Роман

«На площади полки Темно в конце строки И в телефонной трубке эти много лет спустя Одни гудки…» АВАДА КЕДАВРА! Я уклонился, краем глаза осматриваясь в поисках волшебника, который запустил в меня этим заклятием. Да разве в этой толпе его найдешь? Больше всего я боялся за детей, друзей Гарри. Они сражались как взрослые, но я прекрасно понимал, что у них нет столько опыта, сколько необходимо для борьбы с Пожирателями. Мимо меня пробегали также и взрослые волшебники, преподаватели. Но среди них я никак не мог найти Нимфадору. Нехорошие предчувствия неприятно скребли по груди, я боялся, что с ней что-то случилось. От этих мыслей я сам становился невнимательным и мог бы стать трупом раньше, чем удостоверюсь в ее безопасности. Но мне повезло! - Тонкс! Она обернулась на мой крик, вся взъерошенная, в мелких ссадинах…Мы замерли, никто не решался сделать шаг навстречу либо отвернуться и продолжить битву. Вели мы себя глупо, ведь стоять вот так, как излияния, это верх легкомысленности. К несчастью, я оказался прав, и какой-то Пожиратель попал в нее проклятьем, от которого ее отбросило назад на несколько метров. - НИМФАДОРА!!! Я бежал, сбивая всех и все на своем пути. Сердце стучало где-то у горла, дыхание сбивалось, а тело сковывал леденящий душу ужас и непрошенные мысли мелькали в мозгу: «А что если…?» Рухнув перед ней на колени, я осторожно перевернул ее на спину. Тонкс прерывисто дышала, взгляд словно застилала пелена. «Нет…нет, Нимфадора…милая» - Милая… Последнее слово я сказал вслух, сам не заметив этого. По лицу Тонкс пробежала вымученная улыбка, она улыбалась этими окровавленными губами, а я смотрел на нее во все глаза, словно только что увидел. Она была такая хрупкая в моих объятьях, такая маленькая и хрупкая, невесомая…Я придерживал ее спину и боялся сделать ей больно, но ее, похоже, волновало совсем не это. - Ты здесь…Я боялась, что не найду тебя. Ты жив… - Тише, тише. Потом, Тонкс, все потом…Где болит? - Нога…нога сломана. Я стал возиться с ее переломом, а Тонкс смотрела на меня, как на неземное сокровище. В ее глазах стояли слезы, и мне совсем не хотелось, что бы она пролила их. Трус всегда боится женских слез. Она держала меня так крепко, как будто я убегу, исчезну. Но я не собирался исчезать, хотя разум по-прежнему советовал держаться от нее подальше. Она поднялась на ноги, потянулась к моим губам, но насладиться этим моментом нам не дали. Битва продолжалась, и нас было меньше чем Пожирателей. «И где то хлопнет дверь И дрогнут провода Привет, мы будем счастливы теперь И навсегда…» - Подожди. Она остановилась, но не обернулась. Я видел, как вздрагивают ее плечи, и в этот миг мне больше всего хотелось налететь на нее, как порыв ветра, прижать к себе и не отпускать. Она моя. Моя. Моя…и это опьяняло. Тонкс скрестила руки на груди и обернулась, злобно глядя на меня. Слезы еще не высохли на ее щеках, она иногда всхлипывала, но пыталась, что бы я не заметил этого. Ну как ребенок просто! - Только не говори мне, что хлопать дверью больничного крыла в такой тяжелый для школы момент, некрасиво,- она вытерла слезы тыльной стороной ладони и глубоко вздохнула,- Я не хочу, что бы ты был моей нянькой, Римус. - Я тоже не хочу этого,- я приблизился к ней, но она отступила, очевидно решив, что я просто пытаюсь ее утешить,- Нимфадора… - Я не Нимфадора, Римус, сколько раз повторять!- она явно разозлилась и попыталась уйти, но я уже заманил ее в угол, а она даже не заметила этого. - Я эгоист,- признался я, подступая еще на шаг и оставляя между нами только маленькое пространство,- И я поступаю неправильно. Я пытался оставить тебя в покое, правда…и если ты умная девочка, то у тебя еще есть время передумать и сбежать от меня. - Люпин! Ты…ты…у меня даже слов нет, какой ты…- она захлебывалась в словах, сильно злившись на меня, пытаясь найти подходящее слово, которое демонстрировало мое страшное, по ее мнению, преступление. - Дора… Больше я не мог терпеть, прижался к ней и поцеловал. Нимфадора ответила так рьяно, что едва устояла на ногах. Признаться честно, у меня самого дрожали колени от той сладости и сумасшедшего счастья, переполнявшего меня. Мне казалось, что сейчас во всем мире не было страха, не было боли и войны. Так должно было быть, так было бы правильно. - Я люблю тебя. Люблю. Повторяя эти слова снова и снова, я видел, как ее губы расплываются в улыбке, как лихорадочно блестят ее глаза. «Люблю…люблю…люблю…» Я боялся, что это только сон, плод моего больного воображения. Но она была реальной. Ночью нас встретил мой пустой, обшарпанный дом и старая скрипучая кушетка. Мне было стыдно за это убожество, но Дора не давала мне сконцентрироваться на этом – она целовала и будила во мне желание. Я хотел ее так же, как в тот день, когда мы были в доме Сириуса, когда она почти уже принадлежала мне. Теперь она будет моей. Моей… - Римус… Кушетка предательски скрипела. У меня появилось нездоровое желание рассмеяться, но я поборол его. В окне сияла убывающая луна и в ее свете Нимфадора была прекрасна. Чертова кушетка быстро забылась, я полностью окунулся в омут с головой, растворяясь в ощущениях. - Дора… Да, это было невежливо (совсем подходящее слово!) заниматься ЭТИМ в ночь перед похоронами Дамблдора. Но директор был бы счастлив за нас, Минерва сама говорила. И сам Дамблдор неоднократно говорил мне, что я должен бороться за свою любовь, так как он сам любил однажды. Говорил, что именно его любовь, а не наша с Дорой, была невозможной, только не сказал почему. - Дора! Она издала какой-то звук похожий на стон и одновременно на всхлип. Я, уже не чувствуя стыда, громко застонал, ускоряя темп. Я стоял на краю, с каждым мигом приближаясь к финишу. Такому желанному финишу… Наконец, сбросив настолько долго тяготившее меня напряжение, я перевернулся на спину, увлекая Тонкс за собой. Она часто дышала, я тоже. - Обожаю тебя,- услышал я ее голос и улыбнулся. - Дора, твои волосы… Я не сразу заметил, что накручиваю на палец малиновый локон. Тонкс засмеялась и уселась на меня сверху. Я напрягся, стараясь не возбудиться снова. - А какие девушки нравятся тебе больше всего, а, Римус?- игриво спросила она. - Такие, которые меняют свою внешность по сто раз на дню, но всегда можно разглядеть их душу. И улыбка. Твоя улыбка никогда не меняется. Твой смех…как колокольчик. Я так люблю твой смех, Дора…Ты спрашивала какие девушки мне нравятся? Эта девушка только одна. Ее зовут Нимфадора Тонкс и она сводит меня с ума. Тонкс наклонилась ко мне и поцеловала в губы, а потом в шею. Я сглотнул, но понял: притворяться, что ее действия не будят во мне мужчину, просто бесполезно. С рычанием я перевернул ее на спину, с удовольствием чувствуя, как ускорился ее пульс. Что ж, ты получила меня, Дора. Я боролся сколько мог, теперь этого не будет. Но у тебя тоже нет дороги назад, я просто не смогу тебя потерять. Ты хотела этого, милая? Теперь мы счастливы. Я надеюсь, что мы и будем счастливы и никакая война не разлучит нас. «Привет, мы будем счастливы теперь И навсегда…»