Некоторые последствия взрывов

Майкрофт налил немного виски. Кажется, употребление крепких алкогольных напитков входило у него в привычку, и это было совсем не здорово, но он не мог себе отказать – слишком ясно было, что этой ночью он будет плохо спать. На первом этаже, в глубине дома вычурные часы из красного дерева пробили полночь. Эти старинные часы принадлежали когда-то еще прапрапрадеду Майкрофта, старший Холмс, в отличие от своего брата, любил проверенные временем антикварные вещи. Наверное поэтому, его дом, уже много веков принадлежавший роду Холмс, напоминал музей писателя примерно века восемнадцатого… Майкрофт любил этот дом, находившийся в двадцати минутах езды от Лондона, в противоположность Шерлоку, который сбежал из него сразу, как только выдалась возможность. Это был двухэтажный крепкий каменный особняк, с таким основательным фундаментом, что казалось, здание немного вросло в землю. Впечатление усиливалось из-за буйно разросшейся виноградной лозы на южной и восточной стенах дома. Внутри было просторно и, пожалуй, чуточку мрачновато. Интерьер помещений казался почти нетронутым со времен того самого прапрапра, имя которого за древностью дней позабыл даже всезнающий Майкрофт. На первом этаже находился просторный холл, гулкий от мраморного пола, плавно перетекающего в лестницу на второй этаж. По бокам от основательной, монолитной лестницы, расходились четыре комнаты за одинаковыми дубовыми дверьми. Две комнаты слева являлись кухней и столовой, а справа – гостевая и лаборатория Шерлока, оборудованная для него по достижению пятилетнего возраста. Второй этаж казался более просторным, возможно из-за отсутствия лестницы. Сразу при входе с площадки располагалась дверь в спальную комнату мистера и миссис Холмс, ныне занятая самим Майкрофтом. Он несколько переделал интерьер, заменив кричаще красный колорит на более глубокий малиново-фиолетовый. Шерлок смеялся над таким выбором, но Майкрофту, по сути, было безразлично, он мог жить и в спартанских условиях (что нередко доказывал во времена учебы в университете). Но потом Майкрофт нечаянно заснул на кровати своих родителей, а утром понял, что лучшей постели быть не может – случайно провалившись в сон в неудобной позе, не раздеваясь и не ворочаясь всю ночь, проснувшись, он почувствовал, что никогда ему еще не было так комфортно. Чуть по диагонали от новой спальной, располагалась старая спальная комната Майкрофта, превращенная в гардеробную. Еще дальше по узкому коридору находилась спальная Шерлока, и Майкрофт, поддавшись какому-то неясному для него ностальгическому настроению, оставил в ней все точно так, как было в день ухода брата из дома. На полу валялись запыленные бумаги, устаревший на сегодняшний день микроскоп стоял в окружении кучи грязных колб, на белых обоях - формулы, мысли, физические законы, наблюдения… В эту комнату Майкрофт тоже старался не заходить, возможно потому, что в сознании старшего Холмса еще жил неугомонный мальчишка, умеющий смеяться счастливо и искренне… И Майкрофту не хотелось разрушать эту в высшей степени нерациональную иллюзию. На втором этаже также находился кабинет отца Холмса и всех его предков в прошлом. Теперь это был кабинет Майкрофта. Самое темное место в доме, что, в общем, нравилось владельцу; почти единственным способом освещения был большой полукруглый камин, на огонь в котором можно было смотреть, сидя за письменным столом, обдумывая дела. Изумрудно-зеленые стены, словно сжимали Майкрофта каждый раз, когда он заходил в кабинет, и он на самом деле не знал, что нужно сделать, чтобы перестать чувствовать себя, как в затягивающем омуте. Последним помещением в доме была библиотека, от живых книг, в которой будто исходило тепло, не такое, как от людей, но тоже позволяющее немного согреться в особенно сложные дни. Именно здесь Майкрофт Холмс сейчас раздумывал о склонности к алкоголю (не находя соответствующих неблаготворных генов среди родственников) и к гомосексуализму (насчет этого он уже не мог быть уверен). Его всегда больше восхищали или задевали мужчины, возможно потому, что он не встречал еще женщины достойной себя, но теперь, в полутемной библиотеке, чувствуя жар от виски и огня, он был готов признать, что ошибся, и мужчины восхищают его не случайно. Один мужчина. Впрочем, не стоит думать об этом, иначе он точно не сможет сегодня заснуть. Все, что нужно предпринять, так это успокоиться, заставить себя забыть события прошедших дней и, в особенности, сегодняшнего. Ведь это абсолютно несложно, и все, что требуется – это не бередить сознание. Вот только Майкрофт не был уверен, что хочет забывать. Старший Холмс выпил еще чуть-чуть, намеренно прислушиваясь к ощущениям, но опьянение не наступало, и он двинулся в фиолетовые застенки спальной. Как он и предполагал, уснуть не вышло. Нет, конкретно об этом взрыве Майкрофт не знал, да и знать не мог. Но вот виновника происшествия нетрудно было назвать точно – даже никаких доказательств бы не потребовалось. Когда Антея в пять часов сорок восемь минут второго мая ворвалась в кабинет мистера Холмса, Майкрофт сразу понял по растерянному и испуганному выражению ее лица, с кем именно произошло нечто экстраординарное. Черный «Астон Мартин» доехал до Бейкер-Стрит меньше, чем за семнадцать минут, но в пятидесяти метрах от 221-Б автомобиль остановили сотрудники Скотланд-Ярда. Убив на них драгоценные три минуты, Майкрофт, наконец, сумел увидеть то, что случилось с квартирой его брата. С губ всегда вежливого Майкрофта невольно сорвалось нелестное восклицание, благо, он сказал это шепотом. Слишком очевидно было, кто виноват в пожаре – в одной конкретной спальне одного конкретного детектива. Уже ничуть не торопясь и вальяжно ступая, Майкрофт прошествовал в квартиру брата. Первым, что услышал Майкрофт, был раздраженный крик инспектора Скотланд-Ярда. Старший Холмс замер, призывая себя успокоиться. — Ты совсем с ума сошел! — Лестрейд… — по интонации Шерлока легко можно было определить, что он хмурится. И скучает. — Нет, мне, конечно, по барабану, это твоя квартира, но неужели ты думаешь, что стоило говорить о взрыве в собственном доме при женщине, у которой в таком же пожаре умерли сын и муж?! Она сейчас в коме, Шерлок! Усмешка тронула губы Майкрофта. Он, пропустив скрипучие половицы и переступив через прогнившую ступеньку, поднялся к гостиной. В комнате Лестрейд возбужденно ходил из угла в угол, одну руку уперев в бок и неосознанно поглаживая его – видимо, боли еще изредка беспокоили инспектора. На кресле по-королевски расположился Шерлок, в своем любимом костюме, пиджак которого обгорел по краю. На диване Джон, с уже снятым гипсом сидел на самом краешке, обхватив голову руками, глядя на детектива взглядом, в котором читалась вся ненависть (перемешанная, однако, с любовью). — Входи уже, — вздохнул Шерлок, и Майкрофт, улыбнувшись кончиками губ и, мгновенно надев фальшивое выражение добродушия, широко ступил в гостиную. — Здравствуйте, Майкрофт, — первым поздоровался Джон. Гость чуть склонил голову в его сторону в знак приветствия. Он хотел, очень хотел, не обратив внимания на инспектора, сразу обратиться к брату, но Лестрейд прожигал фигуру Холмса взглядом, словно меньше всего на свете ожидал того здесь увидеть. Майкрофт почувствовал, как реальность невольно качнулась, завертевшись медленно по часовой стрелке, фокусируясь только на Лестрейде, в складках губ которого зародилась улыбка. Но пауза затягивалась, и Шерлок удивленно посмотрел на брата, пытаясь выяснить причину заминки, и старший Холмс тут же поправился. — Скажи, дорогой брат, что ты тут устроил? — самым раздражающим Шерлока тоном произнес Майкрофт, зная, что услышав его, младший Холмс тут же перестанет анализировать происходящее. Так и вышло – Шерлок, громко застонав, и вложив в этот стон всю скорбь мира, откинул голову на спинку кресла, и Майкрофту внезапно стало его жаль – младшего было легко вывести из себя, и, похоже, только этим и занимались в последнее время все окружающие. — О, скинь пустую смс Антее, уверен, она тут же поминутно распишет тебе мой день, — ядовито воскликнул Шерлок. Майкрофт поднял одну бровь, показывая, как тот сильно ошибается, но внезапно в разговор вступил Лестрейд, привычно складывая руки на груди и пристально заглядывая в лицо Майкрофта, как будто желая удостовериться, что говорит именно с ним. — Понимаете, мистер Холмс, Шерлок, видимо, решил, что в его жизни не хватает огонька и совершенно случайно, — Лестрейд акцентировал это слово, — Забыл включенную горелку в своей комнате, — в голову Майкрофта пришло, что инспектор сейчас похож на сердитого, но симпатичного воробья, — Вспомнил об этом Шерлок только во время разговора с заплаканной женщиной, чья семья сгорела при поджоге их дома. Так что можешь считать, что вывел из строя единственного свидетеля по делу! — обратился он к раздраженному детективу. — О, прекратите, Лестрейд, я вам назову убийцу и без помощи свидетелей, все же очевидно, — закатил глаза младший Холмс, тут же впрочем возвращаясь взглядом к Майкрофту. — Не сомневаюсь в тебе, Шерлок, — мягко произнес старший брат, повелительно улыбаясь кончиками губ, — Однако ты не подумал, что миссис Хадсон такое обновление интерьера не обрадует? Вам потребуется сложный ремонт, — последнюю фразу Майкрофт произнес, чуть склонив голову в сторону Джона, как бы показывая, что помнит о наличие в квартире и другого жителя. — Без тебя разберемся, Майкрофт, — огрызнулся Шерлок, не давая доктору вставить слово, — Лестрейд, проверьте сестру жены, она точно спала с ее мужем. Грег шумно выдохнул, резко кивая, заставляя себя воздержаться от комментария. В этом непростом деле ему помог чуть жалостливый, странно-теплый взгляд Майкрофта, за который хотелось ухватиться, как за спасательный круг. — Уверен, она причастна в любом случае, но есть вероятность, что поджечь дом она могла не самостоятельно, — закончил свои выводы Шерлок и тут же с раздражением бросил, — Можешь идти работать! Грегори недовольно цокнул языком, выходя из спальни и бросая последний прощальный взгляд на Майкрофта, немного расстроенный, как тому показалось. — Ты тоже можешь идти, — буркнул Шерлок брату, — Я жив, видишь? — В самом деле, Майкрофт, — в разговор мягко вступил Джон – исключительно вежливо, стремясь загладить резкость друга, — Спасибо за предложенную помощь, но, думаю, мы справимся своими силами… Майкрофт снисходительно улыбнулся Ватсону, принимая не озвученные извинения. — Как скажете, доктор, если что, вы знаете – я всегда на связи. Шерлок громко трагически вздохнул, картинно закрывая уши руками, и Майкрофт поспешил удалиться, не говоря больше ни слова. Выйдя из дома, старший Холмс на минуту застыл, оглядывая фигуру Лестрейда, стоящего недалеко и отдающего приказания двум сержантам; полицейский кордон уезжал с улицы вслед за громко сигналящей пожарной машиной. Не спеша, ярко чувствуя каждый проделанный шаг, Майкрофт приблизился к инспектору, радуясь, что тот стоит практически в двух метрах от «Астон Мартина». Лестрейд слегка хмурился, провожая сержантов взглядом, и энергично расчесывал спрятанное под пиджак и тонкую рубашку запястье. Майкрофт вспомнил, что на том месте у Грегори налеплен никотиновый пластырь. Услышав шаги и краем глаза заметив фигуру Холмса, инспектор подавил улыбку. — Надоели эти наклейки… Ужасно курить хочется, — пояснил он, словно это требовалось. Майкрофт улыбнулся снисходительно, но менее официально, чем при разговоре с Джоном. — Понимаю вас, сам никак не избавлюсь от вредной привычки. — Вы курите? — казалось, Лестрейд был очень удивлен, он развернулся всем корпусом к Холмсу, заглядывая в лицо мужчины и без стеснения рассматривая его. Теплая волна пробежала по телу Майкрофта. — Я еще и пью, — усмехнулся он, отвечая на взгляд. Лестрейд хмыкнул, отпуская, наконец, несчастную руку. — Да вы нормальный человек, я посмотрю, — со смехом заявил он, — Что же… Меня не возьмет на мушку иностранный киллер, если я приглашу вас как-нибудь выпить? Темно-карие глаза инспектора смотрели с живым интересом, в котором читались странные хитроватые искорки, как будто он задумал что-то нехорошее, сам не зная, как для него все обернется. Но было поздно отступать, Майкрофт проглотил наживку, почти физически ощущая азарт, приятно томивший конечности и обещающий впечатляющие последствия. — Лучше я вас приглашу, Грегори, — тихим низким голосом проговорил он, приближаясь на пол шага – ровно настолько, чтобы Лестрейд почувствовал угрозу, но не испугался. Инспектор следил за каждым движением Холмса, словно под гипнозом, чувствуя собственную ведомость, и неожиданно ему это нравилось. — Ловлю вас на слове, Майкрофт, — в тон ему ответил Грег, почти видя, как по телу собеседника бегут мурашки от только что свершившегося события. В этот момент магия рассеялась надрывным электронным писком мобильного телефона. Инспектор выругался, краем глаза заметив улыбку, возникшую у Майкрофта при употреблении непечатного выражения, и ответил на вызов. Его азартно светящиеся глаза с влажным блеском вдруг замерли, превращаясь в темные холодные льдинки, улыбка пропала, уступая место сосредоточенности. — Ты уверена, Салли? Да… Да, хорошо, буду с минуты на минуту, — проговорил Лестрейд в трубку, а потом немного виновато повернулся к Холмсу. — Шерлок был прав, — вздохнул он, — Старшая сестра нашей свидетельницы организовала поджог дома, чтобы отомстить за бросившего ее жениха, ныне покойного мужа своей сестры. Надо ехать, допросить ее, — извиняющимся тоном произнес Грегори. — Ничего, — спокойно ответил Майкрофт, — Работайте, выпьем в другой раз. Уже очень скоро, обещаю. Грег почти просиял, отходя к полицейской машине, и кивнув на прощание Холмсу с улыбкой, в которой была очевидна сдерживаемая радость. Он уже уехал, а Майкрофт все еще следил за удаляющейся черно-белой точкой, окончательно исчезнувшей за поворотом. Их история только начиналась.