Питер, ребенок и прогрессирующий идиотизм

На каждом континенте есть город с названием Рим Питер прикрыл глаза рукой и замотал головой: – О-о, Господи. Талия только усмехнулась: – Да ладно тебе. Все будет нормально. Он вскинул на нее совершенно несчастные глаза: – Ты понимаешь, что она уехала в чертову Джорджию! Три тысячи миль! Между прочим, она и Кору захватила с собой! – Я уверена, что девочки способны о себе позаботиться. И не три, а меньше двух с половиной, – заметила она с снисходительной улыбкой. – Мне стало намного легче, спасибо! – Хейл помахал мятой запиской. – Она же даже еще прав не имеет! – Как будто ты никогда не сбегал из дома, – фыркнула Талия, принимаясь копаться в сумке в поисках надсадно гудевшего телефона. – О! А вот и Кора. Привет, милая, округ Флойд еще жив? ЧТО?! Автоматически вставший Питер, без сомнений подслушавший племянницу, с ужасом открыл рот и заорал: – То есть как настоящий Рим?!! Если биться головой о стену, в организме будет сгорать 150 калорий в час – …Настоящий Рим… – простонал он, снова впечатывая лоб в жалобно хрустнувшую дверь. – Настоящий Рим… Настоящий мать его Рим… Малия, я тебя убью… Каждые три минуты кто-то на Земле объявляет, что видел НЛО – Она пришелец!! – заорал мальчик, тыча пальцем в разом покрасневшую и растерянную Малию. – Зубы – во! Когти – во! Мэлс с трудом сглотнула. Ее губы задрожали, кажется, Питер даже услышал, как застучали ее зубы. Весь школьный двор замер и затих. Хейл широко улыбнулся и подошел совсем близко, встав в упор: – Правда? – угрожающе-ласково проговорил он. – Вот такие? И показал. Мальчик – лопоухий и с чересчур длинным для его лица носом – ощутимо вздрогнул. Лидия, только вышедшая из-за угла и не видевшая, что случилось, но заценившая реакцию и, особенно дрожащую Малию – которую обычно ничем не напугаешь, мгновенно превратилась в злобную мегеру: – Джексон!! Ты опять суешь нос не в свое дело! – Да ладно, – совершенно хладнокровно скрестил руки на груди Дерек и подмигнул Коре, которая вместе с Малией и Стайлзом только-только вышла из холла. – Мы тут все пришельцы. Правда, сестричка? Кора подняла брови и скептически уставилась на Уиттмора. Улыбнулась, показав краешки клыков. Дерек в ответ секундно пожелтел радужкой. Джексон пискнул. Стилински покосился на все еще страшного-страшного в своей молчаливой ярости Питера и забормотал: – Мэлли не виновата, это Джексон в самый неподходящий момент из кустов вылез. – Мы это еще обсудим, – сухо пообещал Хейл. – Малышня, в машину марш! Остальные Хейлы понуро опустили головы и медленно пробрели к внедорожнику. – Есть, сэр! – бодро вякнул напоследок Стайлз, украдкой отвешивая Уиттмору пинок – тот неверяще сжал кулаки и прищурился: – Фрик! Стайлз – не иначе, как научился у Питера – многообещающе оскалился: – Угадал! Бу!! – Ай! Мужчины в течение жизни тратят 3350 часов на сбривание 8,4 метров щетины Малия сладко захихикала и захлопала ресничками: – А платье мне тетя с сестрой купила, – сообщила она. – Очень красивое. – А стихи мне брат помогал учить. Учительница закивала: – Ах, да, Дерек. Очень хороший мальчик. Очень усидчивый, спортом занимается. Мэлс переступила с ноги на ногу. Шарик, который она держала за веревочку, дернулся вслед за ее движением, и девочка сделала выражение лица еще наивнее: – Такой здоровский утренник получился, да? – Все ребята очень постарались – отвлекшись, чтобы с кем-то попрощаться, пробормотала учительница и спохватилась. – Малия, а тебя папа забирает? – поинтересовалась она, заметив темную фигуру у ворот. – Ну что вы… – пропела маленькая паршивка. – Это же мой дорогой дедуля! Питер, которому еще оставалось пройти до школы метров тридцать, споткнулся и громко скрипнул зубами: – Да побреюсь я, побреюсь!! У женщин в среднем IQ выше, чем у мужчин Несколько секунд Питер пялился на свой кроссворд, потом выглянул за дверь и подозрительным взглядом окинул коридор. На всей заполненной странице красовались ровно три строчки его авторства – все остальное было написано кривоватым почерком дочери. Он нашел несколько грамматических ошибок – ей вообще трудно давался английский и математика – но ни одной смысловой. Он бы даже решил, что она просто списала ответы из конца сборника – если бы речь не шла о его дочери. Жульничество Мэлли ненавидела. Он покачал головой, безуспешно пытаясь понять, а знает ли он сам "Элемент периодической таблицы #12" или нет. Выходило, что нет. А ведь химия у них еще даже не началась. Питер вытащил из стакана карандаш и перелистнул страницу. И еще одну. И еще. Пролистал весь сборник и глухо застонал: – Я же только его купил, ну когда успела, а?.. Улитка может спать 3 года Он закатил глаза и проворчал: – Я долго буду стоять с протянутой рукой, как нищий на паперти? Одеяло пошевелилось. Хейл громко сделал глоток из чашки, которую и притащил: – М-м... Я сейчас все выпью, – пригрозил он. Одеяло поползло вниз, показались заспанные глаза: – Че т'к рана-а-а-а? – последовал душераздирающий зевок, и Мэлс двумя подрагивающими руками отобрала у него чай. Под хлюпанье Питер поджал губы: – А я предупреждал, что тебе завтра в школу. Во сколько ты легла? – Н'знаю, – она пихнула чашку ему в живот и неровно села, принявшись чесать шею. – А можно я не пойду на первый урок? – жалобно попросила она, продрав глаза. Питер скептически поднял брови: – Неа. Нельзя. А теперь поднимайся и вали учиться, – сладко улыбнулся. – А я лягу досыпать. Вот прямо тут, на твоей мягкой подушечке. – Ну папа-а-а! В среднем в одной плитке шоколада – 8 лапок насекомых – Жуки на вкус похожи на яблоко, – объявил Дерек с гадкой улыбкой. Малия бросила на него взгляд исподлобья и теснее прижалась к боку читающей Лоры – та настолько погрузилась в книгу, что ничего вокруг не замечала. Кора, сидя с другого бока старшей сестры, насупилась: – Никто из нас не говорил маме, что ты встречаешься с Кейт. Она, наверно, просто унюхала, что от тебя несет аконитом. – Вряд ли, – Дерек резко развернулся и подсунул плитку шоколада под нос Малии. – Кусочек, сестричка? Говорят, осы похожи на кедровые орешки. Мэлли попыталась его пнуть, но тот вовремя увернулся: – Колитесь давайте, – сурово проговорил он, теперь вернувшись к Коре и угрожая сладкой плиткой уже ей. – Кто меня сдал? Лора перелистнула страницу, не глядя отломила кусок все еще маячившей где-то на периферии шоколадки и отправила его в рот. Повисло молчание. Дерек медленно взглянул на плитку и сглотнул: старшая сестра слопала именно тот кусок, откуда торчали мохнатые паучьи лапки: – Л-лора? Та жевала все медленнее и медленнее, пока не замерла, отложила книгу и выплюнула что-то в ладонь. Моргнула, рассматривая. – Это что? – безэмоционально спросила она, поднимая глаза на замерзшего перед диваном сусликом братца. – Э-э... Кора и Малия переглянулись, и от их многообещающих ухмылок у Дерека забурчало в животе. – Это он нам пытался скормить! – Жуки похожи на яблоки, говорит, – одновременно наябедничали она. Лора страшно потопала одной ногой, как раздраженный кролик: – Гуглил? – Угу. – Какой там следующий заготовленный факт? – Ч-черви... На жареный бекон... Лора, хоть и была на несколько сантиметров ниже резко вымахавшего Дерека, легко дотянулась до его уха, выкрутила его и потянула брата за собой к двери во двор: – Вот ты сейчас у меня что на практике проверишь, – пообещала она. Малия и Кора тут же соскочили с дивана и прошмыгнули следом: кто же откажется от подобного зрелища? Память у золотой рыбки – три секунды – Где носки? – завопила Малия на весь дом. – Они только что были здесь?! – На полке, – скупо прокомментировал папаша. – А ключи от машины? – На гвоздике висят. Как всегда. Малия метнулась в коридор и вернулась с круглыми глазами: – А рубашка? Я только погладила рубашку, она в коридоре была?! Хейл тяжело вздохнул и ткнул пальцем: – Она, – вкрадчиво проговорил он, – надета. Видишь? – Вижу, – оторопело выдохнула дочь. – А галстук? – Надену сразу, как ты перестанешь носиться туда-сюда, – "печально" признался он. – Угомонись. – Если я не проконтролирую, ты наверняка что-нибудь забудешь, – проворчала любящая дочь, пихая ему в руки какой-то веник. – Цветы! – раздраженно пояснила она. – Это, вообще-то, мое свидание... – пробормотал Питер, но услышан не был. – Если пойдешь пешком, опоздаешь... Ключи!! Где твои ключи от машины?! Когда смеется группа людей, каждый инстинктивно смотрит на того, кто ему симпатичнее всего Несмотря на то, что Малия в лакроссе ровным счетом ни черта не понимала, она все равно притащилась на трибуну и с унылым лицом сложила руки на груди: в конце концов, это был первый матч, когда и Скотта, и Стайлза должны были выпустить на поле. Питер пришел тоже. Он плотоядно поулыбался Мелиссе – отчего та начала икать – пошвырялся принесенным попкорном в детей на скамейках запасных, потребовал отправить судью на мыло – Малия изо всех сил делала вид, что не знает этого человека – но, уже после второго гола полностью потерял интерес к игре. Нет, лакросс он решительно не понимал, вот баскетбол – это действительно спорт. А лакросс... Фи. Толпа торжествующе взревела, и Питер автоматически взглянул на улыбающуюся дочь, и в общем-то остаток матча почти не отводил взгляд, потому как ее живописные гримаски и реакция интересовали его куда больше, чем этот недогольф. 47% людей видят кошмарные сны не реже раза в месяц – Моя мать, – резко произнесла Малия и осеклась. – Что с ней случилось? Питер замер: – В... Каком смысле? Она пожала плечами: – Я знаю, что мы никогда о ней не говорим, но... У нее вообще есть имя? Где она живет? Она вообще жива? – Валенсия. Не знаю и... Не знаю. Наверно, да, – сухо пробормотал он. Малия куснула себя за нижнюю губу: – И она никогда мной не интересовалась? – Нет, насколько мне известно. – И тебе не интересно, что с ней стало? Хейл прищурился и отодвинул от себя опустевшую тарелку: – Нет, – заявил он, съезжая со стула, как невоспитанный подросток, и складывая руки на груди. – Не капли. Твоя мамаша полная идиотка, и это факт. Малия нахмурилась: – Идиотка? – Единственная разумная вещь, сделанная ею – это то, что она сообщила мне о твоем существовании. Точка. – Но... Хейл безкомпромиссно качнул головой и понизил голос: – Этого вполне достаточно для твоей домашней работы, так? – Но, папа... – Если нет, тогда нарисуй в своем дереве отрубленную ветку. Спросят, скажешь, умерла. Все. Спасибо за ужин, – он с шумом отодвинул стул и вышел, хлопнув дверью. Малия уже через несколько дней забыла об этом разговоре. Питеру еще несколько дней снились кошмары, что его ребенок: маленький, орущий сверток из старой, пожелтевшей простыни в пятнах, остался совершенно один в холодной белой комнате, где пахло детской присыпкой и мусором. Поэтому чуть позже он, уставший от этих кошмаров, приложил некоторые усилия, чтобы найти Валенсию и убедиться, что она не совершит очередной глупости и не заявится внезапно, чтобы отобрать у него дочь. Никогда.