Напротив

      - Если ты не будешь в порядке, то кто тогда будет?       Хансоль потеряно оглядывал помещение. Вроде бы, всё белое. Белый цвет – цвет чистоты и ещё чего-то там, но именно эта комната была противна. То ли из-за голубоватого света, слишком яркого, что прямо глаза резало, то ли из-за тупой всепоглощающей боли во всём теле.       Парень ещё не разучился улыбаться, одаривая женщину – брюнетку с собранными в хвост волосами и очками в тонкой оправе на переносице – воистину светлой улыбкой, пусть и слабой – боль сказалась.       - Я подаю надежды?       - Это экспериментальный препарат. Сам знаешь, что ты в любом случае уже умер, так что в случае провала мы бы, максимум, расстроились. С тебя бы не убыло.       - Это прозвучало просто невероятно кошмарно, профессор Ли.       - Откуда ты знаешь, как меня зовут? – аккуратные брови едва заметно дёрнулись.       - Бейджик же... - вздохнул Хансоль, понимая, что разговоры ни о чём – единственное, что позволяет ему терпеть невыносимые муки. Ещё чуть-чуть, и он, кажется, умрёт снова, только уже от боли.       - Всё же я хотел спастись... Наверное. Не помню ни единой мысли перед смертью. Даже не знаю, отчего умер.       Женщина глубоко вздохнула, выпрямившись. Она поправила очки на переносице, а другую руку быстренько сунула в карман – профессиональная привычка.       - Шрамы на твоей руке... Не помнишь? Нелепое самоубийство из-за провала на экзамене. Не закрыл семестр.       Хансоль с сомнением нахмурился, после чего начал оглядывать руки. Все сомнения отпали тут же – вся левая рука почти по локоть была усеяна порезами, будто кто-то яростно кромсал её.       - Мне показалось, что оживить тебя и как следует отшлёпать будет самое оно, - усмехнулась профессор Ли.       - Несправедливо, что выбран для этих целей был именно я. По отношению к другим мёртвым несправедливо.       - Ты был там самым молодым в этот раз. Логичнее спасать тебя, чем мужчину пятидесяти лет.       - Да. Но... Отшлёпать вы меня, конечно же, можете, но дело вообще-то не в экзамене... Не знаю, с чего вы это взяли... - Боль не унималась, и Хансоль закрыл глаза, утопая в её гигантских приставучих объятиях. – Недавно умерла моя тётя, которая была мне очень дорога. Я очень любил её. Так вышло, что она была моей главной поддержкой во всём.       - И ты решил сигануть к ней на тот свет?       - Что-то... типа того, – парень чувствовал себя весьма нелепо.       - Ну, и как? Увиделся с ней? – скрестив на груди руки, с сарказмом спросила профессор Ли.       - Нет. Ничего не помню, кроме непроглядной тьмы.       - Славно, что ты снова живой.       Хансоль простонал, не открывая глаз.       - Как долго ещё? – спросил он, сжимая и разжимая кулаки, чтобы почувствовать, что действительно может двигаться.       - Что именно?       Зубы со скрипом сжались. Боль была такой невыносимой, что Хансоль предпочёл бы вернуться во тьму, где хотя бы нет этой боли.       - Как долго я буду сносить эти страдания?..

***

      Его звали Бёнджу по прозвищу Биджу, и он, как и другие студенты, в университете вечно хотел спать. В этот день с улицы так сильно пахло осенью, уже наступающей на пятки, что бедный парень не знал, куда себя деть – кроме «спать» в голове совершенно ничего не было. Он даже не знал, как так вышло, что вместо привычного опоздания на пять минут он пришёл раньше на пятнадцать. Сегодня явно был особенный день.       Вокруг стоял гул студенческой болтовни. Он прямо как волны – то стихал, то замолкал. Кто-то мог резко выкрикнуть, вслед за чем всё успокаивалось. Укачивало. Биджу почти мутило, будто он на палубе корабля в открытом море, и его качает, качает...       Вдруг гул мигом стих, и Биджу резко вырвало из дрёмы. Подозрительно тихо. Открыв глаза, он обнаружил, что у входа в аудиторию стоит парень с голубыми волосами. Точно... Хансоль. Всё та же улыбка – добродушная и открытая. Нет ни у кого такой улыбки. Биджу не помнил больше людей с такой улыбкой.       - Мы думали, ты умер... – нерешительно проговорила одна из девиц в первых рядах.       - Ну, вот зачем ты так? – не прекращая чему-то своему в голове радоваться, произнёс Хансоль, поворачиваясь к однокурснице. – Ну, провалялся я в коме все каникулы... Чего хоронить сразу?       - В коме? И сразу такой весь как новенький пришёл? – недоверчиво продолжила та же девушка, теребя вьющийся каштанового цвета локон.       - У меня врач был зашибенский! Посоветовал бы, да как от сердца оторву, так что нет.       Хансоль стал продвигаться по аудитории к последним рядам. Биджу подумал, что однокурсник действительно ничуть не изменился. Как и раньше считал своим местом только то, что у окна, в самом конце аудитории.       Биджу с трудом вспоминал всё это. С большим трудом.       Проходя мимо него, Хансоль приостановился. Улыбка на его лице слегка затёрлась, сменяясь заинтересованностью.       - Бёнджу, я видел тебя у профессора Ли.       Хотел бы Биджу удивиться этому заявлению, но так случилось, что он уже заранее боялся, что Хансоль его заметил в клинике.       - И что дальше? – грубовато бросил он, глядя прямо перед собой, но никак не на стоящего рядом с ним Хансоля, который успел нагнуться к нему, шёпотом поясняя:       - У нас есть с тобой общая тайна. Поделишься деталями?       Биджу резко стало казаться, что за добродушной улыбкой Хансоля прячется настоящий демон, который любит поиграть. Вот это как раз и плохо.

***

      Хансолю отчего-то нравились встречи с профессором Ли. Они проводились с целью наблюдения за процессами в почти чудесным образом исцелённом организме, а парню эти процедуры приносили в жизнь успокоение. К сожалению, за пределами стен клиники он чувствовал постоянно гнетущую атмосферу. Ему казалось, что все его в чём-то подозревают (надо сказать, не беспочвенно), иногда появлялся навязчивый страх подцепить за собой какого-нибудь шпиона, желающего утолить своё любопытство за счёт хансолевых нервов. В общем, было несладко. Жизнь совсем не торт, когда тебя буквально дней десять назад вытащили с того света. Спасал только природный темперамент. Хансоль много смеялся, а над шутками по поводу того, где он пропадал всё то время, что находился в клинике профессора Ли – громче всего. Это разряжало обстановку, это давало спасительное облегчение.       Хансоль считал, что самоубийство – самая глупая ошибка в его жизни, которую не удалось исправить, избавившись ото всех последствий. Вина за это была им же самим свалена на самого себя.       - Глупый я, глупая депрессия, - посмеивался парень, пока профессор Ли измеряла у него давление. Она ничего ему не отвечала, но Хансоль уже привык. Высказывать мысли в пустоту рядом с профессором Ли. Так надо.       После пар в университете Хансоль попрощался со всеми своими друзьями (а их было немало – очаровательный парень успел половину университета к себе прилепить), затем заглянул в супермаркет, купив себе поесть, и направился к профессору Ли. Он заглядывал к ней строго через день. Каждый день она приходить запретила – другие дела есть.       В клинике, как и всегда, было пустынно и тихо. У входа в знак приветствия коротко кивнули дежурный с охранником, на пути к кабинету встретились трое мужчин в белых халатах. Хансоль смекнул, что они только что вышли из лаборатории – в руках одного был пластиковый контейнер, в котором что-то непонятное плавало. Парень улыбнулся мужчинам, поклонившись, а те в свою очередь поинтересовались, как у него дела. Такое часто бывало, ведь в клинике пациентов было не так много. Клиника частная, закрытая, вершившая свои дела в рамках закона, но вдали от людских глаз. Слишком много фантастических исследований проводилось в лабораторных комнатах этого заведения, занимавших большую его часть.       Хансоль дошёл до кабинета профессора на втором этаже с явным намерением влететь туда без стука, как он любит, но остановился у по непонятным причинам приоткрытой двери как вкопанный. Солнечный свет заполнял кабинет, делавший его каким-то нереальным ещё из-за белых стен. Профессора Хансоль не видел. Зато перед ним на стуле, в этом бесстыдно ярком свете сидел парень. Он весь сгорбился, повесив голову, ссутулив плечи. Белая майка, широкие джинсы, кеды, а главное – волосы с сиреневым отливом. Это определённо был Биджу.       Схватившись за дверную ручку, Хансоль широко улыбнулся, подпрыгивая на месте от неожиданно накатившейся на него радости и нетерпения завести разговор с однокурсником. Биджу вызывал в нём какой-то трепет. Это началось в тот день, когда Хансоль увидел его в клинике в первый раз. И теперь при каждой встрече с Биджу в парне вспыхивала радость.       Даже тогда Хансоль обрадовался. Он очнулся в палате, впервые не ощущая никакой боли. Это была первая вспышка счастья, потому что страдания были едва им переносимы. Но нужно было зайти к профессору Ли и доложиться, что вот он, проснулся и, вроде как, полностью ожил. Это был тот день, когда Хансоль увидел Биджу в кабинете профессора точно так же, как и сегодня. Сначала он страшно удивился, но вариантов особо-то и не предоставлялось – в клинике могли быть либо пациенты, либо учёные с врачами, персонал. Биджу – пациент. И Хансоль ощутил облегчение. Ведь он не один с этой своей тайной. Неудивительно, если Биджу в курсе, что Хансоль здесь. Существовала почти стопроцентная уверенность – у профессора Ли все нужные документы, включая личное дело Хансоля, валяются на её столе. На личном деле фотография. Только дурак не узнал бы парня с голубыми волосами на обложке папки.       - Йохоооооо!~ – не сдержавшись, негромко пропел Хансоль, выплывая из-за двери в кабинет. – Я пришёл~ На осмотр~       - Проходи, - кивнула профессор Ли в сторону стула, который при помощи Хансоля быстро перекочевал на середину кабинета, где сидел Биджу, нисколько не показывающий своего удивления. Может быть, он впрямь удивлён не был. Профессор, листающая личное дело Биджу и что-то записывающая на листок, на секунду отвлеклась, с подозрительным прищуром поглядывая на Хансоля, который, усевшись рядом с Биджу, начал внаглую на него пялиться, широко улыбаясь. Биджу даже не потрудился повернуться к неожиданно нарисовавшемуся рядом с ним соседу, так и сидел к нему боком, с недовольной миной скосив глаза в сторону проявляющего к нему слишком явный интерес парня.       - Бёнджу~ - пропел Хансоль. – Как у тебя дела, Бёнджу?~ Какой у тебя диагноз, Бёнджу?~       Биджу, вздохнув, наконец обернулся к парню, обнаруживая, что тот обнаглел настолько, что сидел на стуле, повёрнутом к профессору Ли лицом, боком, то есть полностью развернулся к нему и смотрел в упор, сияя как начищенная монета.       - Биджу, - преувеличенно брезгливо бросил парень, отворачиваясь и кривясь так выразительно, что до любого дурака бы дошло, что Хансоль ему не особо-то нравится. Парень не был так уж противен Биджу, но его надоедливость была своего рода бременем для него. В то же время эмоции, которые Биджу так хотел показать, возымели эффект, и Хансоль, который только внешне строил из себя восхищённого дурачка, почувствовал толчок обиды в груди, задаваясь вопросом о том, что же он такого, спрашивается, сделал, что Биджу так старательно от него воротит нос.       Профессор Ли ещё раз бросила взгляд на двоих парней, мысленно уже жалея, что не предугадала приход Хансоля, чтобы предотвратить их встречу. У парня с лица сползло открытое нагое счастье, оставив только лёгкую улыбку и невинный взгляд, так и не отведённый от профиля Биджу. Его растрепавшиеся за день сиреневые волосы, уставший вид, недовольное выражение лица – всё это, обмусоленное в мозгах Хансоля, заставляло его чувствовать какой-то необъяснимый прилив душевных сил. Он и сам не знал, почему ему нравятся все эти в действительности простые вещи.       - Биджу, - тихо обратился Хансоль к парню снова, только уже спокойно, с ноткой извинения. Также он решил молчаливо принять тот факт, что Биджу называть по имени не стоит, и так ясно, что ему это не нравится. В то же время тот откликнулся, удивлённо повернувшись и улавливая заметную перемену в голосе Хансоля. – Биджу, скажи, какой у тебя диагноз?       - А тебе не кажется, что я могу проигнорировать твой вопрос, неоднократно заданный?       Грубость, уже более навязчивая и явная, полоснула душу Хансоля, но он постарался сохранить прежнее выражение лица, даже заставил себя улыбнуться чуть шире. От любого человека ему было тяжело слышать грубость, особенно когда он не знал, на чём она основывалась. Но это был Биджу. В понимании Хансоля он стал особенным человеком только благодаря тому, что он – пациент клиники профессора Ли. К испугу от грубости прибавлялось волнение – в эту больницу ходят пациенты с весьма большими проблемами. С теми, с которыми не справляются в обычных больницах.       Хансоль собрался снова что-то сказать, но профессор Ли его перебила.       - Он ведь имеет право не говорить об этом.       Слова подействовали прямо как вирус, разносивший по всему телу заразу и ударяющий в самое сердце, с огромным риском разрушить работу всего организма. Хансоль почувствовал вдруг, будто все против него. Он не понимал, почему так. Он всего лишь хотел узнать диагноз этого парня. А тот просто встал с места, молча забрал листок с рецептом у профессора и вышел, неслышно закрыв дверь. Если они с Хансолем раньше не общались, должно ли это значить, что они не могут начать общаться сейчас, когда сам Хансоль видит в этом часть своего спасения и облегчения?       - Я смотрю, ты расстроен, - констатировала факт профессор Ли, отодвигая от себя папку с фотографией Биджу. Хансоль лениво повернулся к ней, садясь на стул нормально, и улыбнулся.       - Нормально, – он махнул рукой, дабы прибавить убедительности словам, но по лицу профессора было видно, что она ему не верит.

***

      Противоречия внутри Хансоля росли. Биджу сам провоцировал их появление. В один прохладный день сентября, когда за окном яростно задувал ветер и моросил неприятный дождь, Хансоль задумчиво окинул недавно написанный им же конспект и, с надутыми от беспричинной обиды щеками и сдвинутыми к переносице от напряжения бровями направился к преподавательскому столу. В аудитории всё вокруг находилось в движении: кто-то куда-то бежал, кто-то с кем-то разговаривал, а вот Хансолю приспичило разобраться с конспектом. Задумчиво уставившись в пол, он шёл через толпу однокурсников, пока кто-то вдруг не преградил ему дорогу, вставая прямо перед ним. Хансоль поднял голову с самым невинным выражением лица, которое только умел делать, пару раз хлопнул ресницами и замер.       Лицо Биджу источало неудовольствие, кажется, ещё сильнее обычного, что пугало до дрожи во всех поджилках. Он смерил этим своим взглядом Хансоля, сердце которого уже куда-то в пятки ушло от привычной радости видеть его перед собой и совсем неуместного испуга.       - Профессор Ли сказала, чтобы ты к ней зашёл завтра утром, - выдавил Биджу.       - Но я не должен идти к ней утром, днём же... - нерешительно начал Хансоль и весь сжался от яростного взгляда парня.       - Я вам не посыльный! – Биджу вытряхнул из своего рюкзака, мотающегося на плече, небольшую коробку, всовывая её в руки Хансоля. – На ночь выпьешь.       Парень уже развернулся, собираясь уходить, как вдруг Хансоль, ни секунды не задумавшись, схватил его за руку. Он боялся поднять голову и посмотреть на Биджу, потому что перекошенное яростью лицо его – не лучший подарок, наверное. Но он всё же воззрился, как оказалось, всего лишь на хмурое лицо.       - Ты не посыльный, - пролепетал Хансоль тихо, мягко сминая в пальцах грубоватую кожу рук Биджу. – Прости, что так получилось... Спасибо.       Он не хотел отпускать этой руки, пока не получит ответ. Хоть какой ответ. А Биджу ощутил, как его душу что-то поглощает, пожирает. Если посмотреть в глаза этого парня, становилось страшно за душевное равновесие.       Погодите-ка, глаза...       - Почему у тебя такие странные глаза? – неожиданно растеряв весь свой гнев спросил Биджу.       - Один из побочных эффектов вакцинации, - моментально ответил Хансоль, удивлённо отмечая про себя, что на него уже не насылают флюиды гнева.       - У меня ничего подобного не было... - задумчиво проговорил Биджу, отворачиваясь от Хансоля. А тот в свою очередь отпустил его руку, заставив парня посмотреть сначала на свою вызволенную на свободу повисшую ладонь, а потом опять на Хансоля.       - Твой случай был, скорее всего, совсем другим, следовательно, и вакцина другая, - улыбнулся Хансоль, похлопав парня по плечу. – Спасибо, Биджу.       Последняя тень улыбки Хансоля. Биджу всё ещё ощущал, как его душу что-то поглощает, пожирает.

***

      С течением времени Биджу всё чаще стал улавливать ту связь с Хансолем, которую сам Хансоль осознал сразу же, в отличие от него. Казалось бы, ничего не должно значить, что они из одной сомнительной больницы. Знали они друг о друге по-прежнему мало. Но явно больше, чем окружающие могли о них знать.       - Я тут подумал, что с твоими глазами? – неожиданно плюхнул вопрос староста группы Хансолю, а Биджу, услышавшему это, показалось, что ему на голову уронили тяжёлый таз.       - С моими глазами линзы. У них свидание! – тотчас же начал придуриваться парень, распушив волосы на затылке произвольным движением руки.       - Линзы? Правда? – будто не поверил староста, с подозрительным прищуром надвинув очки ближе к переносице.       - Правда, - продолжил строить из себя дурачка Хансоль.       - Врун, - буркнул Биджу, но понимал, что рассказать о глазах для Хансоля почти то же самое, что признаться в том, что с ним произошло летом.       Кстати сказать, Биджу не знал. До некоторых пор.       Хансоль ходил с длинной повязкой телесного цвета на левой руке. Она заканчивалась на локте, и если быть внимательным, то можно понять – парень с ней не расстаётся. Рано или поздно кто-то должен был заметить. Заметили. Уже в октябре.       - Зачем тебе это? – спросила подошедшая к парню однокурсница, ткнув пальцем на повязку.       - Удобно, - пожал плечами Хансоль.       - Реально, ты постоянно с этой тряпкой на руке, - кивнул услышавший их парень с соседнего ряда. К допросу присоединились ещё несколько человек. Хансоль терпел, терпел, в конечном счёте ослепительно улыбнулся и, встав со своего места, поплёлся к местам подальше от учительского стола. Было ли это побегом? Хансоль так думал, но считал этот побег полезным для всех.       - Какова причина на самом деле? – спросил Биджу, когда парень сел напротив него в соседнем ряду. Он даже не знал, зачем задаёт этот вопрос. Да и не ждал ответа. Но Хансоль вдруг весь загорелся, оживился, вскочил со стула, подходя к Биджу.       - Вот, - проговорил он. Биджу ещё до того, как парень отодвинул повязку, заметил, как улыбка исчезает с его лица. И только потом вздрогнул, переводя взгляд на россыпь порезов под повязкой. Целое скопище шрамов в одном месте. Не меньше пятидесяти.       - Что это такое? – выдавил Биджу, ощущая, как у него пересыхает в горле, и к нему же, к начинающему саднить горлу, поступает тошнота страха и необъяснимой паники. Хансоль натянул повязку на место, оглянулся по сторонам, а потом, чуть ближе подойдя к Биджу, спросил:       - Ты знаешь, что со мной было, Биджу?       Парень отрицательно помотал головой. Практически незаметно. Он вообще отчего-то боялся пошевелиться. Голос Хансоля вдруг показался ему глубоким, слишком переполненным скрытым смыслом, непривычным после того весёлого Хансоля, каким его обычно видели.       Парень пригнулся к самому уху Биджу.       - Профессор Ли вытащила меня с того света.       - Ты шутишь?! – громким шёпотом высказался рывками погрязающий в безднах ужаса Биджу.       - Это было самоубийство. Я вскрыл себе вены. – Хансоль выпрямился, говоря уже достаточно громко: – Не веришь? Пусть, – привычная улыбка, после которой Биджу стало в разы легче. – Это уже не имеет никакого значения.       Биджу не знал, что Хансоль сказал только ему. А Хансоль плохо представлял, почему именно ему.

***

      Хансоль частенько задумывался о своей дальнейшей судьбе. Особенно его тянуло на подобные мысли во время походов к профессору Ли. С чего бы это, спрашивается? Его и самого это удивляло.       До своей смерти парень думал, что хочет стать, наверное, преподавателем литературы в каком-нибудь колледже. Учителем в школе, конечно, тоже вариант, но Хансоль не хотел. И не потому, что он не любит детей, вовсе нет. Причина в том, что литература – наука серьёзная. А Хансоль при всей своей тяге дурачиться и развлекаться относился к любимому предмету с трепетом.       Но наступила смерть тёти, следом – его смерть, а потом уже и внезапное возвращение к жизни, когда он этого и не захотел, может быть, в прошлой жизни. Зато в этой сердце уже так не болело от воспоминаний о страшной потере, зато желание быть преподавателем как-то затёрлось, несмотря на то, что литературу парень до сих пор любил.       Что делать-то?       Даже если искать ответы в набухших, почерневших, словно обуглившихся тучах, что в итоге из этого выйдет? Что-то вроде «вся правда стоит выше тебя»? Даже если это чушь полная, то эта самая правда явно находилась в совсем другой плоскости, нежели хансолевская. Он не мог ни одной своей извилиной допетрить, почему его так грызёт изнутри этот вопрос, именно это, и почему сейчас. Что, стало жалко потраченное в университете время? Один ли он такой, сомневающийся в правильности своего выбора? Нет, конечно. Тогда, может, это приравнено к нормальности? То бишь, так надо? Это слишком запутанный клубок мыслей, который невозможно превратить в обыкновенную длинную ясную и понятную нить.       Только этот вопрос постоянно досаждал в мыслях. А вместе с ним ещё один...не вопрос. Ким Бёнджу.       Приятное тепло тут же разнеслось по телу Хансоля, и он остановился у ворот клиники, возле огромного куста с какими-то белыми цветами. Анализировать отношение к Биджу было даже сложнее, чем искать своё место в жизни. Чувство к нему взялось из ниоткуда, Хансоль не помнил хоть чего-нибудь, что подтолкнуло бы его изменить своё мнение об однокурснике, которого он раньше практически не замечал. На каких основаниях всё так развернулось-то на сто восемьдесят градусов?       - Чертовщина какая-то... - пробубнил Хансоль, открывая маленькую дверь в воротах и направляясь к больнице. Пройдя мимо оглушительно чихнувшего охранника, парень направился прямо к профессору, морально уже двести раз себя подготовив к очередной порции уколов в разные места и, наверное, трёхсотому по счёту рентгену.       Без стука распахнув дверь, Хансоль просунул голову в дверной проём, уставившись на профессора.       - Опаньки, даже на столе своём прибрались! Что за повод? – радостно выкрикнул парень с порога, а каким-то чудом пропустившая время его появления профессор Ли вздрогнула от громкого возгласа.       - Хансоль, проходи, - выдохнув, сказала она. Парню не сказали, куда садиться, но тут все давно знали, что его место на стуле, стоящем напротив профессорского стола.       - И папочки сложили в стопочки... Чего только не увидишь в мире! – не унимался Хансоль, с удивлением обнаруживая, что перемена в кабинете действительно на лицо – никогда ещё заваленный документами стол профессора Ли не выглядел таким прибранным и чистым.       - Много новых пациентов.       - Вы расширили свою деятельность? Теперь людей пачками спасаете? – поинтересовался Хансоль, улыбаясь и мотая ножками.       - Именно.       - Не значит ли это, что мне скоро не придётся посещать вас, профессор? – всё так же улыбчиво спросил парень, но в голосе даже эта нечувствительная женщина смогла уловить откровенную и не слишком тщательно прикрытую грусть.       - Не значит.       - В самом деле?       Профессор Ли внимательно посмотрела на Хансоля поверх очков, поправила их пальцем на переносице и отложила ручку, которой до этого что-то вычерчивала в одной из папок кривым, едва разборчивым почерком.       - Ким Хансоль, ты остаёшься в клинике до тех пор, пока я не буду уверена, что самый первый наш эксперимент удался на славу.       - Эксперимент... - горько хмыкнул Хансоль. Ему было обидно быть «экспериментом».       - Сам понимаешь, что мы накосячили с вакциной. Твои глаза имеют странный цвет, твои волосы, которые раньше были окрашены в голубой цвет, отрастают, но вместо того, чтобы на корнях быть естественного тёмного цвета, они белеют. Кроме того, мы не смогли избавить тебя от шрамов.       - Шрамы... - отмахнулся парень, считая это сущей ерундой для себя, хоть эта ерунда и приносила целую кучу проблем в его жизнь.       - Пусть всё это и мелочи, но я боюсь, что проявятся ещё какие-нибудь побочные эффекты, возможно, серьёзнее, чем белые волосы.       - Вы, и чего-то боитесь? Смешно же, проф. Вы же всегда были бесстрашной женщиной.       - Отнюдь, - покачала головой профессор. – Ты на пару с Бёнджу – мои первые пациенты. Я за вами наблюдаю уже некоторое время, и было бы в высшей степени бесчеловечно ничего не испытывать, когда у вас могут возникнуть проблемы. Тем более, если они начались вследствие моей ошибки.       Хансоль вздохнул, ощущая внутри себя медленно разгорающийся костёр. Что делать со своими реакциями на некоторые факторы? Он этого знать не ведал.       - Кто же был раньше? Я или Биджу?       - Бёнджу был первым.       - Что с ним? – не выдержал Хансоль. Желание знать возрастало, но никто его не удовлетворял хоть какой-нибудь крохотной деталью.       - Если он захочет, сам тебе скажет, - безапелляционно заявила профессор Ли.       - Ни черта он мне не скажет, - неожиданно зло и обиженно выдавил Хансоль. Он знал, что Биджу его недолюбливает настолько, что даже дату своего рождения так просто не сдаст, если Хансоль его попросит.       - А вдруг скажет? – пожала плечами женщина. – Ты же ему рассказал о своей проблеме.       - Вы уже в курсе?       - Он поведал мне эту историю недавно.       - Вы злитесь?       - Должна? Для меня главным остаётся только одно: не рассказывайте об этом людям вне клиники. А здесь... Это один из способов выживания для вас всех. Тяжкий груз, который нелегко носить на плечах одному, поэтому волей-неволей, да переложишь часть его на кого-то другого. Почему бы и нет, если тебе от этого легче?       - Профессор, вы золото, - просиял Хансоль. – Понимающее золото.       Женщина улыбнулась уголками губ и принялась искать в стопке папку Хансоля. В этот момент в дверь коротко постучали, после чего в кабинете появился Биджу – в высоких ботинках, чёрных джинсах и кожанке. С него струями лилась вода, волосы выглядели почти как намыленная мочалка, что вызвало у Хансоля невольный смешок.       - Дерзкий прикид. Попал под ливень? – спросил у Биджу парень, следя взглядом за его перемещения по кабинету: сначала он схватил стул, потом с грохотом раздражённо поставил его рядом со стулом Хансоля, снял куртку, недовольно встряхнул её, повесил на спинку стула и, наконец, сел. – Когда он успел вообще начаться?       - Минут пять назад, - пробурчал Биджу, кинув хмурый взгляд на Хансоля и повернувшись к профессору. – Ну, что там? Анализы готовы? Или вы меня опять с ними продинамите?       - Есть уже, - ответила женщина, доставая ещё одну папку, лежащую примерно третьей по счёту в стопе. Профессор изредка кидала взгляды на мокрого Биджу, с которого капало на пол, и капало солидными порциями. – Ты бы в туалет хотя бы зашёл, отжал какие-нибудь предметы своего гардероба. Или ты полы хочешь вымыть у меня в кабинете, Бёнджу?       - Люблю уборку, - ухмыльнулся парень, вальяжно развалившись на стуле и ничуть не смущаясь под пристальным взглядом Хансоля, который опять принялся за старое – пялился на Биджу.       - Почему профессору можно называть тебя Бёнджу, а мне нет? – спросил Хансоль у парня, повернул стул к нему полностью, что не укрылось от профессора, у которой брови сразу поползли вверх.       - Потому что так меня зовут только избранные, - неохотно отозвался Биджу.       - А я что?       - А ты левый чувак.       Хансоль слегка расстроился, но решил, что Биджу, в принципе, прав, если задуматься. И его нежелание распространяться о фактах своей биографии, равно как и нежелание позволять Хансолю называть его по имени, вполне естественно, и поспорить с этим не получится – аргументы фактически отсутствуют. По крайней мере, весомые аргументы.       - Результаты анализов не слишком хороши, Бёнджу, - сказала профессор Ли, рассматривая листы в своих руках. – Придётся проводить ещё одну вакцинацию.       Биджу закрыл глаза, закинул ногу на ногу, постучал пальцами одной руки по коленке, и только потом изрёк на сильном выдохе:       - Хреново совсем.       - Придётся потерпеть ради здоровья. – Профессор протянула парню лист с какой-то диаграммой, которую Хансоль не понял, зато щёки у Биджу зарделись от гнева.       - К сожалению, медицина не всесильна, - процедил парень, пытаясь успокоить себя хотя бы этим. Поймав обеспокоенный взгляд профессора, он добавил: - Я не виню вас. Это моя болезнь, мне с ней бороться. Я не пытаюсь переложить ответственность за это на врачей.       - Всё потому, что ты не слишком доверчив, - кивнула профессор.       - Вы всё понимаете, - с неожиданно вспыхнувшим во взгляде удовлетворением сказал Биджу. – Укольчик? Или, может, таблеток мне пропишете?       - Зачем тебе таблетки? – улыбнулась женщина.       - До вакцинации я же должен быть в форме, профессор, сами знаете. Ну, так что?       Профессор Ли поднялась из-за стола, забирая у Биджу листок с результатами анализов и кладя его в папку. Она взяла обе папки – Хансоля и Биджу – с собой, прихватив ключ от кабинета.       - Пошлите, ребятки. – Она вздохнула, глядя на встающих со своих мест парней. - Регулярные прививки никто не отменял.

***

      - Биджу? – Хансоль столкнулся с парнем у ворот, конечно, удивившись встрече не в кабинете профессора, но не настолько, чтобы бегать по округе и орать, откуда он здесь взялся, собственно. Хансолю что-то промычали в ответ, выходя на аллею, ведущую к входу в клинику. Хансоль почти привык к подобному отношению.       Биджу ёжился от холода. Ноябрьский порывистый ветер, то и дело ударяющий парней по их и без того обветренным лицам, с силой хлестал по щекам. Хансоль не обращал внимания на ветер, зато ему было немного жаль сжавшегося и дрожащего в тонкой ветровке Биджу – он что, не додумался одеться теплее в такой холод?       - Когда у тебя будет вакцинация? – поинтересовался Хансоль, поравнявшись с Биджу у самых дверей больницы. Ему надоело пялиться в сгорбившуюся спину однокурсника, да и поговорить хотелось.       - Поумерь своё неуместное в данном случае любопытство, - тут же предпринял попытку заткнуть парня Биджу, на ходу здороваясь с вахтёршей и охранником, который на этот раз жевал огромный бутерброд из местного кафетерия.       - Это не вопрос личного характера.       Хансоль был прав. В этом вся фигня.       - Она уже прошла. Я был на ней вчера, - нехотя ответил Биджу, не понимая, с какой стати он вообще это делает. Наверное, чтобы от него отстали?       - Тебе плохо? Больно? – спросил Хансоль, едва поспевая за ускорившим шаг Биджу.       - Конечно, мне плохо. Вакцинация – это тебе не укол витамина B12 в задницу.       - Что у тебя за диагноз всё-таки? – допытывался Хансоль, но Биджу уже влетел в кабинет к профессору Ли. Будто бы позабыв, что за ним Хансоль, он попытался захлопнуть за собой дверь, поэтому по его вине парень, не успевший замедлить быстрого шага, ровно серединой лба вписался в дверь и, издав сдавленное «Ауч!», осел на пол, прижав ладони к нехило пострадавшему лбу.       Профессор Ли подняла взгляд с анкеты пациента, которую она в данный момент заполняла, удивлённо воззрившись сначала на ничуть не смущённого (если не сказать «опять раздражённого») Биджу, потом уже на корчившегося от боли Хансоля, который, поднимаясь на ноги, раскачивался как маятник, теряя ориентацию, похоже. Прижимая одну ладонь к безумно саднившему лбу, он закрыл второй рукой за собой дверь и, кинув обиженный взгляд на Биджу, вопросил:       - Ты почему такой злой, Биджу? Нельзя так... Ох, - Хансоль рухнул на колени, сильнее прижимая руки ко лбу.       - Эй, Хансоль! – Профессор Ли выскочила из-за стола с невероятной быстротой - Биджу едва успевал проследить за её действиями.       - Всего лишь ушиб, проф, пусть и сильный... - отмахнулся Хансоль, всеми силами пытаясь выдавить из себя улыбку. – Подуйте, всё пройдёт.       - Тебе ещё и весело? – строго спросила женщина, помогая парню подняться на ноги. – На стул сядь, я отправлю Биджу за компрессом.       - Лучше я сам схожу, - заспорил Хансоль, понимая, что обида на Биджу в нём сейчас просто огромна, несмотря на то, что тот всего лишь забылся, скорее всего, когда дверь пытался за собой закрыть.       - Да схожу я, Господи, - закатил глаза Биджу, всё-таки ощутив укол вины, потому что на лбу у Хансоля красовалась огромная отметина ярко-красного цвета. Успокоиться получилось только после того, как он уже принёс компресс, закрывший хансолевскую мелкую травму.       Оба сидели рядом, ожидая, когда профессор закончит свою работу. И Хансоль, как обычно, не мог помолчать.       - Профессор, а почему мы с Биджу теперь ходим к вам в одно и то же время?       - Клиентов стало больше, я решила вас объединить, так удобнее. Остальные ходят в другие дни по расписанию, один за другим.       - Это мы, типа, особенные? – хмыкнул Хансоль.       - Вы самые первые пациенты. Нужно следить за реакциями ваших организмом на всяческие факторы. И у вас были самые серьёзные вакцинации. Смерть для других людей – конец их истории, в твоём случае всё обошлось, можно сказать.       Хансоль заметил, что профессор не смотрит на него, когда говорит. Обычно она поднимала голову и всё говорила в лицо. Это бросилось в глаза и Биджу, у которого на лице читалось яркое подозрение: он, слегка прищурив один глаз, всматривался в женщину, быстро заполняющую строчки в конце анкеты.       То, что увидел Биджу, заметил и Хансоль, убирающий со лба компресс. Конечно же, первым заговорил именно Хансоль.       - Почему у вас трясутся руки, проф?       Пишущая рука замерла на середине последней строчки, но потом продолжила записывать, ставя точку в конце предложения.       - Проф?       Она, наконец, подняла голову на двоих ребят, сидящих перед ней.       - Это же не из-за моего шишкаря на лбу, я уверен.       Впервые дотошность Хансоля не раздражала Биджу, которого тоже интересовало состояние профессора Ли. Да и не каждый день она закусывала губу, чувствуя на языке неприятный привкус помады.       - Не время быть сильной, проф. Не нужно быть сильным, когда обстоятельства требуют побыть простым человеком. Со всеми своими слабостями... и всё в таком духе.       Даже Биджу проникся такими речами, не говоря уже о профессоре. Из её руки выпала ручка, голова опустилась, скрывая уже явный стыд за себя – черты характера женщины не предусматривали показ своих слабых сторон перед какими-то там детьми. С другой стороны, Хансоль с Биджу как раз не «какие-то там», а практически её дети в каком-то смысле, особенно вернувшийся к жизни Хансоль.       Вздох профессора, после чего она заметила на бумажной анкете влажный след. Вот как, оказывается, нервы сдают. Редкие объёмные капли меньше чем за секунду впитывались в бумагу. Чернила не расплывались. И хорошо. Хотя начальство не может по башке надавать – профессор Ли в клинике сама себе начальник, но всё же документация – важная штука.       Анкета перед глазами поехала куда-то вперёд, а затем появилась рука с тканью в красно-белую клетку. Платок. Профессор не решалась поднять головы, но она и так знала, что ладонь принадлежит Хансолю, и что приближающиеся шаги – хансолевские, и что объятия, несомненно, тоже его, потому что Биджу не из тех людей, кто может так себя вести. Даже нельзя сказать, жаль ли ему вообще.       - Что у вас случилось всё же? – Голос Биджу расколол шар сомнения в нескольких местах сразу. Ему не совсем всё равно. Он не спрашивает, если ему по фигу.       - Сегодня утром мой коллега умер. - Говорить профессору было тяжело. Действительно сложно. Объятия сжались сильнее, отчего, как ни странно, становилось куда легче.       - Вы спасли его? – прозвучал над ухом хансолевский сипловатый голос, тихий, но разборчивый.       - Еле успели, ей-богу... - выдохнула женщина.       - В смысле? Вы могли бы и не успеть? Как же вы меня спасали, когда я в морге провалялся два дня? Или сколько там... - поразился Хансоль, поглаживая профессора Ли по голове. Сама странность в том, что он не чувствовал себя странно или неловко, утешая своего, можно сказать, личного доктора.       - Если мозг начал разлагаться – это практически конец.       - А мой мозг не начинал разлагаться?       Биджу начал ёрзать на стуле. Подобные разговоры вгоняли его в тоску. Оказывается, бесящая его жизнь, пропахшая больницей, была не самым краем абсурдности. У Хансоля она наверняка была ещё хлеще.       - Начинал. Ты – самый сложный случай. Твой мозг было безумно сложно восстанавливать.       - А с коллегой-то что? Из-за чего он умер?       - Весьма странная опухоль в мозгу, как раз таки. Он почти уже начал разрушаться изнутри, один из врачей операционной чисто случайно заметил эту мелочь в рентгеновском аппарате, когда мы оперировали.       - Вам, наверное, было страшно.       - Мне уже лучше, - вздохнула профессор, похлопав парня по спине. – Ты можешь отпустить меня.       Хансоль отстранился, глядя на поднявшую на него взгляд профессора.       - Это же коллега. Вроде как, просто работа, с другой стороны...       - ...Мы работаем уже десять лет вместе.       - Сколько?! – поражённо воскликнул Биджу, и на него уставилось две пары глаз сразу же.       - Сколько вам лет, проф? – выразительно изогнув брови, спросил Хансоль.       - Тридцать четыре.       - А сколько лет вы владеете клиникой? – поинтересовался Биджу.       - Семь.       - Это вы за три года поднялись по карьерной лестнице? В больнице?! – прифигел Хансоль, разведя руками.       - Не за три, а за пять. Я работаю с этим человек десять лет вместе, но в больнице я уже двенадцать лет. Мне всё хорошо давалось в университете, поэтому рекомендаций было на меня уйма, я даже не шла по карьерной лестнице, а взлетала. Это действительно быстро, преодолеть такой путь в пять лет.       - Да вы восхитительны... - одобрил Хансоль, показав большой палец. – Настоящий талант в медицине, ещё и людей от преждевременной смерти спасаете.       - Совсем не здорово было зашивать тебе вены с артериями, Хансоль, - вздохнула профессор, на что парень нахмурился.       - Я больше так не буду.       - Конечно же, ты так не будешь, в противном случае я не буду заниматься этой мелкой кропотливой работой лично. Без понятия, как с этим бы справились бы другие врачи.       - Профессор... - простонал Хансоль, ловя насмешливый взгляд Биджу, который был ему неприятен – чего он смеётся? Это что, настолько забавно?       - Ищите наши папки, пора на рентген, - сказал Биджу, потягиваясь. – Иначе ни черта сегодня не успеем, опять будете каждого часа по два разглядывать...       - Биджу! – шикнул на парня Хансоль, но тут же замолк, натолкнувшись на хмурое выражение лица.       - Да, пора уже, - согласилась профессор, прихватывая с собой ручку и уже, оказывается, приготовленные заранее папки, заодно и маленькую стеклянную бутылочку с какой-то мутно-белой жидкостью. – Биджу, выпьешь это перед рентгеном. – Она протянула бутылочку парню. - После вакцинации тебе это поможет.       Биджу опустил взгляд, принимая лекарство. Хансоль, разглядывая его, понял, что тому было реально совсем не здорово, потому что даже безразличное выражение лица хотя бы немного, но выражало благодарность.

***

      Хансоль проводил большую часть времени в больнице. Но он не помнил, чтобы хоть раз кроме него и Биджу кто-то бывал в кабинете профессора Ли. Можно было подумать, что парень с ярко-красными волосами тоже пациент, но эта мысль секундная, потому что на парне был белый халат. Он врач в этой больнице, это точно.       - Эээ… - нерешительно протянул Хансоль, заглядывая в кабинет, где за столом сидела явно нервничающая профессор, а рядом, на приставленном вплотную боком стуле – красноволосый врач. – Я…могу войти?       - Конечно, - со вздохом отозвалась женщина, поднимая взгляд от бумаг и недовольно сверкнув глазами в сторону красноволосого, не сводящего с неё глаз.       - Я это… Ненадолго. Вы сказали, что я должен просмотреть результаты и…кхм…выпить какое-то лекарство… - Хансоль чувствовал себя не в своей тарелке, потому что атмосфера в комнате была очень странной. У парня было ощущение, что он чему-то помешал, отчего становилось донельзя неловко. Что этому врачу понадобилось от профессора?       Женщина сорвалась с места, будто бы ждала, пока её куда-нибудь позовут.       - Идём, я отдам тебе всё, - выпалила она, быстрым шагом пересекая кабинет и на ходу разворачивая Хансоля, толкая его к выходу.       - Я с вами! – сказал красноволосый, на что профессор Ли обожгла его яростным взглядом.       - Вали в лабораторию, Чонсок, иначе я за себя не отвечаю!       Это был первый раз, когда Хансоль видел профессора Ли настолько взбешенной.       - Врежете мне, что ли? – с беззлобной улыбкой бросил парень, но уже, по-видимому, сдался. – Хорошо, я ухожу. Всё равно перерыв уже окончен. Я зайду вечером, профессор.       - Вот уж спасибо, не надо, - процедила профессор, захлопывая за собой дверь. Она неслась по коридору так быстро, что Хансоль еле поспевал за ней.       - Что-то произошло? – удивлялся парень, нагоняя женщину.       - Помнишь недавнюю операцию у моего коллеги? – успокаиваясь и замедляя шаг, спросила профессор. – Это Чонсок. Мы его оперировали. Всё бы ничего, но после операции он ни на шаг от меня не отходит, если есть такая возможность. Представь себе, что за тобой постоянно везде ходят и… молчат. Он говорит со мной иногда, но чаще всего он просто смотрит, нагло пялится, пока я работаю. А я так работать не могу, меня подобное раздражает.       - Может, он чувствует себя благодарным? – предположил Хансоль. Они с профессором уже заходили в кабинет с огромным количеством документации на полках.       - Ты про то, что я разработала эту вакцину? Да наплевать, Хансоль! Я ведь не только его спасла этой вакциной, но что-то я не видела, чтобы ты за мной бегал, например, или проводил времени со мной сверх положенного.       - Вы правы… Странная вещь, - кивнул парень, забирая листки с рентгеном из рук профессора и просматривая их. – Неплохие у меня результаты… - В этот момент внутри Хансоля забрезжило чуть живое ощущение, что чего-то не хватает. Оно разрасталось по мере того, как парень пытался вспомнить, чего из ряда «привычного» здесь нет.       - Над чем задумался? Мы идём в лабораторию? Нужно отдать тебе микстуру, - послышался будто из вакуума голос профессора, а Хансоль, словно из глубин вод воспринимающий всё вокруг себя, растерянно глянул на женщину.       - Где Биджу?       «Ведь мы должны с ним вместе приходить», - хотел добавить он. Почему-то ему становилось страшно, потому что всё это слишком подозрительно. Хотя в голове и была мысль, что, наверное, Биджу просто не должен сегодня приходить, потому что делать ему в больнице пока нечего.       - Он в больнице, в отдельной палате сейчас, - ответила профессор Ли, поднимаясь на третий этаж больницы и ведя за собой Хансоля. Хансоля, который начал паниковать. Приступ паники начался внезапно, вызывая тошноту и головокружение, потерю в пространстве и даже паранойю. Парень не понимал, что именно его так напугало, но, как вариант, может быть видение, возникшее в результате чересчур живой фантазии Хансоля – перед ним предстала чёткая картинка Биджу на кушетке с подключенной к нему капельницей.       - Но он был в университете… - каким-то чудом вспомнил Хансоль, что Биджу действительно был сегодня на всех занятиях, и ушёл в то же время, что и он.       - Ты бы видел его, когда он пришёл. Такой цвет лица только у водяного, который в сказках, наверное, бывает. Или у русалок. Я даже не знаю, с Божьей помощью он дошёл, чисто на автомате или на чувстве безысходности, - вздохнула профессор. Она открыла дверь лаборатории, здороваясь с врачами и забирая с полки возле двери коробку, в которой было слышно позвякивание стекла. – Тут пять упаковок. По одной пей каждый день, в любое время, когда тебе удобно. Хансоль, ты слышишь?       - Он…как себя чувствует? – поднял парень страдальческие глаза на профессора. Она, схватив его за предплечье, вышла из лаборатории и, повернув к себе, чётко проговорила:       - Ему уже полегчало. Но, Хансоль, что за чёрт? Ты слишком переживаешь, у тебя лицо сейчас цвета едва ли лучше, чем у него было. Успокаивайся и иди домой.       - Позвоните мне, когда он очнётся, - настаивал Хансоль. – И дайте мне с ним поговорить.       Он молча развернулся и ушёл, унося с собой микстуру, отданную ему профессором. Он даже не знал, что скажет Биджу, но смысл был в том, чтобы убедиться, что ему стало лучше настолько, чтобы он был в состоянии сказать пару фраз по телефону.

***

      Профессор Ли позвонила Хансолю вечером в семь часов. Парень перечитывал недавнюю лекцию по литературе. Он считал, что только так можно выучиться на специалиста, если уже пошёл в университет ради этого. Поэтому этот вечер не был исключением.       Хансоль вообще-то ожидал, что Биджу не пожелает с ним говорить, и профессор произнесёт что-то вроде «он в порядке, но вовсе не хочет говорить это тебе», приблизительно нечто подобное. Но…       - Слушай, тут проблема, Хансоль.       Парень автоматически напрягся от слова «проблема», слишком уж фиговое начало разговора.       - Ты же знаешь, что у нас много пациентов теперь, - непривычно спотыкаясь на каждом слове, начала говорить женщина, отчего нервозность Хансоля только возросла. – Сегодня привезли ещё двоих. Все в тяжёлом состоянии, палат у нас мало, поэтому… Мы вывезли Биджу домой.       - И?.. – Хансоль уже готовился к любой злой шутке судьбы.       - Я хочу попросить тебя посидеть с Бёнджу. Думаю, если ему давать лекарства каждые два часа, то он уже завтра сможет нормально бодрствовать.       - Вы же сказали, что ему полегчало?..       - Опять стало хуже, когда перевозили.       - А семья? Разве они не могут с ним посидеть?       - Он живёт с матерью, её второй день нет дома, она вернётся только завтра утром. Хансоль, пожалуйста, мне некого больше попросить…       Пластиковая панель телефона чуть не треснула в руке парня – настолько сильно он сжал мобильник.       - Он будет против, - выдавил он, сжав зубы до нытья в нервах. – Он будет зол, он прибьёт меня потом.       - Бёнджу, может, даже не узнает, что ты был с ним. Хансоль, я прошу тебя, я не смогу приехать, мне всю ночь работать.       - Вы возьмёте ответственность на себя, - с замирающим сердцем проговорил Хансоль совершенно серьёзно. – Если он узнает, все шишки он будет кидать в вас, я не при чём.       - Хансоль? – поражённо переспросила профессор Ли.       - Ключи ведь у вас есть? От его квартиры? Я зайду.       - Есть, - удивлённо ответила женщина, но больше сказать ничего не успела – Хансоль положил трубку.       Хансоль, едва попрощавшись с семьёй у порога и объяснив, что проблемы нигде иначе, как в больнице, ушёл в клинику за ключами от квартиры Биджу и необходимыми лекарствами. Он думал о том, что, наверное, профессор теперь считает его грубияном, но он понял, что всего-навсего боялся. Биджу ненавидел, когда лезли в его жизнь, проникали в его личное пространство. Кроме того, Биджу недолюбливал Хансоля, который не мог контролировать свои порывы – его отчего-то тянуло к этому нелюдимому парню. С этим бороться не получалось, сколько Хансоль ни пытался. А сейчас его разрывало противоречие: он не хотел идти к Биджу, потому что это слишком рискованно для их и так весьма шатких, держащихся неизвестно на чём отношениях, но в то же время он так сильно хотел пойти, что понимал – он согласился не потому, что он такой добрый и хороший, хочет помочь профессору, а только из своих интересов. Хансоль чувствовал себя полнейшим эгоистом, который не достоин даже стоять рядом с таким человеком, как Биджу, и ощущение, что тот отталкивает его не зря, копало внутри Хансоля яму, быстро заполняемую его отчаянием. Зачем Биджу такой друг как Хансоль? Зачем ему такой товарищ?       Самокопание привело к тому, что парень, добравшийся таки до клиники, привёл в шок весь персонал, толкающийся в холле, включая профессора Ли. Выражение лица Хансоля, обычно лучезарное, радостное, не выражало вообще ничего, как будто все эмоции из парня кто-то наглым образом вытряс, оставив равнодушие взамен.       - Держи, - нерешительно произнесла профессор Ли, протягивая Хансолю ключи с пакетом, полным лекарств, и поправила очки. Из-за её спины выглядывал врач Чонсок, как и ожидалось. – Тебе нехорошо?       - До свидания, - проигнорировал Хансоль, разворачиваясь и выходя из клиники, тихонько прикрыв за собой дверь. На горизонте светилась последняя полоска света, такая ярко-оранжевая, привлекающая взор. А Хансоль, в невероятно синих глазах которого сверкнул оранжевый блик, подумал, что его ждёт действительно тяжёлая ночь, и она ни за что не сравнится даже с теми ночами, когда он упорно готовился к поступлению в университет, читая горы книг круглыми сутками безо всякого сна.

***

      В квартире Биджу было холодно и пусто. Атмосфера такая, будто тут вообще никто не жил уже: вещи оставил и уехал. Как оказалось, холод объяснялся открытым окном в комнате Биджу. Оно и ясно – парень, лежащий на кровати, ворочался от жара, изредка постанывая. Футболка и шорты липли к его влажному телу, а одеяло он откинул в сторону, смяв его у стены.       Хансоль неожиданно ощутил себя главным управляющим ситуацией. Он-то думал, что растеряется, глядя на болеющего Биджу, но на деле вышло совершенно наоборот; с ясными мыслями парень прикинул, как должен поступить сначала. И начал он с окна, потому что ноябрьский ветер задувал нещадно, вовсе не прибавляя здоровья Биджу. После того, как Хансоль захлопнул окно, Биджу простонал, что ему жарко. Поставив пакет с лекарствами у кровати, Хансоль отправился в ванную, где налил в таз холодной воды и прихватил найденную на батарее тряпку. Приставив к кровати стул, парень сверил время и понял, что пора уже Биджу принимать первую порцию лекарств.       Хансоль промаялся с больным до трёх часов ночи, периодически обтирая его лицо холодной тряпкой. После третьей порции лекарств Биджу стало заметно лучше, он успокоился и больше не метался. Понимая, что жар спал, Хансоль унёс таз с водой, оставив только лекарства. Он не чувствовал сонливости или усталости, несмотря на истрепанные за последние сутки нервы.       Да и слабый свет из окна смотрелся так волшебно.       Хансоль посмотрел на спящего Биджу, выглядевшего, можно сказать, практически здоровым. «У него отросли тёмные корни волос», - подумал парень, улыбнувшись. У Хансоля ведь не отрастали тёмные волосы. Голубой цвет сошёл, парень за несколько месяцев побелел, а вот у Биджу фиолетовые патлы не вечно будут светлыми. Хансолю даже стало немного завидно, потому что он хотел бы вернуться назад. «Он симпатичный», - усмехнулся Хансоль. Да, он хотел бы вернуться назад – не совершать этого глупого самоубийства, не прятать россыпь шрамов, не врать о наличии цветных линз, не…переживать за Биджу.       - Засранец, - тихо сказал Хансоль, пригрозив спящему парню пальцем и подперев щёку ладонью. – Всю малину мне попортил.       Хансоль пришёл к выводу, что на Биджу, конечно, сваливать удобно, ведь тяга к нему гораздо больше мешала, чем что-либо, но дело вовсе не в подобном удобстве. Это стало проблемой, когда Хансоль понял, что из любой цепи мыслей в итоге выныривает проклятый злючка Биджу, которому это не нужно даже больше, чем самому Хансолю, это уж точно.       - Засранец… - повторил Хансоль, вздыхая. – И что в тебе такого?       Предпоследняя порция лекарств. Парень ощутил, как сон пытается захватить его сознание, но отчаянно сопротивлялся, щипая себя, жмурясь, прохаживаясь по комнате. В итоге Хансоль опять сел на стул, продолжая смотреть на Биджу. Его волосы смешно топорщились, разметались на подушке, вызывая в Хансоле невыносимое желание взъерошить их. Он не стал делать нечто грубое, но позволил себе запустить пальцы в длинную чёлку Биджу. Хансоль с удивлением ощутил, что волосы Биджу очень…       - Почему они такие мягкие? – Хансоль слегка разворошил чёлку парня, которого, похоже, такой ерундой было не разбудить. – Почему? У меня не такие. Завидую.       Хансоль вдруг почувствовал себя неудобно, отпрянув от Биджу.       - Этот парень очень любит ухаживать за собой, - рассуждал он вслух, с важностью поднимая палец кверху, словно объясняя кому-то, что за фрукт – Ким Бёнджу, он же Биджу. – Если задуматься, - продолжил Хансоль, ладонью проведя по щеке Биджу и почти сразу опять напустив на себя важность с поднятым кверху пальцем, - то у него и кожа слишком уж гладкая, будто нечеловеческая… Странно как-то. И волосы мягкие. Может, он помешан на уходе за собой? К тому же, он худой, у него замечательное телосложение. – Хансоль вспомнил, когда после пробуждения после операции увидел Биджу в белой майке, которая позволяла разглядеть красивые руки. – И вот.       Хансоль замолчал. Сказать, что он чувствовал себя дураком – ничего не сказать. Если бы Биджу это услышал, давно бы взбесился. Парень даже не знал, зачем всю эту чушь несёт на рассвете возле Биджу. Слабо верилось, что это недостаток сна так сказывался.       В пять часов утра вернулась мама Биджу. Она была удивлена, увидев незнакомого парня в комнате сына, но почти сразу поняла, зачем он здесь, почти не удивившись синим глазам. Как правило, родителей пациентов профессор Ли вводила в курс дела, поэтому они не реагировали на всяческие странности, происходящие с больными этой клиники. Хансоль попросил остаться на пятнадцать минут, чтобы дать Биджу последнюю порцию лекарства, после чего ушёл, вежливо попрощавшись с благодарной женщиной.       Хансоль уставился в желтоватые облака в небе, надеясь, что Биджу не узнает, кто просидел с ним всю ночь. «А лучше вообще попроситься приходить по записи индивидуально, как другие пациенты», - подумал Хансоль, понимая, что находиться с Биджу теперь будет ещё неудобнее, чем раньше.