Домашнее обучение

      Будильник вытащил меня из сонной неги раньше, чем утренние лучи солнца успели проскользнуть по моему лицу. Обычно бывает наоборот. Пока я постепенно просыпался, моя память восстанавливалась и загружалась. Обновлено. Я открыл глаза и сразу вспомнил картину вчерашнего вечера. Радуясь, что в этот день на меня не будут коситься две пары угрюмых родительских глаз и Майки не устроит мне утреннюю ловушку, я, сладко потянувшись, встал с кровати.       — Блядь, — сонное мычание Фрэнка окончательно вернуло меня на Землю. Он раздраженно положил подушку себе на голову, чтобы укрыться от трезвонящего звука будильника.       Собрался я быстро. Даже немного удивился, когда в спешке ничего не опрокинул, ни на что не наступил, в том числе и на развалившегося на полу Фрэнка. Когда я спустился вниз, чтобы освежить лицо прохладной водой, я заметил маму Фрэнка на кухне.       — О, ты уже проснулся. С добрым утром, — заметила меня Линда краем глаза и радостно поздоровалась.       — С добрым, Линда, — приятное начало дня.       — Я заварила тебе кофе, на столе есть печенье и кексы, удачного дня, — женщина скрылась, захлопнув входную дверь.       Выпив кофе, который был неимоверно вкусным, я бесшумно собрал вещи и ушел. Фрэнк мирно посапывал, скомкав на полу одеяло и простынь. Как ни странно, я выспался. В сон не клонило даже под сияющим солнцем, которое хоть как-то согревало в прохладное утро конца этой осени. Я застегнул молнию на куртке и, сунув руки в карманы, побрел в школу.       К моему удивлению, когда я опять задумался о том, куда же девается Пит, стоит только ему прийти в это здание, он тут как тут сидел на ступеньках во дворе, внимательно поглядывая на дорогу.       — Привет, — мы пожали руки.       — Где же твой режим «привидение»? — отшутился я, зевая. Странно, а ведь говорил, что спать совсем не хочу.       — Бонусы закончились, — он надул нижнюю губу.       — Кого ждешь? Разве Майки еще не притащил свой ленивый зад?       — Патрика жду, я забыл у него вчера телефон, — сказал Пит повседневным тоном. — А твой брат еще не появлялся, надеюсь, он придет до начала урока, иначе миссис Стэйдж придется позвонить твоему отцу.       — У-у-у, — загудел я, нахмурив брови. — Чувствую, лучше мне дома последние дни не появляться. Кстати, когда у вас с Патриком свадьба?       — Что? — резко отреагировал он.       — Вашим отношениям уже больше, чем всем твоим муткам со всеми девушками вместе взятыми.       — Неправда, с Мишель мы встречаемся уже три года, — он высунул язык. Для справки, Мишель — это его собака.       — О, так ты ей изменяешь, подонок.       — У нас свободные отношения, — громко и самодовольно произнес он, будто бы речь шла действительно о девушке.       Услышав звук мотора, я обернулся. Подъехал Стамп, и Пит дернул со ступенек так, что меня снесло вихрем. Я ухмыльнулся, решил не дожидаться ни его, ни брата и направился в здание школы.       На одном из уроков мистер Хоуэлл раздал нам листы, где мы должны были написать о нашем послешкольном образовании. То есть кто куда будет поступать по окончанию выпускного класса. Я еще не обдумывал эту идею основательно и не разговаривал по этому поводу с родителями. Я минут пять ломал голову над этим, а потом черкнул ручкой два слова: «Академия Искусств». Выбор пока что неточный и рандомный. Все равно в конце года у нас будет еще один такой опрос, где мы уже должны дать стопроцентный ответ. Ведь это мой необдуманный выбор, который я, возможно, рассмотрю в дальнейшем.       Вообще я хотел связать свою жизнь с чем-то не таким банальным, как какая-нибудь компания или организация, где нужно работать с бумагами и прочими финансами. Мне больше была по душе жизнь художника или фотографа, актера или музыканта, писателя или хотя бы журналиста. Папа говорил, что это несерьезно и не пригодится в жизни. Но у меня совершенно не было тяги к конкретному бизнесу вроде того, каким занимается мой отец. Мама поддерживала мой выбор, говоря, что самое главное — чтобы мне самому это нравилось. И это решение меня немного приостанавливало. Я боялся выбрать не то и прожить скучную, сухую жизнь, от которой я загнусь и стану типичным семьянином с пивным животом, если вообще у меня будет семья.       Сегодня я решил пропустить поход к Фрэнку и сразу пойти домой. Дозвониться до него я так и не смог, поэтому пришлось отправить смс. Дома я минут двадцать наслаждался теплым душем. Не знаю почему, но он помогал снять стресс, который на меня нагнетали мысли о будущем. В целом я не любил строить планы, потому что, как только они рушились, у меня начиналась паника. Поэтому я не думал о чём-то важном наперёд, предсказывая, что им может что-то помешать.       — Эй, дубень, выходи. Ты там уже, наверное, кожу насквозь протер. Другие люди тоже чистыми быть хотят, — голос брата за дверью вернул меня в реальный мир.       Но назло ему я еще и петь начал что-то в стиле Spice Girls, чтобы позлить мелкого. Нет, я не забыл, что у него там созрел план мести насчет меня, но разве я могу упустить такой шанс? Я услышал щелчок двери и чье-то тихое хихиканье. Кажется, я забыл закрыть замок на двери. Я выглянул из-за шторки; мои глаза сразу приняли форму двух больших шаров, когда я обнаружил, что на крючках не было моей одежды, а на полке ни единого полотенца.       — Майки, блядь, верни одежду! — заорал я.       — Меньше будешь в душе сидеть. И меня одного на съедение людоедам оставлять, — добавил он, припомнив мне вчерашний вечер.       Я крикнул ему, что он последний мудак, но ответа не последовало. Уверен на все сто процентов, что он сейчас опустошает холодильник. Я закрутил кран. Вода каплями стекала по моему телу, попадая на кафельный пол. Придется вот так, мокрым и голым, сейчас идти за одеждой. По коже пробежался холодок, сопровождаемый стадом мурашек. Еще, наверное, сейчас ржать с меня будет, идиот мелкий.       Что ж, вариантов у меня не было. Я приоткрыл дверь, проверив обстановку. Если бы сейчас меня видел кто-то со стороны, то я бы посочувствовал нервам этого человека и его психике. Из-за двери высовывается парень, при этом с него капает вода, на нем нет ничего кроме того, в чем, собственно, мать родила, на некоторых местах еще осталась пена, волосы тоже в пене — эдакий пенный мальчик. Это нечто срывается с места и бежит на верхний этаж дома в поисках хоть какой-то ткани, в то время как некоторые части тела неудобно болтаются снизу.       Брат истерически хохотал, в итоге поперхнувшись, над чем посмеялся уже я, услышав кряхтение и хриплый кашель брата. Я вывалил из шкафа все белье в поисках полотенца. Найдя какую-то непонятную вещь, с виду напоминающую мантию, я вытерся, пропитав её водой. Нацепив на себя джинсы с футболкой, я спустился в гостиную, где Майки уже задыхался и надувался от смеха. В голове моментально зажглась лампочка с идеей, и я рванул в кладовую за водяными пистолетами.       — Это война! — закричал я, появившись с оружием, наполненным водой, причем холодной, и начал обстреливать брата. Он стал защищаться подушкой, которая вовсе не спасала его от моих мощных выстрелов. В итоге мокрым был не только Майки, но и диван, и пол, и подушки, послужившие щитами.       — Я подам на тебя в суд за избиение малолетних.       — Доказательства? На моих пальцах нет твоих отпечатков, так что я тебя даже не трогал, — с легкостью отбил я его «нападение».       — У меня есть видеосъемка.       — Монтаж.       — Ты выплатишь мне все в тысячедолларовых купюрах, гад.       — Я скроюсь, и никто меня найдет. Я буду торговать кокаином и стану наркобароном, и тогда мои люди убьют тебя и всю твою семью.       — Но ты тоже моя семья.       — Ты забыл, что я наркобарон.       — Ты наркодебил.       — У меня есть запись на диктофоне. Ты оскорбил мою честь и достоинство.       — У тебя ее нет, ты бесчестный и недостойный, да ты вообще Винни Пух, когда ешь, — аргумент.       Мы продолжали кидать друг другу броские фразы, театрально меняя голос. Премию Оскар в студию. За лучшую роль первого плана и самые искренние чувства двух братьев.       Появилась новая проблема — как бы высушить диван до приезда родителей? Вопрос, видимо, посетил наши головы одновременно, так как мы резко поменялись в лице. Он соскочил с «места преступления». Мою черепушку снова почтила присутствием гениальная идея. Я пулей метнулся в комнату родителей и достал из комода мамин фен. Вернувшись в гостиную, где Майки стоял с потерянным видом, будто бы сейчас его расстреляют, я быстро сунул шнур в розетку. Брат окинул меня взглядом, мысленно спрашивая: «Поможет?» Надеясь на удачу, я включил фен, и теплый ветерок распространился по направлению к дивану.       Простояв так примерно полчаса, я отключил прибор. Кажется, все. Мы переглянулись с братом, и улыбка промелькнула на наших успокоившихся лицах. Сейчас я вспомнил двух маленьких шкодливых ребятишек, которые вот так же, как и сейчас, проделывали похожие шалости в детстве. Да, я вспоминал нас с Майки, когда мы были на несколько лет младше. Тогда все казалось маленьким преступлением, а мы считали себя опасными преступниками, которые должны завершить дело раньше, чем их раскроют «копы» — родители.       — Нас здесь не было, — подмигнул Майки. Я кивнул. Мы разбежались по своим комнатам, приведя все в порядок.       Сейчас я лежал на кровати в груде вещей, которые так и не запихнул обратно в шкаф. Завтра уже выходной, а значит, идти никуда не нужно, можно со спокойной душой расслабиться. Я лежал так, пока родители не вернулись домой, но я слышал их шаги на первом этаже словно сквозь вакуум, потому что внезапно провалился в сонное царство.       Всю субботу я провел с Линдси. Мы сидели у нее дома, пока родители решили съездить за город. Мы заказали пиццу и смотрели комедию, которую купили перед этим в магазинчике напротив. На улице было слишком прохладно, чтобы гулять, а я не привык к холодам, даже одежда на мне была легкая. Благо, я приехал на машине, иначе на обратном пути меня бы сдул ветер, который уже третий день «танцевал макарену» на улицах нашего уютного города.

***

      Наступила зима. Чудная пора, которой радовались все, но в основном дети, которые прежде всего ждали от нее снега и новогодних чудес. Но снега не было — лишь жуткий холод царил в недавно теплом и солнечном Джерси. Улицы постепенно преображались в свете гирлянд, огней и праздничных украшений. Все дома, прилавки, магазинчики стали словно красочные домики из мультфильмов. Становилось как-то уютнее во всем этом скромном «хаосе». Теперь когда идешь ночью, не можешь не заметить, как везде все горит, сверкает, светится. Невозможно было заблудиться в темных переулках, в которых так пугающе завывал ветер. Все укутались в теплые куртки и шубы, только я до сих пор разгуливал в своих кедах и джинсах, нехотя таская на себе утепленную куртку и шарф, болтающийся просто так.       Близился конец семестра, а это значит, что скоро классный руководитель отправит родителям письма с итоговыми оценками нашей успеваемости. Я не боялся за свои, ведь у меня всегда все было хорошо. Другое дело — Майки. Я не знал, как обстоят дела у него, но все же мне хотелось, чтобы в день, когда отец откроет письмо, он не посмотрел на него своим укоризненным взглядом.       Однако, несмотря на все это торжество, у меня возникла небольшая проблема. Миссис Тайлер попросила меня написать характеристику успеваемости Фрэнка. Я же являлся его преподавателем все это время и должен был готовить к экзаменам, заниматься с ним, проходить все те темы, что мы разбирали в школе. Чем мы, естественно, не занимались. И единственное, что я могу написать о нем — это то, что он превосходно играет в карты, у него отличное чувство юмора, он душа компании, необычная натура и неплохо целуется. Кажется, последнее было лишним. Но кого это, черт возьми, волнует, если в этом вышеперечисленном списке все было лишним?       Поверит ли она в то, что он вполне готов к сдаче экзаменов? Или же сказать правду о том, что все это время мы, грубо говоря, хуи пинали? Но тогда она разочаруется во мне, а не оправдать ее ожиданий мне не хочется. Да и отец, узнав такие новости, вряд ли меня по головке погладит. Хотя, может, и погладит. Веником. Или битой.       Мы сидели на диване у камина. Фрэнк все время подминал под себя подушку, которая не хотела точно подстраиваться под его зад. Мы рассуждали о том, что же я должен сказать учителю, ведь меня могли и убрать, поставив какого-нибудь ботана или действительно преподавателя. Я планировал хоть как-то подтянуть его к концу года, но, если он не сдаст, вся ответственность будет в первую очередь лежать на мне.       — Напиши, что я не поддаюсь обучению. Я слишком гениален для нашей системы образования.       — Ох, да, чертов гений, — протянул я. — Скажи им еще, что ты Высший Разум.       — Ну а что? Или давай скажем, что я поскользнулся, упал и лишился памяти.       — Конечно, а вместе с ней и мозгов, которых у тебя и так не было.       — Я тебе тут варианты предлагаю, а ты язвишь.       — Твои варианты все равно, что спор двух черепах на скорость, — они бессмысленны.       — О, напиши, что я черепаха!       — Псих ты, а не черепаха. Не трогай ни в чем неповинных животных.       В итоге ближе к вечеру мы все-таки нашли разумный вариант. Я сделал первоначальный набросок на тетрадном листке. В характеристике было объяснение, что Фрэнк еще не совсем подготовлен к экзаменам и поэтому во втором семестре ему просто необходимо продолжение дополнительных занятий после уроков со мной. Я знал, что это вполне реалистично и сработает. Тем более я занимаюсь с ним бесплатно. А если они поставят кого-то другого, то им снова придется платить. Я делал это не только из-за выгоды, а еще и из-за нашей с ним дружбы. У меня уже вошло в привычку ходить к Фрэнку после занятий. Таким образом я хоть как-то справляю свой досуг. Да и отец смотрит на это как на благотворительную помощь, которая и для моих знаний весьма полезна. Хорошо, что он не знает, как именно мы обычно проводим наши «занятия».