот запахло слегка солоноватой свежестью – это впереди, еще далеко, но уже доступно для волчьего обоняния, колышется океан, поблескивая в лучах Бифреста.       Сзади стучали копыта лошадей и звучали короткие переругивания между всадниками. Нет, как же лестно чувствовать себя вожаком, самым главным, сильнейшим из всей честной компании! Фрекки вздернул нос от гордости, Гекки же, который бегал медленней, фыркнул с сомнением. А что? Кто первый, тот и ведет за собой всю команду! И то, что некоторые отсталые личности этого не знают и молча завидуют, ничего не меняет! Да-да!       Волк резко остановился, коротко тявкнув. Конечно, всадники натянули поводья не по его распоряжению, а чтобы зверя не задавить, но хищник считал иначе. Среди палитры обычных запахов города он уловил один, тревожный. Страшный. Словно опытный дегустатор, Фрекки принюхался. Соленый, с металлическим привкусом, и еще странная деталь – будто выходишь на улицу погожим зимним днем, сразу после обильного снегопада. Кристальная свежесть, которую не описать словами, но непременно чувствуешь... Знакомо, слишком знакомо. У хозяина такой же запах, немного замутненный, но вполне различимый. Только вот хозяин добрый, а те, кто оставил след, явно нехорошие. Враждебность и агрессия тоже имеют свой, едва уловимый аромат, хотя и крайне мерзкий. От него хотелось как следует отплеваться и прочистить нос.       Фрекки прижал уши и, громко рыча, отступил, зайдя в переплетение стройных лошадиных ног и не переставая оттуда скалиться. Гекки, сначала растерявшийся, тоже ощутил злобную ауру переулка, в который они чуть было не свернули, и, зашипев, последовал примеру собрата.       -Чего мы остановились? Столько убеждал, что времени в обрез, – буркнул Вольштагг, придерживая трясущегося от напряжения коня. Локи шикнул на него и, свесившись с седла, заглянул под свою лошадь, где вовсю рычал Фрекки.       -Что не так? Ты что-то учуял? – волк дернулся и выдал непонятный звук, как будто пытался залаять. Преодолеть характеристики, заложенные природой, ему не удалось. В глазах его читались страх и опаска, причем немалые, а трусом зверь не был.       Царевич выпрямился. Что-то тут нечисто. Если и питомцы Одина испугались, то что за дикость прячется в ночной тьме переулка? Лафейсон опасливо заглянул туда, и переплетение улиц и тесно сдвинутые дома показались ему зловещими и таящими угрозу. В той части города, куда они заехали, уже не слышно криков и песен гуляющих асгардцев. Полная тишина, в которой еще страшнее заходить туда, куда даже волки, обладатели когтей, клыков, отказываются следовать. Может, ну его, этот трон? Вернемся, будем продолжать праздновать, словно ничего и не было? Ну захватят ваны Асгард, и что с того? С его талантом нравиться новым знакомым, вероятно, его и управляющим по этому миру назначат. Только вот каково будет плясать под чужую дудку? Не хочется. Как говорил Белгос, этот ушедший в земли Хель источник житейской мудрости: «Окажись партнер профессионалом – придется». Не легче ли тогда не дать этому партнеру появиться на сцене, а перерезать ему горло еще за кулисами? На глазах у режиссера, который распределяет роли в жизненном театре, и его любимчика, напрочь лишенного артистического таланта. И дублер выйдет на сцену вместо добровольно ушедшей на отдых звезды. Нет риска – нет шампанского. Если осторожничать, то можно вечность куковать в тени бархатного занавеса, в будке суфлера, что знает текст назубок, в отличие от исполнителя главной роли. Но, сокрытый во тьме, он никому этого не докажет... Так и будет шептать нужные слова на ушко властелину... Ну уж нет!       -Ты куда? – занервничал Вольштагг, когда маг решительно спрыгнул с лошади и, удобно перехватив Гунгнир, направился в опасном направлении. Локи обернулся.       -Туда. – Фрекки, услышав это, с визгом вылетел из-под коней и вцепился в маскарадный костюм. Ткань, не рассчитанная на такие нагрузки, затрещала под напором зверя, который тащил его назад с настоящим отчаянием и не переставал скулить. – Гекки! Фу! – волк, еще сидящий в убежище, с негодованием подал голос. – Хель! Фрекки! Отпусти меня!       Питомец жалобно заскулил, не выпуская одежду из челюстей. Царевич нахмурился и членораздельно повторил:       -Отпусти меня. Сейчас же.       -Думаешь, нас ждет драка? – предположил Вольштагг, глядя на переливающийся золотистым огнем Гунгнир.       -Одежда не подходит, - разумно заметил Огун, подразумевая полное отсутствие доспехов у мага. Сам он, отвечая за охрану, пребывал в полной амуниции, у рыжего здоровяка не было достойной альтернативы, что не подчеркивала бы недостатки его подтянутой и крепкой фигуры. По всем показателям выходило, что Лафейсон практически открыт в линии обороны, да и в нападении у него только священное копье. Негусто.       -Ой, я тебя умоляю! Когда это останавливало отважных воинов Асгарда? – махнул рукой Локи, поморщившись, и продолжил свой путь. И что ему делать? «Дайнин, рыбка, подожди секундочку, я сбегаю, переоденусь?». Не смешно ни капли. Ничего, он и без доспехов о-го-го! Так шансов героически погибнуть больше (главное – в реальности не сделать такую дурость), да и выглядеть будет романтичнее – правитель, узнав о вселенском заговоре, рванул спасать свой родной мир, не позаботившись о доспехах! Царевич всегда говорил, что простолюдинов, как, впрочем, и аристократов, пробирает романтика! Только вот надо очень серьезно попотеть, чтобы воплотить ее в жизнь.       В плечо, уже привыкшее к издевательствам, вцепился когтями Хулин. Обеспокоенно крякая и озираясь, он, тем не менее, следовал за господином. Или позволил себя нести навстречу опасности? Как бы то ни было – хвала такому зоопарку! Маг погладил ворона, тут же заработав клевок в пальцы, но даже не обиделся. Даешь пирата асгардского розлива!       В руку ткнулось что-то кожаное и мокрое. Фрекки, поджимая хвост и шевеля ушами, как локаторами, явно сгорал от страха, но был преисполнен решимости сопровождать хозяина, куда его только понесет полет фантазии. Если бы волк еще и не смотрел с осуждением и обреченностью, то было бы вообще отлично.       Ворчание Вольштагга, что они ввязываются в грандиозное приключение, и молчание Огуна показали, что и воины не решились остаться в безопасности, когда грядет куча неприятностей, а правитель их – очень и очень злопамятный. Гекки благоразумно остался охранять лошадей – мирная и важная миссия, не поспоришь. И вот процессия, уже пешим ходом, двинулась дальше.       Фрекки вздрагивал при каждом шорохе, Хулин же начинал бить крыльями и хрипло каркать, из-за чего уровень их скрытности был почти нулевым. А вы бы проигнорировали, сидя в ужасной засаде, карканье? Вот-вот, и Локи не стал бы. Интуиция не подсказывала ничего хорошего, как и всегда. Единственное, что радовало, - по способности втаскивать спутников в неприятности царевич нисколько не уступал брату.       Еще поворот, который они миновали, практически не дыша, и картина, открывшаяся взорам воителей, заставила ужаснуться даже привычные к подобным зрелищам сердца. Фрекки при виде убитых асгардцев горестно завыл, Хулин сорвался с «насеста» и закружил над полем брани. Вольштагг громко выругался и принялся за дело – осматривать погибших с обеих сторон.       Локи взирал на место схватки молча. Такого он, мягко говоря, не ожидал. Отряд был крупный, замаскированный им лично. Большой урон может нанести только эффект неожиданности, но как?! Как можно подобраться незаметно к невидимым солдатам? И как можно потом удержать до странности чудесное преимущество? Непонятно.       -Мать моя женщина! – донесся вопль Вольштагга. – Да тут етуны были!       -Восхитительно, - прошипел маг. Вот и ответ. Да, этот раунд он проиграл, как ни обидно это признавать, рассчитывая попасть в самый разгар схватки и, красиво убив копию, закончить сей спектакль. По сути, заготовку мелодрамы и лицезрела Сиф. Не вышло! Придется импровизировать, просьба слабонервных, женщин и детей удалить от экранов. Когда бог лжи не следует некоему плану, а выкручивается, это выглядит красиво и изящно, бесспорно, но вблизи можно схлопотать и зарядом Гунгнира по носу.       -Тут Сиф! – еще один вопль Вольштагга. То ли радостный, то ли огорченный. И эта девчонка здесь! Ну почему она везде, где заваривается каша? О том, что частенько она туда попадала, ведомая царевичем, не будем вспоминать. – Она жива! Поторопись!       -Во имя Одина, я вам что, целитель? – пробурчал Лафейсон, присаживаясь рядом с воительницей и осматривая ее ранения. Та самая нога – она скоро станет предметом легенд, как самая невезучая нога Асгарда, а может, и всех миров Игдрассиля. Ого, да леди еще и в платье, весьма разодранном, к тому же... Кхм. Нет-нет, это к тому, что не один Локи такой гений, что без брони рассекает по битвам, да, а не то, что вы подумали!..       «Я отошел от темы!» Раз девушка лежит тут, значит, принимала участие в сражении. Конечно, Сиф та еще штучка, но подрезать самой себе ноги... Такое слишком даже для нее. Значит, она может знать что-то дополнительно. И это, в свою очередь, значит, что пора вырвать раненую из пут беспамятства и заставить послужить, наконец, на благо обществу. А кто представляет общество во всей красе? Конечно, государь! Значит, надо постараться на его благо, чтобы не очнуться в комфортабельной, с изысканным дизайном темнице за неисполнение приказа.       -Надо привести ее в себя, - вынес авторитетный вердикт царевич. Вот только как? Будь рядом лазарет, приготовить требуемую микстуру можно было бы за минуту, если не меньше. А в подворотне, где правит антисанитария и нет самых элементарных средств помощи?       -Пощечины помогают... – вспомнил Огун. Надо бы проверить его биографию, нашелся любитель прекрасных дев по щекам хлестать, пока те без сознания.       -Бессердечные. Хотите ее добить? – оскалился маг. Нет уж, его источник информации не падет жертвой неумелых лекарей, которые только и умеют, что порезы бинтовать! Их вообще никто не спрашивал, правитель так, для себя сказал.       -О! Нашатырь поможет! – вспомнил Вольштагг и легонько пнул Локи, чуть не порушив все мечты на счастливое будущее. – У тебя есть...       -Я похож на того, кто носит с собой на балы нашатырь? – зашипел тот. Что за идиоты его окружают?! – И всю аптечку в придачу?       -Ну ты ж маг. Наколдуй! – веско посоветовал здоровяк. Занесенный Гунгнир замер в воздухе. А что, идея хороша. Даже гениальна в своей простоте. Нашатырь наколдовать, разумеется, не выйдет, а вот подделать запах было бы оригинальным выходом из положения... Черт! У него же вечно неполадки с запахами! И именно в тот момент, когда важна каждая деталь, когда каждая мелочь может испортить репутацию великого повелителя и правителя, подданные требуют продемонстрировать его искусство.       -Хорошо. Сейчас. – В этот раз обязательно получится! Не при свидетелях же позориться – а то придется в случае неудачи их убить... Какая же потеря в боевых рядах Асгарда будет, особенно в лице Огуна: редко встретишь в армии воина, одаренного интеллектом... «Молитесь, чтобы ныне не вышло осечки!» Царевич прищурился, сосредоточился, вспоминая сложные узоры, и начал выводить в воздухе зеленоватые рунические связки. Так, здесь надо аккуратней, вот тут осторожней, чтобы рука не дрогнула... Отлично, практически идеально.       Сиф слабо вздохнула, приоткрыла глаза... Тут же сморщилась, будто под нос ей сунули редкостную гадость, и как можно дальше отдалилась от целителя без лекарств под рукой, зато с богатым воображением.       -Вот видите! Моя магия не дает осечек, - глядя на скривившуюся девушку в упор, сказал Лафейсон с обворожительной улыбкой.       -Что это за вонь? Словно молоко сгорело... – прошептала та еле слышно. Упс.       -Не знаю, почему, но мне кажется, что нашатырь пахнет не так, - неуверенно признался Вольштагг, отмахивая действительно неприятный запах секирой в опасной близости от своего носа. Все, если он не купил погребальную ладью заранее, то уже не успеет этого сделать! Однако тогда придется уничтожить и Сиф, чтобы ни слова не вырвалось про огрехи в мастерстве мага. Да еще в таком омерзительном сравнении с пригоревшим молоком! Кошмар! Да как она посмела?!       В данный момент избавиться от ужасно назойливой своенравной воительницы представлялось крайне невыгодным, но Локи не был Локи, если бы позволял так легко портить свою славу всяким коварным оплошностям и терять выгоду.       -Ты когда-нибудь нюхал нашатырь? – острый наконечник Гунгнира давал убедительный совет Вольштаггу не спорить и признать правоту целителя. – Нет? Вот и не болтай о том, чего не знаешь! Нашатырь именно так и пахнет.       -Ну... – Вольштагг думал совершенно не ко времени. Однако аргументы были столь убедительны, что возражать не было смысла. – Признаю свою ошибку.       -Правильно делаешь, - согласился царевич и уже вернулся к Сиф. – Дорогая моя, я столько раз говорил, что платье с мечом не сочетается. Мне еще надо повторить? Эй, Сиф, ты меня слышишь?       -Она снова отключилась, - сказал Огун.       -Это от этого... эксклюзивного нашатыря, - вовремя поправился Вольштагг. Маг подарил ему долгий, пристальный взгляд, обещающий не менее эксклюзивные пытки, и, взяв девушку за плечи, как следует встряхнул ее.       -Хочешь добить? – предположил молчаливый воин.       -Я не вы, я вооружен наукой! Вот, уже очнулась! Сиф, давай быстрее, пока снова не провалилась в глубины океана... Кто тебя так?       -Дайнин, - еле слышно ответила девушка. Взгляд ее был мутен и едва осмысленен. – Ты меня напугал...       -Это я умею, - оборвал ее Лафейсон. – И где он теперь?       Сиф шевельнула рукой в сторону Радужного моста и застонала от боли. Ну и дуреха ведь, что с ней делать? Ищет приключений себе... на ногу! Может, в качестве урока бросить ее здесь? Чтобы потом неповадно было? На полном серьезе поразмыслив над этой идеей, Локи поднялся, размял затекшую шею и ткнул пальцем в Огуна.       -Ты отнесешь ее в чертог и проследишь, чтобы была оказана соответствующая медицинская помощь. Когда я вернусь, - царевич специально сделал упор на этих словах, - я хочу, чтобы она воспринимала речь и поняла, что я о ней думаю.       -Как скажешь, - кивнул воин и осторожно приподнял Сиф, чтобы взять на руки. Она сморщилась и закусила губу почти до крови, чтобы не закричать во все горло. Маг шумно выдохнул.       -Не так! Эту руку клади сюда, эту – вот сюда! Черт, как будто в первый раз деву на руках носишь! – судя по еле заметному румянцу на щеках гранитной скалы по имени Огун, слова попали в точку. – И теперь таким образом несешь ее во дворец... Не кренись вбок, она же грохнется! Ей только встречи с мостовой для полного счастья не хватает! Угробить подругу хочешь? Сиф, уж потерпи этого неопытного юнца, - проникновенно попросил Лафейсон воительницу, - не мне все тебя таскать, правда? Меня ждут на Бифресте.       -Береги себя, - если бы он не видел, как двигаются губы девушки, то не поверил бы ни на миг в реальность происходящего, поэтому только почесал за ухом Фрекки и кивнул. Огун, все еще сохраняя розоватый оттенок, прервал неловкую паузу и унес тихо поскуливающую подругу прочь. Хулин, изредка взмахивая крыльями, парил над ними. Правильно, за истинным талантом влипать в проблемы и огребать за них надо приглядывать. Не дай Хель, до чертога еще не доберутся.       -Мда, я знал, какие последствия несут травмы головы, но чтоб из-за ноги так лихорадило... Впервые в моей врачебной практике, - пробормотал царевич. Сопение застоявшегося Вольштагга вывело его из размышлений и сподвигло на действия. – Вперед!       -А почему не я? Мне Сиф как пушинка! – прогудел здоровяк, громко топая за спиной у мага. Тот на ходу ответил:       -От тебя пользы в бою больше. – Рыжий довольно пригладил бороду. Ну не говорить же, что Вольштагга намного проще обмануть, чем проницательного Огуна! Лесть никогда еще не подводила, вот и теперь вопросов больше не возникло. Фрекки крутился вокруг хозяина юлой, вертелся под ногами и непрерывно скулил, словно просил вернуться его назад. Неужели что-то чувствует?       Несмотря на многолетний опыт, ступать с привычной брусчатки на Бифрест почему-то боязно. Кажется, что прозрачный материал так же хрупок, как и стекло, и не выдержит твоей тяжести. Сейчас же Локи ступил на него, поглощенный плетением новых рунических связок, что растаяли зеленоватым дымком. Волк случайно вдохнул его и заливисто чихнул, а Вольштагг заинтересованно спросил:       -Опять колдуешь?       -Не самая удачная идея соваться на мост к етунам вдвоем, - Фрекки с протестом наступил царевичу на ногу. – Хорошо-хорошо, втроем.       -Не лишним было бы подкрепление, - боевая бравада и гордость в кои-то веки спасовали перед инстинктом выживания. Бородач явно не горел желанием бросаться в бой с етунами в компании злопамятного правителя, который под шумок и с моста спихнуть не побрезгует.       -Еще одна причина послать Огуна – ему не надо в точности все проговаривать, и сам додумается про помощь. А если нет, то Хулин подскажет.       -Но пока мы будем ждать подкрепление, Дайнин наворотит делов, - несколько обиженно заметил Вольштагг, не обратив внимания на то, что Лафейсон чуть отстал.       -Мы не будем ждать, друг мой. Оно уже здесь, - с издевочкой донеслось сзади. Воин обернулся и даже рот приоткрыл от удивления, когда ему одинаково знакомо помахали ручкой двадцать магов.       -Ты... это... А где настоящий?       -Настоящий? Мы все здесь настоящие, - резонно ответил первый Локи.       -Смотря что подразумевать под определением «настоящий», - принялся рассуждать второй. – Если какие-то отличия от копий, то тогда, без сомнений, все мы попадаем под данное определение, ведь мы абсолютно идентичны. В ином случае...       -Найти оригинал, с которого мы все списаны, не представляется возможным до получения им серьезной травмы. Тогда колдовские двойники исчезнут, а настоящий будет обречен умирать в страшных страданиях. Причины тебе понимать, - третий подошел к оторопевшему Вольштаггу и щелкнул ногтем по нагрудной пластине. Звук получился звонкий, но чуть фальшивый, - совершенно необязательно. Много будешь знать...       -Скоро состаришься! – хором закончили все двадцать. Воин сглотнул – ему чудилось, что он выпил не ту микстуру в лазарете – и продолжил путь, слушая, как два десятка голосов одновременно излагают ему стратегию.       -Сильно не торопись, вперед не убегай. Фрекки, к тебе это тоже относится. Десять «меня» будут вас сопровождать. Урона копии нанести не сумеют, а вот запутать противника – легко! Ты на добивании, и пожалуйста, не изощряйся!       -Что не делать?       -Етуны не оценят изящества твоей техники. Схватил врага за шкирку и швырнул с моста. Просто и практично, - ядовито ответил Локи. Интонация была ужасно знакомой, что Вольштагг было обрадовался, что нашел настоящего. Двойник, шествующий по другую руку, ухмыльнулся так, что снова возникли сомнения. Снова начало казаться, что в вино на маскараде подмешали какую-то микстуру и теперь воин мучается галлюцинациями. А галлюцинации, явно издеваясь, одновременно усмехнулись. Вольштаггу почудилось, что в глазах не двоится, а двадцатерится. Он буркнул, что это слишком для его психики, и больше не оборачивался назад, устремив взор вперед.       «О Хайнделл... Я ни минуты в тебе не сомневался!» - умилился царевич, когда они достаточно близко подошли к виновникам торжества. Хранитель Врат держался поразительно долго. Хотя, наверное, дело было в Дайнине, который явно решил добавить в легенду дополнительную главу и принялся побеждать Всевидящего самостоятельно. И ван немного не рассчитал своих сил – Хайнделл сдаваться не собирался. Ждал помощи, зная, что она идет? Похвальное стремление, но вот пропускать удар, завидев забрезжившее на горизонте спасение, и падать на Радужный мост, захлебываясь собственной кровью, совсем не следовало! Так и хотелось сказать «ай-я-яй», что Лафейсон и сделал, от души отпустив в толпу зрителей-наемников заряд золотого пламени.       Заявление, что они пришли разбираться с серьезными намерениями, вышло на славу. Да и удар не подкачал. Три наемника вообще не поднялись, приняв на себя основную разрушительную силу, а вот другие... Разглядев ревущих етунов, что мчались, позабыв про товарищей, на врагов, маг крикнул:       -Вперед и ни шагу назад! – копии подхватили бравый выкрик и рванули в гущу драки. Вольштагг, то ли задумавшись невовремя, то ли следуя указаниям царевича, пропустил половину колдовского отряда и встрял в самый центр. Локи же, пробежав для порядка пару десятков метров, в битву лезть не стал, а аккуратненько маневрируя между летящими осколками льда, пошел к Вратам.       Бифрест сотрясался от мощных ударов, его и без того скользкая поверхность стала опаснейшей из-за пролитой крови. Приходилось быть очень бдительным, чтобы не чебурахнуться вниз. Холод океана царевич помнил слишком хорошо, чтобы стремиться испытать его снова. Из образовавшейся кучи-малы, скользя по мосту словно по катку, вылетел етун и, почти сорвавшись, уцепился за зазвеневший край. Как же, оставить в тылу недобитого противника? Лафейсон вежливо улыбнулся скалящемуся монстру и наступил на пальцы. Тот взвыл и скрылся в бурлящих водах, камнем пойдя ко дну.       Миновав основную часть дистанции, маг соизволил обернуться и поинтересоваться, как там у Вольштагга дела. Если учесть, что половину двойников прицельные удары развеяли в зеленоватый дымок, то дела у воина шли не очень. Етуны, уже покромсанные его секирой, успешно жали его к кромке моста, намереваясь проделать то же, что и царевич с их товарищем. Локи сосредоточился, вытянул Гунгнир, наводя копье на цель. Когда сорвалось пламя, маг зажмурился и, спустя миг приоткрыв один глаз, удостоверился, что не снес Вольштагга с Бифреста. Нет, воин был невредим, только борода чуть обгорела и доспехи обуглились. Да разве это урон для здоровяка? Тот был не согласен и что-то кричал, потрясая секирой. Ой, это он, наверное, про выжившего етуна, что несся к магу на всех парах.       Только сейчас сообразив, что он огненным шоу выдал себя-настоящего, Лафейсон растворился в тройке копий и отошел в сторонку. Великан, просвистев сквозь морок, затормозил у самого края и замахал руками, удерживая равновесие. Царевич решил помочь и пинком отправил противника искупаться в соленой водичке.       Вот и Хайнделл. Увы, ни пульса, ни дыхания. Хотя с такой дырой в груди, окровавленными доспехами и пустыми янтарными глазами можно было не проверять. Да и любопытничал маг так, для галочки. Исторгнув скорбный вздох, он слегка подтолкнул убитого Стража, и тот рухнул в пучину океанских вод, скрывшись с глаз тихо и незаметно. Мало ли, вдруг надежда еще есть, а Всевидящего Локи в будущем не планировал содержать.       Но где меч? Где священный ключ? Царевич оглядел растерянным взором Бифрест и, обратив взгляд непосредственно к Вратам, зашипел. Дайнин, потеряв тягу к романтике, в пылу боя умыкнул двуручный меч и уже что-то колдовал на пару с наемником и етуном у портала. Первый разряд прервал на полуслове советчика номер один, второй просвистел в миллиметре от второго, проделав дыру в куполе. На бегу целиться было крайне неудобно, что приводило мага в настоящее бешенство. Влетев в полусферу, он первым делом врезал рукоятью по виску етуна, отбросив того в сторону, и обрушил удар на наемника, снеся тому голову. Брызнула кровь, запятнав одежду Дайнина. Ван отпрыгнул от постамента и выхватил свой клинок. Зазвенела сталь, скрестились меч и копье, высекая искры при каждом блоке.       Выдерживать заданный темп становилось все труднее – посол оказался прекрасным фехтовальщиком. Но подоспели двойники, потрепанные, но полные энтузиазма. Копии нанесли каждая по удару, от которых Дайнин отклонился на автомате, и вот меч и копье давят друг на друга. Схватка в мастерстве закончилась, пришла пора силы.       -У нас пат, причем взаимный, - прошипел ван, тяжело дыша.       -Тогда сдавайся, - предложил царевич. Подошвы сапог скрипели, едва удерживаясь на полированной поверхности под давлением вана. Дайнин хмыкнул, посмотрев куда-то за плечо противнику, и ледяная ладонь легла на горло магу. Недобитый етун, отвратительно скалясь, усилил хватку, и по коже поползла глубокая синева.       Удивительно, но принадлежность к расе великанов спасла царевичу жизнь. Враг явно не ожидал эффекта посинения и растерялся на секунду, в которую Локи пнул его ногой и добил копьем. Пол под ним содрогнулся, Бифрест осветился изнутри, качая потоки энергии, – портал открывался.       Маг развернулся и зарядил из Гунгнира по возвышению, почти в упор. Сноп золотистого огня расплавил двуручный меч Хайнделла, и тот раскаленным металлом растекся по пьедесталу. Удар изменил заданное направление моста и характеристики переноса. За плечи словно кто-то сильный тянул Лафейсона назад – в последние мгновения существования Бифрест обретал невиданную мощь. Мимо безвольной куклой проехал по гладкому полу убитый етун, исчезнув в портале. Отчаянно желая выжить, Локи рванулся и вырвался из поля действия притяжения. То же успела сделать и одна копия, но другая, не удержавшись и царапая пол ногтями, растворилась в вихре красок. Последняя вспышка – и все стихло.       -Хель! - тяжело дыша, к ним прибежал потрепанный, покрытый инеем и чужой кровью Вольштагг. Взъерошенный Фрекки метался вокруг него, расширенными глазами глядя на хозяина. – Локи! Тебя не затянуло?!       Царевич обернулся и, озаренный идеей, медленно растворился в воздухе. Рука Вольштагга, протянутая к нему, схватила лишь туман, в который превратились и все копии. Воин ошарашенно оглядел Радужный мост в поисках оригинала, но никого из числа живых на нем больше не было. Волк завертелся на месте, отчаянно ища настоящего мага, и вдруг горестно завыл, будто поняв всю горечь произошедшего.       Его скорбный, полный боли и тоски вой пробирал душу так, что Локи чуть не появился вновь и не обнял его. Лафейсон никак не думал, что кто-то может его так оплакивать, но сдержался и лишь грустно смотрел на погрузившегося в скорбь волка. Вольштагг потрясенно не опускал секиры, словно не мог поверить в произошедшее, а зверь все выл и выл, не будучи способным пролить слезы по сгинувшему в межмирное пространство другу.       «Вот и все... – царевич прикусил губу, не смея нарушить ночную тишину. Вдалеке уже двигались огни. Спешила помощь, как всегда вовремя. – Получилось неплохо... Да... Осталось самое простое – перебиться где-нибудь в лесу пару-тройку дней, а потом неожиданно найтись – уставшим, измученным и изможденным! Тор будет винить себя за то, что допустил, Фригга не даст Одину проявлять характер, да и сам Всеотец получил доказательства моей преданности Асгарду. Преданности практически до погребальной ладьи... Все почти так, как я планировал!» От вида Фрекки, зарывшегося мордой в лапы и рычащего на дотронувшегося до него Вольштагга, сердце кровью обливалось. Локи сглотнул и пообещал мысленно: «Когда я найдусь, никуда тебя от себя не отпущу!.. Клянусь тебе!»