Your strange life

Врываясь в квартиру, я совершенно забыл о том, что видел еще 20 минут назад. Все это не имело значения: ни мои подозрения, ни мысли, ни апатия и депрессия, ни злоба и ненависть, бессонная ночь и гудящая спина, ни даже то, что у него явно отношения с кем-то другим, какими бы они ни были. С порога я кричал, на ходу снимая ботинки и откидывая куртку: -Сонмин, где ты? Он вышел из гостиной, и, опираясь о косяк двери плечом, не поднимая головы, прошептал: - Спасибо. В мгновение я подлетел к нему, приподнимая лицо, коснувшись пальцами подбородка. Заплаканные глаза привели меня в ужас. Что произошло? Я, обхватив его руками, повел к дивану. - Садись. Я откинулся на спинку, а Сонмин устроился на моих коленях, прижимая голову к груди, изредка всхлипывая. Я проводил руками по его волосам, пытаясь успокоить, забрать хоть часть неясной боли себе, только бы ему стало легче. - Успокойся, маленький. Скажи, что произошло? - Кю…,- очередной всхлип. -Кю, -и моя рубашка становится мокрой от новой порции слез. - Ну что такое, котенок? – я приподнялся, обнимая его. Его буквально трясло, это грозило сорванными нервами. Так дело не пойдет. Взяв Сонмина на руки, я отнес его на кухню. Там усадил на стул, поцеловав в лоб. -Посиди. Я сделаю чай, и мы примем ванну. Хорошо? Ответа я не услышал, но всхлипы кончились. Пока я управлялся с чаем, шаря по тумбочкам в поиске сахара и заварки, совершенно не заметил, как его руки обвились вокруг моей талии. Он прижался ко мне со спины. Я опустил одну руку, поглаживая костяшки его пальцев, сцепленных в замок на моем животе. Другой рукой размешивал чай. - Ну, вот и все, - отставляя кружку подальше, чтобы не задеть и случайно не разбить. – Пойдем в ванну. Все хорошо. Ванная наполнялась быстро. Добавив каплю лавандового масла, я потрогал воду, убеждаясь в том, что она не очень горячая. -Раздевайся, - почти командным тоном, от чего Сонмин вздрогнул. – Помочь? – уже ласковей. У нас не было ничего, кроме поцелуев и объятий, поэтому этот момент в каком-то смысле был особенным. Но сейчас не время думать о том, насколько желанно это тело, что постепенно оголялось передо мной. Стараясь особо не смотреть, чтобы не выдать своих скрытых желаний, я ушел на кухню за чаем. Когда я вернулся, застал Сонмина в одних трусах, опирающегося на стиральную машину руками, голова его снова была опущена. От этого веяло таким диким одиночеством и усталостью, что я быстро стянув джинсы с бельем и свитер, обнял любимого, подталкивая к воде. В ванной мы устроились комфортно, его тело даже перестало дрожать, быть может, ему просто было холодно? - Выпей чай, пожалуйста, - я протянул кружку ароматного напитка Сонмину. – Он уже не такой горячий. Он обхватил горячую керамику руками и втянул носом аромат чая. Наслаждался этим моментом, согревался в моих руках в горячей воде, и я чувствовал, как его немного отпускало. Заводить разговор о том, что же произошло, не хотелось, хотя я понимал, что от этого не уйти. Но по правде говоря, скорее всего, я просто не хотел разрушать эту атмосферу, созданную нашим дыханием и стуком сердец. Еще через 10 минут, когда вода начинала остывать, он наконец допил чай, передавая кружку мне. Я отставил ее в сторону, обнимая Сонмина, сцепляя руки на его животе, поглаживал одними пальчиками. Это было так эротично, однако я вовсе не пытался его соблазнить, ведь я лишь хотел успокоить и настроить на нужную волну. Хотелось, чтобы он открылся мне, однако он упрямо молчал. Я чувствовал эту молчаливую благодарность в том, как он сжимает мои руки, переплетает наши пальцы, гладит по бедру, как наклоняет голову, устраиваясь ухом прямо на уровне моего сердца. Происходящее было настолько личным и интимным, что хотелось сохранить эти чувства на всю жизнь, законсервировать, спрятать в самом надежном банке, чтобы и через 100 лет они грели так же, как и сейчас. Моя слепая ревность, необоснованные подозрения и, хуже того, неразглашенные обвинения сейчас казались полнейшим абсурдом. Что вообще можно было себе придумать, если Сонмин так несчастен сейчас? А я сижу здесь и все, чем могу ему помочь, это не вытягивать информацию, доверяя ему начало разговора, подставлять плечо и согревать его теплом своего тела. Через несколько минут он все же заговорил, как раз в тот момент, когда я потянулся к крану с горячей водой. Сонмин подтянул ноги к себе и сказал: - Так бьется сильно. Я сперва не понял, о чем он, но потом до меня дошло. Сердце, мое сердце. Это было так странно, позволять кому-то слушать свое сердце. Моя жизнь была для меня какой-то естественной, и я совершенно не задумывался, что организм - это сложный механизм, в котором все должно работать, что даже когда мозг “переставал” работать, сердце продолжало гонять кровь по венам. А, может, мне это казалось. Иногда я думал о том, что, возможно, я уже умер, ведь никто не скажет мне этого, а я сам не узнаю. Да и как любой другой человек может знать, что еще жив? Кто знает, что там, за гранью? Может, там люди тоже едят мороженное и устраивают праздники? Поэтому это было так необычно, что кто-то слышал стук сердца, подтверждая то, что я все еще жив. На его слова я улыбнулся одними уголками губ и стал слушать дальше. - Кю-а, я эгоист, - в тот момент мне потребовалось много выдержки, чтобы не ответить ему что-то о том, какой же это бред, но я промолчал, а он продолжил: - Я эгоист, потому что я устал. Ведь я тоже человек, такой же как и все, но почему все это свалилось на меня… Я не могу… не могу проводить время, как все молодые люди, ведь я должен заботиться о нем. Родители уехали в Америку, оставив меня тут, а его со мной. Я не могу злиться на них, но все же я не понимаю, как они могли так поступить. Я уже взрослый, я понимаю, но кому же не хочется окунуться в объятья любящего человека. Я так давно не чувствовал этого… нет, даже не так. Я никогда не чувствовал этого. Я мало что понимал в этой бессвязной речи, однако какие моменты стали проясняться. Между тем Сонмин продолжал: - И теперь, когда появился ты… я понял, что хочу быть с тобой, - он приподнялся, заглядывая в мои глаза. Не знаю, что он увидел в них, но вскоре улегся на мою грудь обратно и еще долго говорил мне слова, от которых мое сердце замирало, внутренности скручивало сладкой волной. Это было почти признание в любви, только без слова “люблю”. Было так приятно слушать это, однако желание докопаться до сути проблемы, попытаться сделать для него хоть что-то, чего бы это мне не стоило, было сильней. -Когда ты рядом, я чувствую, что живу, и больше мне ничего не надо. Даже загадывать на праздники нечего, но я не могу. Не знаю, откуда в тебе столько выдержки и почему ты еще не следишь за мной и не устраиваешь скандалов, ведь я всегда убегаю от тебя. Но поверь, мое желание остаться велико настолько, что ничто с ним не сравнится. Я хочу просыпаться рядом с тобой, целовать тебя, готовить ужин и принимать душ. Я хочу всего того, что делают нормальные, обычные люди. Но я не могу. Ведь я должен заботиться о нем. Я не могу оставить, а запрятать его в клинику было бы так жестоко. Не знаю, что делать, денег на сиделку мне не хватит, цена на лекарства так велика, что на них уходит половина моей зарплаты. Кю… прости, что говорю тебе это. Уже не могу остановиться, хотя чувствую, насколько я ужасен, ведь так нельзя говорить о собственном брате. - Брате? – я не сдержал удивления в голосе. - Да, о моем родном брате. Он болен. Эта эпилепсия когда-нибудь сведет с ума меня. Вчера у него был приступ. Какое счастье, что я был рядом. Сегодня с ним снова все в порядке, даже его друзья не знают об этом, а он им не говорит. В ближайшее время повториться это не должно, и он умолял меня отпустить его к друзьям. Я сдался под его натиском, но теперь так боюсь. Поэтому позвонил тебе… Я чувствую, что мои силы заканчиваются. Поэтому я так хочу, чтобы ты вытащил меня из этого, помог мне, иначе я просто не знаю, что будет дальше. Прости мне мои эгоистичные просьбы. Я правда ужасен, но прошу, попробуй понять меня. На последнем слове, он выдохнул последний воздух из легких, я чувствовал, как он говорил это на одном дыхании и сейчас замер, ожидая моей реакции на его слова. - Ох, Минни, - эта ласковая форма его имени вырвалась у меня сама, я еще никогда его так не называл, - почему же ты раньше мне ничего не сказал? Теперь мне кажется, что я совершенно тебя не знаю. Нет, я не виню тебя, не подумай ничего. Просто это можно было решить, а сейчас ты устал очень сильно. Я даже не могу сразу сообразить, что нужно сделать в первую очередь: дать тебе отдохнуть или разобраться в братом. Давай, в постель, там и поговорим. Я поднялся на ноги, потянув Сонмина за собой, и когда он оказался на ногах, я укутал его в большой махровый халат, что нашелся тут же и потянул за собой. -Где спальня? Он указал дорогу мне одной рукой, второй вцепившись в меня. Я подтолкнул его к кровати, наотмашь отбрасывая покрывало, подбивая и ставя подушки на ребро. Сонмин удобно разместился на кровати и посмотрел на меня, словно приглашая взглядом. Я уселся рядом с ним, укрывая нас одеялом. Ситуация выглядела комичной, ведь нужно было решать серьезную проблему, а мы заморачивались насчет того тепло ли и удобно нам. В постели я обнял его, притягивая поближе к себе. - Минни, послушай, тебе правда не стоило так долго это таить от меня. И совсем не потому, что я и правда начинал думать что-то не то. Пойми, теперь я в ответе за то, что происходит с тобой, поэтому тебе нужно рассказывать мне все. Ведь даже с этим можно разобраться. Наверное, я не понимаю даже десятой доли того, через что тебе приходится проходить каждый раз, но ведь на самом деле есть противоэпилептические препараты, и можно получить помощь от специалистов. Не знаю, насколько реально это вылечить, но мы ведь можем попытаться. Родной, я обещаю тебе, что сделаю все возможное, чтобы помочь. - Спасибо, Кю, спасибо, - он, словно теплый клубок, устроился у меня на груди и ровно дышал. От прошлой истерики не осталось и следа, и я был отчасти даже горд собой. Хотя по сути, это не я. Просто мой мальчик сильный, а сегодня ему просто нужна была маленькая помощь, ведь я не сделал ровным счетом ничего. - Тебе нужно поспать. Попытайся уснуть, - я мягко поглаживал его по голове, перебирая волосы, пальцы другой руки были переплеты с его, так же, как и в ванной. Он ничего мне не ответил, но я почувствовал, что он послушался меня. Дыхание становилось все глубже, и вскоре, по тому, как расслабились пальцы его руки, я понял, что он уснул. Полночи я провел в размышлениях о том, что же стоит делать в сложившейся ситуации. Какие-то мысли, конечно, появлялись, но в итоге, решив, что утро вечера мудренее, я уснул рядом с Сонмином, предварительно натянув одеяло повыше, укрывая его затылок от ночной прохлады.